— Получил, — протянула Эндора, ее ноги зашаркали позади Сибил. Та остановилась в дверном проеме, Эндора была всего в нескольких шагах. — Я пришла не поэтому. Я хочу поговорить с тобой о том, что я обнаружила относительно Обсидиановой Чумы, особенно касательно участия Королевы Фиби.

Сибил сузила глаза на Эндору, что-то зашевелилось в глубине ее сознания. Волосы на затылке встали дыбом, но она не была уверена, к чему ее предостерегает змей внутри.

Знание об участи Фиби могло дать ответ, встанет ли она на сторону Астерии и Эльдамайн. Если Фиби все это время знала об источнике Чумы и была напрямую вовлечена, это также означало, что Астерии и Каррафимам может быть вовсе не безопасно перемещаться через портал в Эфирию.

Все, что она видела, — это улыбка Пирса, и она сдалась с тяжелым вздохом.

— Можешь войти, — сказала Сибил, кивнув головой в сторону своего дома. — Не заставляй меня жалеть об этом, Эндора.

— Спасибо. — Она последовала за Сибил, замирая прямо внутри двери, пока та ставила корзину перед канапе в гостиной.

Сибил смотрела на Эндору с подозрением, тяготившим ее плечи. Она предпочла стоять на кухне, прислонившись к стойке, скрестив руки на груди.

Может, ей стоило остаться снаружи на случай, если понадобится превратиться в змея.

— Выкладывай, Эндора, — резко сказала Сибил, пока взгляд Эндоры обозревал ее дом. — Стоит использовать время, которое ты потратила на дорогу сюда, раз уж то, что тебе нужно сказать, нельзя было написать в письме.

— Почему ты не послушала, что я сказала тебе делать в Алланисе? — спросила Эндора, склонив голову. Сибил нахмурилась, но Эндора продолжила: — Я сказала оставить это и позволить мне позаботиться об Обсидиановой Чуме.

— Я доверяю своему чутью. — Сибил пожала плечами, поджав губы. — Оно сказало мне связаться с Астерией. Должно быть, Судьба знала, что Астерия сможет найти лекарство.

— Похоже, что так. — Эндора прищурилась, ее черные глаза ползали по плечам Сибил. — Что ж, полагаю, теперь Авиш будет знать лекарство от Чумы. Королева Фиби будет довольна.

Если Фиби будет довольна лекарством, значит, она не была зловеще замешана в Чуме, что лишь заставило Сибил с тревогой гадать, чего же, блядь, хочет Эндора, если не обсудить Фиби.

— А ты довольна? — спросила Сибил, откидывая за плечо белую волнистую прядь, чтобы скрыть дрожь в руке от попыток сдержать бьющегося в ее груди змея. — Ты не выглядишь довольной. Судя по твоим словам в Гите, я думала, Фиби поручила тебе искать лекарство.

— Да. — Эндора кивнула, сжав губы. — Чума впервые появилась в Эфирии. У Королевы Фиби хорошие отношения с ее людьми, учитывая, что ее муж — один из них. Они сразу же пришли к ней с новостями, и она стремилась исправить болезнь. Она знала, что я наиболее искусна в определении болезней, ведь наша мать — Богиня Исцеления и Болезни.

— Несомненно. — Сибил закипела, мускул дернулся у нее на челюсти.

Она не могла определить, на чьей стороне стоит Эндора в этой надвигающейся войне. Она упоминала Валерию и при этом заявляла, что помогает Фиби. Тем не менее, Фиби хотела защитить — а не навредить — людям.

Либо Эндора просила помощи у Валерии, и та отказала ей, либо Эндора на самом деле не исследовала болезнь, как просила ее королева.

Последнее было более вероятным.

— Несмотря на то, что Валерия — Богиня Исцеления и Болезни, не ты же обнаружила лечение, верно? — Сибил выпрямилась у стойки, сделав шаг к Эндоре.

— Разве ты не имеешь в виду, несмотря на то, что наша мать — Богиня Исцеления и Болезни? — Эндора повторила шаг Сибил, но это не было столь же хищным.

— О, нет. — Сибил тихо усмехнулась, презрительно скривив губы. — Я имею в виду Валерию. Она мне не мать.

— Как непочтительно ты повзрослела, — отчитала Эндора с язвительной ноткой в голосе, ее маленькие глаза пронзали, пока Эфир мерцал в ее Знаке. — Ты постоянно выбираешь Морану вместо Матери и никогда не называешь ее материнским титулом. Это ранит ее.

— О, хватит играть, Эндора. — Сибил взмахнула рукой между ними, яростно качая головой. — Валерия может быть ранена только тогда, когда не получает желаемого. Ее не ранит мой отказ от ее любви, а мое нежелание признавать ее моей второй приемной матерью по имени.

— Ты не была бы жива, если бы не мольбы Валерии. — Эндора выровняла свой ровный тон, будто говорила факт, а не мнение. — Ты знаешь лучше меня, что Морана отказывалась удерживать твою душу на этом плане, пока Валерия почти не потеряла себя, сохраняя тело змея для тебя.

— Она действительно потеряла себя! — Сибил рассмеялась тогда, и звук получился надломленным. — Поэтому она мне не мать. Она была слишком Расколота, чтобы заботиться обо мне. Мне все равно, кто был ответственен за мое возвращение с того света, или кто хотел или не хотел меня изначально. Важно то, кто заботился обо мне, когда пришло время, а Валерии тогда не было.

— Ты когда-нибудь думала, что Валерии не было рядом, потому что Морана не дала ей шанса? — Эндора сократила расстояние между ними еще больше, и Сибил подняла палец в предупреждение. — Это Морана поверила, что Валерия стала Расколотой, но она была слишком слепа и эгоистична, чтобы видеть, что Валерия просто хотела быть твоей матерью. Поэтому она ушла и родила меня — потому что ей так и не удалось стать твоей.

— Валерия должна знать, что было множество возможностей помириться со мной и установить какие-то отношения. — Сибил закатила глаза, потирая лоб. — И все же она посылает тебя, чтобы… что? Попытаться исправить ее ошибки, когда она и моя мать стоят по разные стороны пророчества? Заметь, моего пророчества.

— Нет. — Эндора вздохнула, надув губы. — К сожалению, Валерия хорошо осведомлена, что стороны уже определились.

— Да блядь, — пробормотала Сибил, разводя руками. — Зачем ты здесь, Эндора…

Эндора использовала свою повышенную скорость, двигаясь быстрее, чем Сибил могла уследить, и Судьба не дала ей предупреждения.

Внезапно Эфир обвил ее запястья, раскинув руки в стороны и обжигая кожу. У нее едва было время моргнуть, прежде чем лицо Эндоры возникло перед ней, глаза пылали удовлетворением и чем-то более жестоким. Сибил крякнула, ее рот открылся в немом неверии, взгляд упал вниз.

Эндора держала рукоять клинка, погруженного в живот Сибил. Кровь медленно сочилась на ткань ее платья, багровое пятно распускалось медленным, растекающимся ореолом.

— Чтобы передать послание, — прошептала Эндора, наклоняясь к ее уху. Клинок вошел глубже, боль пульсировала и кричала, когда Эндора провернула его. — Что может быть лучше, чтобы ослабить Лиранку, чем убить ее дитя?

Сибил должна была знать, что это ловушка. Первый раскол среди Лиранцев произошел из-за нее, так что было справедливо, что они используют ее в качестве первого настоящего акта предательства.

Эндора выдернула клинок, и Сибил вскрикнула от неестественного трения, когда ее мышцы и сухожилия сопротивлялись. Она успела мельком увидеть сероватый отлив, прежде чем Эндора вонзила его в другую сторону ее живота.

На этот раз это была не просто боль.

Молния пронзила ее, и ее кожа разорвалась, прежде чем смениться онемением. Что-то внутри нее треснуло. Не физически, а фундаментально.

Ее конечности задрожали от внезапного упадка сил, ее мощь замерла под кожей. Передняя часть ее платья промокла гораздо быстрее, чем должна была при ее ускоренных способностях к исцелению.

— Не уверена, видела ли ты, что это за клинок, — сказала Эндора, злорадно усмехаясь, отступая и оставляя клинок в животе Сибил.

— Гематит¹², — простонала она, пока Эфир сильнее сжимал ее руки, не позволяя вытащить зараженный камень из своего тела.

Даже если бы она не видела его, она чувствовала. Зараженный элемент клинка вплетался в ее вены, разлагая любые усиленные способности. Ее связь с Судьбой ослабла, и змей отпрянул, оба отступили глубоко внутрь, куда она не могла дотянуться.