— Я не использую тебя, Сибил. — Пирс усмехнулся, но в его глазах был темный огонек. — Если бы я хотел кого-то использовать, у меня не было бы проблем найти добровольца. Я жажду тебя — ничто не может сравниться с твоим вкусом подо мной.
Сибил всхлипнула, когда он прижался бедрами к ней, его грудь прижала ее между ним и стеной. Она отвернула голову, чтобы сопротивляться желанию, нарастающему внутри нее. Он наклонился и прикусил ее кожу, выманивая у нее вздох.
— Ты стремишься пытать меня как мое искупление, — прошептала она, задыхаясь.
— Искупление? — Голова Пирса резко отдернулась. — За что?
— За все те разы, когда я дразнила и подначивала тебя, — призналась она, сглотнув под его яростным взглядом. — Ты сам сказал это в Гите.
Пирс зарычал, и этот звук отозвался в ее первобытной части, и он захватил ее губы. Она взвизгнула от внезапного движения, но его мягкие губы втянули ее в более глубокий поцелуй, его язык скользнул по ее нижней губе. Она застонала, потерявшись в моменте, пока его огрубевшая рука не схватила ее за щеку.
Сибил уперлась обеими руками в его грудь и, используя свою силу, оттолкнула его. Он отшатнулся в легком шоке, но этого ей хватило, чтобы проскользнуть обратно из темного коридора и продолжить свой путь.
Слезы собрались в уголках ее глаз, а пальцы задрожали у губ. Ее сердце с трудом билось, колотясь в груди. Оно злилось на нее за уход и в равной степени злилось за то, что она снова ответила на поцелуй.
Она никогда не переставала любить его. Хотя его признание в Селестии в том, что он все еще любит ее, согревало каждую частичку ее существа, факт оставался фактом: он и Гаврил были парой, и она не знала, говорил ли Пирс с ним о случившемся.
Сибил была уже около коридора, ведущего к конюшням, когда острая боль пронзила ее от затылка до глаз, и зрение полностью пропало. Она вскрикнула, ее ладони и колени ударились о грубый пол. Это ощущение исчезло вместе с любым подобием реальности.
Крики эхом разносились бесконечно, тону в кровавой влажности. Она забивала воздух, сдавливая, пока не сочилась из раненых конечностей.
Эфир кружился, как паутина, сквозь тела, громоздящиеся по обе стороны, молнии прочерчивали небо с яростным грохотом, вызывавшим грохочущий рев.
— Теперь ты будешь смотреть, как я уничтожаю единственное, что ты когда-либо любила.
Мир содрогался, хор криков поднимался снова, пока синий огонь преследовал вспышки белого и золотого, бесплотные голоса произносили слова, слишком искаженные, чтобы понять.
Середина пустынного поля поднялась, зеленовато-карие глаза потускнели, пока кровь капала из уголка его рта. Зов змея выл, его мука ослепляла, дыхание вырывалось, когда он падал на землю…
Сибил очнулась резко, задыхаясь от воздуха, который был вырван из ее легких.
— Все хорошо, — прошептал Пирс у нее над головой, держа ее на коленях. Он успокаивал ее, целуя в висок. — Я здесь. Ты в безопасности.
Сибил в панике вырвалась с его колен, задыхаясь, пока образы в голове медленно угасали. Она замотала головой из стороны в сторону, изучая окружение, потому что она больше не была в коридоре.
Это были покои Пирса, это она знала, хотя не понимала, как здесь оказалась. Он сидел на диване посередине комнаты, смотря на нее так, будто она могла превратиться в змея прямо в его комнате.
— Дыши, — мягко сказал он, поднимаясь с дивана мучительно медленно. — Оставайся со мной.
Она сглотнула, поморщившись от сухости в горле.
— Что случилось?
— Ты упала в коридоре, и у тебя началось видение, — сказал он, делая один шаг вперед. — Я принес тебя сюда, потому что ты задыхалась. Прямо перед тем как очнуться, ты начала кричать.
Она покачала головой, заставляя свое дыхание успокоиться, закрыв глаза. Они тут же распахнулись, когда на обратной стороне век проигралось видение.
Она встретила взгляд Пирса.
Его зелено-карих глаз.
Неожиданно рыдание поднялось в ее груди, и она попыталась подавить его рукой у губ, пока он приближался.
Сибил знала, что в ее видении был Пирс. Правда гудела в ней, как колокол, звеня в груди.
И она не могла сказать ему, что видела.
— Эй. — Он мягко опустил ее руку с губ, другой положив на ее щеку. — Ты дрожишь. Ты можешь вообще говорить об этом?
Она яростно замотала головой, и это выпустило слезу по ее щеке. Пирс поймал ее большим пальцем, его губы слегка поджались.
— Чем я могу помочь? — Его рука скользнула вниз по ее бицепсу, в то время как другая поднялась к другой стороне. — Что тебе нужно?
Ты.
Ей нужен был он.
Ей нужно было вернуться в прошлое и остановить себя от разрыва между ними. То, что она видела, было не так далеко, а это означало, что она потеряет его в этом мире.
Сибил думала, что потеряет его от старости, десятилетия спустя. Она чувствовала себя полной дурой за то, что потратила последние несколько лет на дружбу с ним, держа дистанцию, когда могла бы провести остаток его жизни с ним.
Разделение их ничего не сделало, чтобы уменьшить то, что эта потеря с ней сотворит.
Сибил бросилась в объятия Пирса, вцепившись в его шею и притягивая его губы к своим. Его руки мгновенно ухватились за ее талию, прижимая, когда он притянул ее вплотную, их тела столкнулись с отчаянием. Она поглощала его, ее поцелуй был лихорадочным и диким, движимым паникой, все еще гнездящейся в груди.
Это не было мягко или размеренно, этот поцелуй был горячечным и бешеным. Их руки искали опору — ее ногти царапали его волосы, его пальцы тянули ткань ее киртл, оба нуждаясь в контакте.
Каждая прошедшая секунда наполняла ее теплом. Она хотела прикоснуться к каждому дюйму его, чтобы напомнить себе, что он жив — здесь с ней. Что Судьба еще не забрала его у нее.
Она прервала поцелуй, чтобы перевести дыхание, ее лоб прижался к его, голос вышел хриплым. — Пожалуйста. — Она провела носом по его, пока он крепко обнимал ее. — Не уходи.
Эта маленькая мольба была всем, что она могла вымолвить. Она не знала, умоляла ли она его, или Судьбу, или Небеса, или того, кто с ней говорил. Она хотела, чтобы у него было другое будущее — потому что он этого заслуживал.
Может, еще было время это изменить.
— Я прямо здесь, — пробормотал он, обхватив ее шею, его лицо исказилось от эмоций. — Пока ты не попросишь меня уйти.
— Я больше не попрошу. — Сибил поиграла со шнурками на воротнике его туники, странный жар закружился глубоко в животе, тот, что она не могла назвать, но чувствовала с каждым вдохом.
Это не было желанием, но чем-то более острым и тяжелым. Оно усиливало возбуждение, нараставшее в ней, ее движениями управлял первобытный инстинкт вернуть Пирса себе.
Она посмотрела на него сквозь ресницы, встретившись с этими бездонными глазами. Ее руки дрожали, пока она проводила ими по его груди, проскальзывая под тунику, чтобы положить ладони на твердые мышцы его живота. Они напряглись под ее прикосновением, и она вспомнила, как легко было поставить этого генерал-лейтенанта на колени.
Пирс позволил ей снять с него тунику через голову, швырнув ее в сторону. Затем он был на ней, его губы на ее шее, его пальцы развязывали шнуровку ее киртл. Его поцелуи были мягче, но время от времени он добавлял укус, прожигая крошечные разряды сквозь нее. Его подстриженная борода щекотала чувствительную кожу между шеей и ключицей, контраст грубого и нежного вырвал у нее из горла прерывистый стон.
Он поднял глаза на ее, слабое бело-золотое свечение его Метки мерцало на лбу, когда он стащил киртл с ее плеч на пол.
— Боги, я скучал по этому звуку.
Сибил цеплялась за адреналин, бегущий по ней, каждый нерв живой, побуждая ее вперед. Она мучительно медленно собрала подол своей рубашки в руках, приподнимая его дюйм за дюймом, ее сердце заколотилось от того, как его взгляд следил за движением. Она стянула ткань через голову и отбросила в сторону, ее обнаженную кожу поцеловал прохладный воздух.
