— Я бы тоже хотела знать, что на Небесах произошло, что они знали о нашем прибытии, — спросила Сибил, потягивая целебный тоник, который Эрика приготовила для нее. Она поморщилась от вкуса, который, как знала Астерия, был горьким.

— Мы знали, что это возможно, — объяснила Астерия, прислонившись головой к открытому окну и вдыхая морской воздух. — Именно поэтому я хотела взять Уэллса и Гаврила в эту экспедицию с самого начала.

— Я думал, я твой прихвостень. — В голосе Уэллса чувствовалась игривость, его взгляд перебегал с Элль на нее. — Можешь сказать прихвостень, Элль?

— Прихостень, — попыталась малышка, и Астерия мрачно усмехнулась.

— Я был бы признателен, если бы ты не учил мою дочь словам, которые она не может понять, — пробурчал Одо, приглядываясь к Уэллсу. Он медленно перевел глаза на Астерию. — Или жестам.

— Я научу ее, что это значит, — пожал плечами Уэллс, склонив голову. Элль с серьезным видом повторила движение, и Астерии показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.

— Извините за вторжение, но что именно вы знали как возможность? — спросила Эрика, обходя всех и наливая горячую воду в чашки.

— Это не вторжение, — заверила Астерия, вздыхая. — Я полагаю, пора предупредить вас, кажется, события зашли гораздо дальше, чем я ожидала.

Астерия и Пирс начали посвящать Одо и Эрику в происходящее в их мире. Астерия кратко изложила суть Пророчества Сибил, украдкой поглядывая на нее, чтобы не ошибиться. Сибил подключилась, объяснив свое видение о Нене и Зефире, как она обнаружила Обсидиановую Чуму и встретилась с Эндорой, а также указала на зараженные деревни.

Астерия добавила свой разговор с Неном на Гала-приеме, опустив некоторые более агрессивные детали.

Пока Пирс объяснял политическую сторону дела, Астерия вспомнила его предположение перед порталом в Тэслин. Пирс был прав: странно, что болезнь внезапно появилась в Гите после того, как была ограничена южной частью континента, особенно не проявившись нигде поблизости.

Пусть Астерия и разочарована в Галлусе, она знала, что он говорил правду. Он был расчетливым, стратегическим мыслителем. Он бы следовал естественному пути эпидемий, чтобы выдать эту болезнь за обычный недуг, порожденный людьми. Она не понимала, зачем ему было перескакивать с одного конца континента на другой.

Пока две вещи, сказанные Родом и Сибил, не пронеслись в ее голове.

Лорд Кайус намекнул, что Ротерхэмы отстранены от Гиты, возможно, из-за ситуации.

Как долго, по-твоему, Галлус сможет сдерживать их, прежде чем они начнут сеять хаос на Авише?

Похоже, Галлус не мог сдерживать их долго.

— Нен и Зефир отступают от плана, — пробормотала Астерия, рассеянно ставя чашку на боковой столик.

Уэллс перестал подбрасывать Элль на коленях, нахмурившись на нее. Малышка взвизгнула и сползла с его колен. Он надулся, глядя, как она ковыляет к Астерии, его глаза следили за каждым ее движением.

— Моя очередь? — Астерия поднялась со стула, протянув руки к улыбающейся Элль. Она посадила малышку себе на бедро, встретившись взглядом с Уэллсом.

Они пылали, и неожиданный румянец поднялся на щеках Астерии, когда она отвернулась.

— Что это должно означать? — Сибил опустила чашку с губ.

— Я говорила вам, что Галлус не хочет войны, — объяснила Астерия, слегка подбрасывая Элль. — Его цель — это запутанное чувство равновесия, которое он, как ему кажется, должен восстановить. Нен и Зефир первыми стали подстрекать других к тому, чтобы избавить мир от людей или поработить их. Нен говорил о войне. Оба они — безрассудные личности, которых не заботят последствия этой войны.

Пирс, всегда стратег, уловил то, что обнаружила Астерия.

— Закономерность… Галлус пытался сделать так, чтобы Обсидиановая Чума выглядела естественным явлением. Нен и Зефир теряют терпение.

— Род предупреждал об этом. — Астерия выругалась про себя за то, что должна признать правоту Рода. В то же время она напомнила себе, что у Рода, Даники и Мораны был тысячелетний опыт общения с Неном и Зефиром. — Не уверена, знает ли Галлус, что они делают. Думаю, это дальнейшее подтверждение, что они подробно говорили со странами, которые мы предполагали.

Сибил поиграла с краем чашки, размышляя.

— Сирианцы из Тэслина по сути сказали, что Сеймуры приказали им игнорировать Чуму.

— Они что? — Эрика с грохотом поставила чашку на блюдце. Взгляд Элль приковался к матери. — Королевский Целитель в Тэслине знает о Чуме?

— Похоже на то, — пробурчал Гаврил, сложив руки на спинке кресла Пирса и наклонившись вперед. — Поэтому у нас и возникли проблемы. Кейн, его сын и несколько Сирианцев ждали нас, когда мы прибыли, чтобы помочь Садо с распространением болезни. Они сказали, что если мы попытаемся помочь, они примут меры

— Я помню, они сказали, что используют на нас силу, — пробормотал Пирс, все еще задетый выбором слов Кейна.

— Возможно, Галлус — тот, кто начал это, — сказала Астерия, пока Элль укладывала голову ей на плечо, — но Нен и Зефир несутся с этим, как ребенок с ножом.

— Пожалуйста, не давай ей идей. — Одо вздохнул, наблюдая, как его дочь уткнулась лицом в шею Астерии. Ее сердце наполнилось теплом, на губах появилась мягкая улыбка. — Значит, Нен и Зефир хотят стравить королевства друг с другом? Нам верить, что Силван объединился с Алланис и Тэслином в этом деле?

— Если мы это допускаем, то определенно должны предположить, что Таласса тоже с ними в союзе, — пояснил Гаврил, уперев подбородок в макушку Пирса. Его взгляд скользнул к Астерии и Уэллсу. — Если Тэслин и Алланис уже работают вместе, нам нужно поговорить с твоими братьями и сестрой.

Астерия поморщилась от укола вины, и Эрика молча жестом попросила передать ей Элль. Она передала ребенка, ее глаза оставались закрытыми, несмотря на суматоху.

Она знала, что им нужна Фиби — теперь больше, чем когда-либо, — и могла лишь молиться, чтобы ее голос разума оказался сильнее того, что мог предложить Галлус.

— Таранис и Дион не будут против, — сказал Одо, нахмурив лоб. — Но Фиби, Астерия? У вас не самые лучшие…

— Я прекрасно осознаю задачу, стоящую передо мной в отношении моей сестры, — отрезала Астерия сквозь зубы с напряженной улыбкой. Пальцы коснулись ее предплечья, и она слегка вздрогнула, пока не почувствовала присутствие Уэллса. Спокойнее, она добавила: — Мы рассчитываем на слабость Фиби к людям.

Правда ситуации тяжело нависла над комнатой, Сибил неловко ерзала на стуле, уставившись в пустую чашку. Астерия задалась вопросом, не читает ли она сейчас чаинки, определяя, лучший ли это выбор, с которым они идут вперед, или они совершают серьезную ошибку.

— Не сомневайся в себе, — тихо сказал Уэллс позади нее, сильнее сжав ее руку. Она перевела взгляд на него, изучая его добрую улыбку. — Я вижу, как ты сомневаешься в своих решениях. Ты поступаешь правильно.

— Знаю. — Она кивнула скованно, но смягчилась, когда его большой палец провел по ее руке. — Я бы предпочла не быть той, кто сделает первый агрессивный шаг. Кстати об этом… ты убила сына Кейна? — Астерия резко перевела взгляд на Сибил, выдернув руку из захвата Уэллса.

— Нет. — Сибил фыркнула, с оттенком сожаления в голосе. — Я просто ранила его достаточно, чтобы на восстановление у него ушло несколько часов.

— Можно утверждать, что Кейн и Королевский Целитель атаковали вас, значит, вы не сделали первый шаг, — вмешался Одо, поднимаясь с кресла и засовывая руки в карманы. — Все королевства знают: когда дело касается Целителей, не должно быть предрассудков относительно типа болезни или Существа. Сирианец, учившийся в Академии, уж точно должен это понимать. Если они отказываются лечить свой народ, они не могут мстить другому за то, что тот помогает их больным.

— Пока они не перейдут черту, эти стычки не должны иметь жертв с нашей стороны, — объяснила Астерия. — Нен и Зефир воспользуются любой возможностью, чтобы привлечь больше Сирианцев и Лемурийцев на свою сторону, независимо от того, кто начал.