В зависимости от своих специализаций, Сирианские ученики суетились, сновая по коридорам, полям или садам. Ее плечи поднялись с тяжелым вдохом, когда она закрыла глаза, вдыхая соленый воздух, а ветер мягко трепал ее волосы.

— Должен сказать, — произнес Пирс, его голос был ровным, — для того, кто отказывается принять свой титул, ты прямо сейчас — образ Богини.

Астерия взглянула через плечо, слегка нахмурившись, когда он, засунув руки в карманы, подошел к ней. Она отвела его испытующий взгляд, уставившись в океан перед ними.

— Любой может выглядеть соответствующе. Вопрос в том, можешь ли ты быть тем, чего от тебя ждут или в чем нуждаются.

Пирс промычал, звук был так похож на тот, что постоянно издавал Уэллс. Она оглянулась за одну из колонн позади себя, улыбаясь про себя, пока смех Уэллса эхом разносился по храму.

— Ты думаешь, не можешь быть тем, что нужно Сирианцам? — склонил голову Пирс. — Поэтому ты отказываешься от титула?

— Я уже говорила это твоему брату. — Она вздохнула, качая головой. — Я отрицаю свой титул из-за идеологии, которую Лиранцы привязали к термину Богини. Я никогда не хотела поклонения — только любви, данной свободно. Если я должна править тобой, чтобы заслужить ее, то это вовсе не любовь.

— Ты когда-нибудь задумывалась, что представления Лиранцев о том, что делает Бога или Богиню, отличаются от наших представлений в этом мире? — спросил Пирс, когда она встретилась с его зеленовато-карими глазами. Она нахмурилась, приподняв бровь. — У Лемурийцев есть представление о том, как действует их Бог, как у Дома Арго и Талассы. Мир знает, как действуют другие, насколько они отстранены, когда решают действительно вмешаться, и во что они вмешиваются…

— К чему ты клонишь? — резко повернула она голову вперед, расправив плечи. Его взгляд приковался к ее виску.

— Несмотря на твои слова, Сирианцы всегда будут видеть в тебе свою Богиню, — объяснил Пирс, его голос был ровным и спокойным. — Ты владеешь Энергией и Эфиром и паришь, Астерия. Ты проводишь время со своими людьми в Академии. Они приходят учиться и осваивать свои дары в школе, которой управляешь ты. Не говоря уже о том, что они знают, что ты сильнейшая из них.

Мы знаем, как ведет наша Богиня.

— Пирс пожал плечами, поджав губы. — Мы считаем, что она лучшая из Лиранцев.

Астерия сглотнула ком в горле, благодаря ветер за то, что он высушил влагу, скопившуюся у нее на глазах.

— Я отказываюсь править вами.

— Не нужно править, чтобы быть Богиней. — Пирс шагнул ближе, заставив ее снова встретиться с его взглядом. — Предоставь правление королям и королевам стран. Ты управляешь школой и присутствуешь на важнейших событиях. Ты помогаешь, направляешь и учишь нас. Твоей манеры взаимодействия более чем достаточно. Тебя достаточно.

Эмоции ударили ей в голову, щекоча горло, и слеза грозила скатиться. Она подняла палец в сторону Пирса, яростно тряся головой, чтобы прочистить мысли. — Зачем ты мне это говоришь?

— Много причин. — Его внимание переметнулось к храму. — Во-первых, я тоже был на утреннем собрании. Я видел, как Даника и Род говорили с тобой, и тебе нечего стыдиться или смущаться. Уэллс видит тебя, и я верю, что понимаю тебя.

Быть увиденной и понятой — это все, чего Астерия когда-либо хотела.

Жаль, что потребовалось шестьсот лет, чтобы найти это.

— По правде говоря, я не была уверена, доверяешь ли ты мне вообще, — проворчала она, повернувшись к нему. — Что изменилось?

— Сначала мне было интересно узнать тебя. То, что заставило меня наблюдать за тобой, был особый интерес, который проявлял Уэллс. — Ее щеки вспыхнули, взгляд скользнул к упомянутому мужчине, приветствующему Одо и Эрику вместе с другими Старейшинами, входящими в храм. — Мой младший брат — весь мир для меня, несмотря на то, что могут подразумевать наши перепалки. Он всегда был моим для защиты, замечал он это или нет. Когда он начал уделять тебе куда больше внимания, чем кому-либо с тех пор, как…

— Руэлль, — мягко произнесла Астерия.

Пирс медленно кивнул, когда они вошли в храм, чтобы встретиться со всеми.

— В нем есть свет, которого я не видел два года. Если ты — то, что вернуло эту часть его — часть, которую мы считали утраченной — то я многим тебе обязан.

— Ты мне ничем не обязан, Пирс. — Она мягко улыбнулась, положив руку ему на плечо. — Уэллс принес мне равную — если не большую — радость. Он выявляет во мне сторону, о существовании которой я не знала, и этого более чем достаточно.

— О, правда?

Астерия вздрогнула, когда Пирс тихонько рассмеялся и продолжил путь к собравшимся людям, рассаживающимся на скамьях внутри храма. Кровь отхлынула от ее лица, когда она встретила сверкающие глаза Уэллса, и широкая улыбка расползлась по его лицу.

— Я… Мы просто… — плечи Астерии обмякли, когда он запрыгал от радости, переминаясь с носков на пятки. — Ты явно слышал, что я сказала, так что повторяться не буду.

Она сделала движение, чтобы обойти его и пройти к ближайшей скамье, но он ухватил ее за предплечье и притянул к себе, обвив рукой ее талию.

— Радость даже не начинает описывать то, что ты вернула в мою жизнь, — прошептал он, его губы коснулись ее виска.

Она содрогнулась, прижавшись к нему, и почти коснулась его губами, пока кто-то не откашлялся позади них.

Астерия резко обернулась, встретившись взглядом с Одо.

Он подмигнул, прежде чем сказать:

— Каким бы занимательным я это ни находил, думаю, к сожалению, есть довольно неотложные вопросы, которые мы должны обсудить.

Уэллс быстро поцеловал ее в щеку, прежде чем отпустить, и подошел к скамье, где сидели Пирс и Гаврил. Астерия приблизилась к пространству перед ними, ее взгляд скользнул по присутствующим.

— Я подумала, что лучше обратиться ко всем вам как к Совету Старейшин и коллективно посвятить вас в то, что происходит в последнее время, — начала Астерия, ее голос был ровным, когда она встретила взгляд Эрики. Та улыбнулась, но улыбка не совсем дошла до глаз. — Сибил получила пророчество, которое раскололо Лиранцев пополам. Одна сторона считает, что люди виноваты в исходе этого пророчества, в то время как другие не думают, что это имеет к ним какое-либо отношение. Враждебная сторона пытается устранить людей с Авиша, и те Лиранцы завербовали страны для введения законов, ограничивающих их.

— Чтобы предотвратить это, Эльдамайн возглавляет кампанию по привлечению других королевств на сторону защитников в надежде противостоять им. — Астерия встретила взгляд Пирса, и он ободряюще кивнул. — На данный момент, Алланис, Силван, Тэслин и Таласса на одной стороне. Эльдамайн, Северный Пизи и Риддлинг на другой. Пока что Эфирия заявляет о нейтралитете.

— Разве Эфирию нельзя переубедить? — спросила Филомена, Старейшина Дипломатии из Эфирии. — Фиби замужем за человеком.

— У нас есть основания полагать, что Лорд Галлус убедил ее сохранить нейтралитет с обещанием защиты людей в Эфирии, — вмешался Уэллс, его внимание на Филомене. — Мы планируем поговорить с Эфирией следующими, чтобы оценить ситуацию и посмотреть, сможем ли мы переубедить ее.

— Даже если Эфирия присоединится к нашей стороне, мы опасаемся, что это будет долгая, смертоносная война. — Пирс поднялся со скамьи, сложив руки за спиной. — Это разделяет мир пополам, но дилемма, с которой мы сталкиваемся, — количество могущественных Андромедианцев и Лемурийцев в Алланисе и Силване. Есть шанс, что мы все равно можем проиграть даже с Эфирией, поставив под угрозу безопасность людей на этом плане.

— О чем ты просишь, Астерия? — прищурился Изадор, его плечи напряглись.

Одо упомянул проблему, с которой она может столкнуться, прося их выбрать сторону. В этой школе училось так много Сирианцев из каждой страны. Мало того, она изменила правила, потребовав, чтобы представитель от каждой страны был в Совете.

Изадор был Старейшиной Дипломатов из Алланиса, а Малкольм, другой Старейшина Целителей, как и Эрика, был из Тэслина.