Герольд позвонил подполковнику Самойлову.

— Александр Герасимович, доброго дня, есть основания для задержания подозреваемого еще на сорок восемь часов. Найден катер, которым, предположительно, управлял подозреваемый. Катер был потоплен вместе с трупом хозяина недалеко от берега в районе Туапсе. Труп находится в морге, проводим опознание. Судно поднято со дна и обследовано. Работал профессионал.

— Герольд, привет. У тебя есть стопроцентные доказательства, что это был наш подозреваемый?

— Нет, на камере виден похожий на него мужчина в балаклаве. Лицо закрыто. Но у меня есть показания свидетельницы, которая его опознала в аэропорту. Он угрожал ее убить. Она была на катере в день смерти хозяина катера. Она может опознать подозреваемого по голосу. Можем обследовать катер на предмет отпечатков, хотя думаю, что ничего не найдем.

— Это не доказательства, любой адвокат оправдает его и выпустит на свободу.

— Хорошо, за свидетельницей следили. Ей в сумку подбросили маячок, с ее слов, подозреваемый напал на нее в гостинице и угрожая, приказал ей записать на диктофон все, что она видела при погружении на подводную лодку.

— Мало, это не доказательства, Герольд, мне нужны факты, а не рассказы и догадки.

— За свидетельницей следил белый джип, номера пробили, можем потрясти хозяина.

— Герольд, все плохо сшито. Наш подозреваемый — гражданин Германии, поэтому у нас должны быть веские причины задержать его.

— А по линии ФСБ?

— Мутная история, но мы тоже не сидим сложа руки. По всей видимости — это опасный террорист, наемник, следы ведут на базу подготовки наемников в Афганистане и не только, больше не можем найти ничего. Сейчас работаем с базой Интерпола.

— Чтобы бесшумно утопить катер и грамотно повредить подводное оборудование, рассчитав время расхода воздуха, нужна специальная подготовка. Это факт. Катер был подорван.

— Это для тебя факт. Хорошо, еще 48 часов.

— Принял, работаю.

Герольд задумался. Он что-то упускал. В кабинет влетел Кравчук, глаза у него были бешеные.

— Герольд, звонок поступил, срочно!

— Что? Бомба? Минирование?

— Да! Откуда знаешь? Быстров!

— Какой Быстров? Говори понятно!

— Да все тот же! Блядь, его жена заказала, истеричка долбанутая, которая у нас в камере сидела. Он сейчас взорвется в центре города в машине! Звонок анонимный.

— Что? — Герольд подскочил и тут же сел. Он набрал свой же номер телефона, который отдал Карине. Никто не отвечал. Три не отвеченных вызова.

— Адрес? Кравчук, адрес сказали?

— Да, это парковка в центре города рядом с морвокзалом.

— Поднимай снайперов, пожарные расчеты и скорую помощь! Оцепляем район.

— Слушаюсь! — Кравчук убежал.

Герольд опять позвонил Карине. Телефон не отвечал. Спина вспотела. Что это все значило?

— Алло, Коробей! Мне приятно, что ты мне пятьсот раз позвонил за пять минут, твой допотопный телефон не рассчитан на такую нагрузку. Что за спешность? Я в лифте была, не слышала. Давай потом поговорим. Такси уже пришло. Сейчас перезвоню.

— Карина! Стой!

Герольд услышал звонки. Карина бросила трубку. Он опять стал ей звонить. Наконец она ответила.

— Да, Коробей, теперь могу спокойно поговорить.

— Карина, ты что сейчас делаешь? — Герольд старался говорить, как можно спокойнее.

— Еду на встречу. Я в такси. А что? Представляешь, мой муж прилетел, хочет встретиться. Это после того, как мы с ним поругались, и он лишил меня всего — дома, квартиры, бизнеса, счета заблокировал. Даже не знаю, что думать… Как он меня нашел? Как твой адрес узнал? Представляешь, я проснулась и звонок в дверь…Хочет поговорить со мной по душам. Может передумал разводится? Прости, что гружу тебя своими проблемами. А ты чего звонишь?

— Карина, послушай меня. Ты должна вернуться домой. Срочно разворачивайся!

— Коробей, ты что? Ты нервничаешь? Что случилось?

— Поступил звонок, что в машине твоего мужа бомба. Карина, срочно езжай домой! Я не шучу!

— Что? Но я уже подъезжаю к кафе!

— Уезжай оттуда! Скажи таксисту, чтобы вез тебя назад!

— Бомба? Ты уверен? Черт, черт, черт…Что же делать? Я должна его предупредить! Я смогу его спасти! Быстров, конечно, козел, но…

— Карина, не смей! Возвращайся, я тебе говорю!

Коробейников услышал гудки в трубке. «Все вышло их под контроля. Мать твою! Ну почему эта женщина такая упрямая!»

Он выбежал из кабинета и побежал к машине. Указания он давал уже из машины. Весь отдел был поднят «на уши».

Таксист резко затормозил и повернул к обочине. Карина увидела, как мимо проехала машина скорой помощи и пожарная машина. На дороге образовалась пробка. Движение перекрыли.

— Я здесь выйду. Дальше не нужно.

Она выскочила из машины и побежала в сторону набережной. Она хорошо знала Геленджик. Кафе было совсем рядом. Она успеет, она добежит! Оставалось всего несколько сот метров. Она неслась, как ненормальная.

И в этот момент совсем рядом раздался взрыв. Слышно было, как в соседнем здании гостиницы выбило стекла. Люди на улице останавливались, оглушенные и растерянные. Карина добежала до набережной и бросилась в направлении к кафе, где муж ей назначил встречу. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Запахло дымом и гарью. Перед кафе на парковке горела машина. Звук полицейской сирены стал резать уши. Подъезжали пожарные расчеты. Карина стояла в шоке, наблюдая за горящей машиной. На территории вокруг кафе начали появляться полицейские. Они успокаивали людей, оттесняя отдыхающих из зоны пожара, стараясь не дать распространиться огню и панике. Часть пожарных машин, направлявшиеся к городской многоярусной парковке возле морвокзала, получили новое распоряжение. Дислокация менялась. Взрыв произошел не там, где его ждали.

Карина искала глазами своего мужа. Она верила, что он живой. Все происходящее было каким-то недоразумением. Просто совпадение. Ее охватила паника. Она не хотела смотреть на горящую машину, боясь увидеть внутри обгорелый труп. Она ничего не понимала. Она забежала в кафе. Посетителей кафе попросили покинуть помещение. Всех выпроводили на улицу. Кирилла Быстрова среди посетителей кафе не было. Не было его и на улице. Она металась между прохожими в поисках знакомого лица. Кто-то схватил ее за руку. Это был мужчина в полицейской форме.

— Карина Быстрова?

— Да!

— Капитан полиции, Хамитов. Вы задержаны по подозрению в организации убийства вашего мужа, Кирилла Быстрова. Следуйте за мной.

— Что? Этого не может быть! Я ничего не знаю!

— Узнаете в участке. И без глупостей. Идите за мной!

— Я ничего не делала! Он сам пришел ко мне утром! Мы лишь должны были обсудить детали развода. Я ничего не делала! Господи, что происходит? — у нее началась истерика.

— А это вы в полиции все изложите на допросе. И не заставляйте меня надевать вам наручники.

Когда пожарные потушили обгоревшую машину, можно было обследовать салон внутри машины. В машине никого не оказалось. Прибывшие на место происшествия полицейские опросили прохожих. Все утверждали, что сначала в машине что-то взорвалась. Все слышали хлопок. Потом она загорелась.

Коробейников искал в толпе взволнованных туристов Карину. Ее нигде не было. Может она вернулась в квартиру? Он понесся домой. Никого. Карина пропала. Ее телефон был вне зоны действия.

День пролетел, как одно мгновение. Герольд звонил ей много раз. Телефон был отключен. Карина на связь не выходила. Работы было по горло. Он занимался осмотром сгоревшей машины и поиском хозяина. Санек обошел все точки с видеокамерами вокруг кафе и собрал все записи. Также он заглянул в городскую информационную базу. На все требовалось время. Звонили из мэрии — просили срочный отчет по происшествию. В участок нагрянуло местное телевидение, потом журналисты. Семен лютовал, потому что сказать было нечего. В разгар туристического сезона в центре города взорвали автомобиль. Не просто подожгли, а взорвали при помощи взрывчатки. Это тема уже мусолилась в федеральных новостях. Хорошо еще, что не было пострадавших, а только выбитые взрывной волной стекла. Герольд не успевал отвечать на входящие звонки. Вечером позвонил дед Матвей. Он хотел забрать тело внука из морга. Герольд попросил его не только приехать на опознание, но и захватить с собой Лизу для дачи официальных показаний по делу о смерти Артура. Дед Матвей согласился. Голос у него был решительный. Он чувствовал ответственность за женщин в семье и это давало ему силы пережить горе. Лизу с правнуком он тоже считал своей семьей. Екатерина Козырева, тетя Катя, находилась в реанимации. Ее состояние было тяжелое, но стабильное.