Морана заставила мать Эндоры, Валерию, устранить этот беспорядок, что привело ту в неописуемую ярость. Настолько, что она запретила Эндоре использовать ее некромантию на обозримое будущее.

— Примешь ли ты анонимные пожертвования в качестве подопытных? — Фиби склонила голову набок, повернувшись на каблуке, и приподняла бровь.

Лицо Эндоры было совершенно бесстрастно, так же жутко, как и тот пустой смешок, что она издала.

— Живое человеческое пожертвование?

Фиби пожала плечами, поджав губы.

— В моих тюрьмах, кажется, сейчас не протолкнуться. Мне нужно избавиться от некоторых преступников. И что может быть лучшим способом искупить их грехи, чем стать подопытными для изучения смертельной болезни, поразившей их общины?

Жуткая улыбка поползла по щекам женщины. Она потянулась за лежащим пергаментом и пером и начала набрасывать для Фиби инструкции.

— Вот мои связи для пожертвований. Тебе нужно будет организовать, как, когда и где доставляются субъекты. У меня нет проблем выполнить любые необходимые тесты.

Эндора обошла бочку, сложив пергамент несколько раз, прежде чем протянуть его Фиби, зажатым между двумя пальцами. Когда Фиби потянулась за ним, Эндора отдернула его обратно и уставилась на нее, добавив:

— Как только у тебя появится еще один заболевший, мне нужно, чтобы он был здесь до своей смерти. Мне нужно собрать инфекцию, прежде чем она затвердеет в их органах и венах.

— Это твоя задача — отслеживать зараженных. — Фиби выхватила бумагу, заправив ее во внутренний карман своего плаща. Она погрозила Эндоре угрожающим пальцем. — Ты не будешь причинять им вред, пока они живы, ты поняла?

— Мне просто понадобится немного их крови, — объяснила Эндора, отмахиваясь от комментария Фиби. — О них позаботятся, Ваше Величество. Я даже позабочусь о том, чтобы они получили лучшее медицинское лечение, чтобы они не чувствовали боли, которую испытывали другие бедняги, прежде чем смерть забрала их.

Когда Эндора отвернулась, Фиби закатила глаза от того бесстрастного тона, каким Андромедианки вроде Эндоры говорили — не только о Лиранцах, но и о Существах, которых они иногда считали ниже себя. Презрение заслуживали лишь люди, поскольку все прочие Существа Авиша так или иначе были отмечены прикосновением Лиранцев.

Сирианцы изначально были созданы по образу людей, но смогли выдержать силу, вложенную в них.

Даника, Богиня Природы и Энергии, даровала некоторым дар Энергии, из которой состояла половина Вселенной. Она являла себя как золотая, сияющая сила, позволяющая владеющему ею Сирианцу генерировать и управлять Энергией, заключенной в предметах.

Галлус, Бог Эфира и Звезд, даровал другим дар Эфира, элемента, из которого состояла остальная Вселенная. И Фиби, и Эндора унаследовали Эфир, который проявлялся как черная материя. Если Энергия заряжала и озаряла, то Эфир принимал твердую форму, бросая вызов естественным законам этого мира.

Затем были Лемурийцы.

Их история была немного сложнее.

Они существовали не так долго, как Сирианцы, всего последние шестьсот лет. Фиби не была до конца уверена, какой промежуток времени отделял возникновение Сирианцев и Лемурийцев. Сибил — приемная дочь Мораны и Валерии — была первым Лемурийцем. Она также считалась Андромедианкой по всем параметрам.

После того как Морана вселила душу умирающего ребенка в одно из мифологических Существ, населявших этот мир — змей, — это даровало Сибил способность превращаться между своей смертной и животной формой.

Как только Зефир узнал о свершившемся, он пожелал, чтобы все мифологические Существа обрели способность к превращению. Морана была вынуждена соединить больше созданий со смертными душами. Они были разделены на три Дома: Ехидна, Немея и Арго. Все рептилии-оборотни относились к Дому Ехидны, морские — к Дому Арго, а пернатые и покрытые шерстью — к Дому Немеи.

После того как Нен родила ребенка, Бригиду, от оборотня-кетей³, а Род зачал сына, Гаруду, с оборотнем-грифоном⁴, каждый из них стал основателем своего соответствующего Дома: Арго и Немея. Сибил взяла на себя ответственность за Дом Ехидны.

Что до Лиранцев и Андромедиан, к коим принадлежали Фиби с Эндорой, то на Авише это были просто термины, отличавшие Богов от полубогов. Хотя большинство людей, Лемурийцев и Сирианцев величали Лиранцев Богами и Богинями, сами Андромедианки продолжали звать своих родителей Лиранцами.

Отношения были хрупкими.

— Кстати, — сказала Эндора, уперев локоть в бедро и вертя перо между пальцами, — как ты себя чувствуешь после лекарства, которое я тебе дала?

Тело Фиби напряглось, ее рука инстинктивно легла на живот.

— Хорошо. Только сила пропала на полдня. Больше никаких последствий.

— Какие-либо долгосрочные, негативные эффекты на твою божественную силу? — Эндора подняла бровь, прежде чем повернуться и начать строчить на испачканном чернилами пергаменте. — Были ли как-то затронуты твои Андромедианские способности к исцелению, сила или выносливость?

Фиби вздохнула, разминая плечи.

— Мои силы все еще так же высоки, как и прежде, и божественная сила, и Эфир. У меня не было возможности проверить… — Эндора провела пером по предплечью Фиби с такой силой, что прорезала кожу. — Блядь, Эндора!

Фиби прижала руку к груди, уставившись на порез. Эндора резко дернула ее руку к свету, вращая и разглядывая. Фиби вскрикнула от боли, когда кожа натянулась на свежую рану.

Эндора прищурилась, размахивая пером.

— Посмотрим, как рука заживет к твоему отъезду. А теперь, была ли у тебя возможность поговорить с Сибил о твоем будущем? Может ли она увидеть, как ты стареешь?

— Я отказываюсь говорить с Сибил об этом, — проворчала Фиби, потирая виски. — Она слишком близка к Лиранцам. Я боюсь, что она скажет что-то о том, что мы здесь сделали…

— Ты больше боишься, что она скажет Галлусу или Астерии? — Эндора уставилась на Фиби, осуждение читалось на ее лице.

Фиби закипела, лишь потому, что та попала в самую точку. Она щелкнула пальцем, и перо с грохотом упало на пол.

Эндора уставилась на нее с явным раздражением.

Фиби была обещана своей матери после того, как король Дрого не смог произвести наследника. Он умолял Галлуса даровать ему Сирианского ребенка, и тогда Галлус разделил ложе с матерью Фиби, бывшей королевой Петрой. Даже несмотря на его вынужденное отсутствие и отказ публично признать ее своей дочерью, Фиби слишком сильно зависела от его мнения о себе.

Однако то, что Галлус был ее биологическим отцом, делало Астерию ее сводной сестрой, и эти отношения были столь же ненадежны, как и отношения Фиби с любой из Андромедианок, включая Эндору.

Хотя Астерия была Лиранкой, большую часть времени она проводила с Сирианцами, своими сводными братьями-Андромедианцами, и с Сибил, которую признавала сестрой куда больше, чем Фиби.

— Пошли кого-нибудь еще, кто может пролить свет на мое бессмертие или его отсутствие, — потребовала Фиби, стряхивая нарастающий гнев с головы. Эндора наблюдала за ней с интересом, с маленькой улыбкой в уголке губ. — Я достану тебе твоих подопытных.

Когда она потянулась за дверной ручкой, Эндора прочистила горло. Фиби вдохнула, чтобы подавить тающее терпение, затем взглянула через плечо.

Эндора кивнула в сторону руки Фиби, обхватившей ручку.

— Твоя рана?

Фиби нахмурилась, посмотрев вниз на кожу, выглядывающую из-под плаща.

Так и есть: на ее коже, алым и болезненным, четко проступала царапина, которую нанесла ей Эндора.

Будучи Андромедианкой, Фиби унаследовала повышенные способности, такие как выносливость, сила и исцеление, — нечто большее, чем просто Эфир и ее божественная сила. Это также означало, что ее жизненный срок, казалось, будет бесконечным, как и у любой другой Андромедианки в этом мире. Эндоре было примерно за пятьсот шестьдесят, Сибил — далеко за шестьсот, а Дионне — другой сводной сестре Астерии — двести лет.