— Так мы просто будем ждать здесь, пока он появится? — спросил Гаврил, плюхаясь в одно из кресел рядом с Пирсом. Принц нахмурился, усаживаясь поудобнее. — Ты знаешь, как часто твой брат бывает в своем кабинете?
— Часть моих способностей позволяет мне чувствовать Энергию или Эфир внутри Сирианца, — объяснила Астерия, закрывая глаза. — Я могу чувствовать своих родителей и братьев с сестрой более конкретно, когда нахожусь рядом с ними.
— Так тебе нужно было быть в Северном Пизи, чтобы почувствовать его? — спросил Уэллс, с долей восхищения в вопросе.
— Мне нужно было быть в Замке Эш, — поправила Астерия, приоткрыв на него один глаз. Конечно же, он смотрел на нее с искоркой, которая сжала ее грудь. — Теперь дай мне поработать, Принц.
Астерия снова закрыла глаза и открыла себя для Энергии, прочесывая замок в поисках отпечатка Тараниса. Его божественная сила придавала его Энергии острый край, словно статическое электричество, щекочущее кончики пальцев.
На вкус она была похожа на дождь перед грозой.
— Похоже, он нас уже нашел, — объявила Астерия как раз в тот момент, когда дверь в кабинет распахнулась. — Братец.
Король Таранис Бомонт был младшим братом Астерии, но для Андромедиан это мало что значило. Ему было восемьдесят два года, но мужчина выглядел едва ли на сорок. У него были светло-каштановые волосы с серебристыми прядями, одна сторона выбрита, а остальные волосы небрежно зачесаны на другую. Его ухоженная борода соответствовала цвету волос, а серебристые глаза сверкали озорством, которое и было источником ее родства с ним.
— Что наша мать натворила на этот раз? — спросил Таранис своим низким Пизийским акцентом, закрывая за собой дверь. — И чем я заслужил аудиенцию с двумя принцами Каррафимами?
— Чего она только не натворила? — пробурчала Астерия, тяжело вздыхая, когда Таранис приблизился к ней с широко раскрытыми объятиями.
Он сжал ее в удушающих объятиях, прижав ее руки к бокам. Он потряс ее взад-вперед, и Астерия поймала взгляд Уэллса у него за спиной.
Она сверкнула глазами в предупреждение на ту полуулыбку, что защемила ей грудь.
— Вы двое действительно родственники? — спросил Гаврил, когда Таранис отпустил ее. Она резко повернула голову к нему с суженными глазами, ее челюсть отвисла, пока он откровенно осматривал ее брата с головы до ног. — Невозможно, чтобы этот красивый, широкоплечий мужчина был твоим братом.
Гаврил бросил Астерии хитрую ухмылку, шевеля бровями. Все ее тело напряглось, и она подняла палец, шагая к нему:
— Клянусь Небесами, Гаврил…
— Ты сможешь прибить его позже, — пробурчал Уэллс, хватая ее запястье своей твердой хваткой и притягивая к себе. Ее лицо вспыхнуло от прикосновения, а Таранис склонил голову, что она заметила краем глаза. — Сейчас у нас есть важные вещи для обсуждения, которые не требуют перепалки.
— Серьезно? — Пирс резко прошипел на Гаврила, шлепнув его по груди с недоверчивым видом.
— Какая часть тебя так удивила? — спросил Гаврил, его лицо скривилось в игривой гримасе.
— Леди, — протянул Уэллс, и неожиданная улыбка расползлась по щекам Астерии. Его внимание было полностью на ней, и она прокляла себя, когда искорка в его прекрасных глазах вернула тепло на ее щеки.
— Завораживающе, — пробормотал Таранис, возвращая Астерию в момент. Она моргнула на брата, ужас просочился в нее при виде его приподнятой брови.
Таранис был непредсказуем — и непременно поднимет это позже.
— Не уверена, знаком ли ты со всеми этими мужчинами, — начала Астерия, возвращая разговор назад. — Таранис, это Принц Оруэлл и Принц Пирс Каррафимы, два младших наследника трона Эльдамайна. Другой крепкий парень — Генерал-Лейтенант Гаврил…
— Фарис, — вставил Гаврил, кланяясь Таранису. — Сэр Гаврил Фарис, Ваше Величество.
— Мне это не нравится. — Астерия скривила губу на Гаврила, но он подмигнул ей.
— Нравится тебе или нет, сестра, но только потому, что ты не следуешь правилам этикета, не значит, что остальные последуют твоему примеру. — Таранис обошел свой длинный деревянный стол, сложив руки за спиной. — Мне доводилось встречаться с наследным принцем Квинтином Каррафимом в прошлом, достаточно, чтобы поддержать беседу, но с братьями я лишь мельком знаком. Приятно официально познакомиться с вами обоими, уверен, причина вашего визита этого потребует.
— Это имеет отношение к другим Лиранцам, не так ли? — Таранис опустился в большое черное бархатное кресло за своим столом.
Астерия кивнула, пока Пирс и Гаврил снова усаживались в ранее занятые кресла. Она осталась стоять рядом с оставшимся, но Уэллс мягко положил руку ей на поясницу, и прикосновение жгло сквозь одежду. Он кивнул на кресло с ободряющим видом.
Она нахмурилась, но все же медленно опустилась на мягкую подушку, пока он не сводил с нее взгляда всю дорогу вниз.
— Если ты здесь, — Таранис устремил на Астерию испытующий взгляд, и она стиснула зубы, — полагаю, мы идем по Пути войны.
Астерия тяжело вздохнула, ссутулившись.
— Боюсь, это кажется неизбежным при такой скорости.
— И ты уверена, что это не дело рук нашей матери? — Таранис усмехнулся, но это было недолго. Он наклонился вперед, положив предплечья на угол стола. — Полагаю, твое присутствие также означает, что Галлус участвует в этом?
— Он тот, кто ответственен за все это. — Голос Астерии прозвучал плоским, но пустота отозвалась в ее груди со следующим вздохом.
Было легкое, как перо, прикосновение по ее плечу, но она не посмела привлекать больше внимания к чему-то, происходящему между ней и Уэллсом, пока у нее не будет момента самой лучше понять это.
— Как ты относишься к его участию, Астерия? — Взгляд Тараниса быстро пробежал по ее лицу, и ее бровь дернулась почти незаметно.
— Это не имеет значения. — На этот раз ее голос был тише, чем она хотела.
— Хорошо, — Таранис откинулся в кресле, а грудь Астерии сжалась от ноющей боли в сердце. — Что нужно сделать?
Что нужно сделать?
Астерия попыталась отогнать мысль о том, что все это значило для нее и ее отца, как она и делала с тех пор, как узнала, что Обсидиановая Чума — его рук дело. И все же она не могла остановить поток мыслей, затопивший ее разум.
В глубине души она знала, что ее обида на отца из-за его технической неверности была мелкой и не имела под собой реальной основы. Со временем обида продолжала бы угасать.
В конце концов, это случилось более тридцати лет назад — мгновение в ее шестисотлетнем существовании. Несмотря на это крошечное зернышко в ее сердце, оно было всего лишь зернышком.
Теперь она боялась, что означало это намеренное разделение.
Она очень любила своего отца. Часть ее все еще не верила, что он зашел так далеко в своем странном эксперименте. В то же время она не могла с уверенностью сказать, было ли это его истинной целью. Он пытался объяснить ей, и хотя она понимала, что он говорит, она не по-настоящему понимала.
Астерии было трудно совместить эту версию Галлуса с ее отцом — тем же человеком, который учил ее сражаться с помощью Эфира и звездного огня, проявляя терпение. Тем же человеком, который держал ее, когда она узнала, что Род оплодотворил человека. Тем же человеком, который поощрял ее стойкость…
Он не мог быть тем же человеком, который пытался спровоцировать вред людям.
— Астерия?
Она резко перевела взгляд на пронзительные серебряные глаза Тараниса, когда он склонил голову.
Ее рот приоткрылся, но слова не шли.
— Начните тренировать своих людей, — вмешался Пирс рядом с ней.
— М? — В ярких глазах Тараниса была скрыта интрига, когда он перевел их туда, где сидел Пирс.
Астерия опустила взгляд на колени, обдирая ногти, пока снова не прошло мягкое прикосновение по ее плечу, и они расслабились, отойдя от ушей.
Она даже не осознавала, что была напряжена.
— Уверен, они хорошо обучены для обороны и мелких стычек. — Пирс положил обе руки на подлокотники кресла, его голос был ровным, тело расслабленным. — У вас есть преимущество в виде целого континента как вашей страны. К сожалению, основные боевые действия, вероятно, будут происходить на Главном Континенте.
