— Я думала, Риддлинг — довольно крупная страна, — спросила Морана, хмурясь на Дионна и Саварика. — Разве у вас нет армии, способной соперничать с Тэслином и Силваном вместе взятыми?

— К сожалению, не там, где это важно, — Дионн потер затылок, покачивая головой. — Тэслин славится своим флотом, как и Таласса, не говоря уже об их присутствии в океане. У нас, возможно, и сильный флот, но недостаточный, чтобы противостоять их обоим и еще атакам кетей в водах.

— Нам была нужна поддержка флота Эфирии, — согласился Пирс, его взгляд перебегал между Астерией и Оруэллом. — Пожалуйста, не угрожай мне… Есть ли шанс, что мы снова поговорим с Одо? Возможно, только мы? — Пирс указал на себя, своих братьев и Гаврила.

— Не думаю, что его удастся переубедить, — сказал Оруэлл, его глаза на Астерии. — Он все еще довольно тверд в своем нейтралитете, пока Старейшины не вынесут это на голосование.

— Я все еще думаю, тебе следует…

Морана ткнула Данику локтем в бок, ее слова прервались стоном. Даника сверкнула глазами, но сжала челюсти, пока Морана смотрела прямо на нее.

Она отказывалась выводить Астерию из себя еще больше комментариями о принуждении ее Сирианцев к чему-то, с чем они не согласны. Этого не произойдет, как бы Даника ни давила.

Лиранка была неспособна это понять.

— Не могу поверить, что Фиби не присоединится к делу, — нахмурился Дионн, и казалось, решение Фиби его ранило.

Морана не знала истории между братьями и сестрами Астерии, особенно мальчиками и Фиби. Она и Таранис оба в настоящее время находились на троне, так что было возможное пересечение, но она не понимала, почему Дионн воспринял это так лично.

— Ты не единственный, кого озадачило это решение, — проворчал Гаврил, выпрямляясь. — Она заявляет, что является союзником людей.

— Она боится за них, — тихо сказала Астерия, переплетая пальцы на коленях. — Она пытается защитить свой народ как может, исходя из того, что у нее есть.

— Это не твоя вина, — успокоила Морана, обхватывая руку Астерии. Ее чувство вины было выставлено напоказ. — Твои отношения не должны влиять на военное решение, и я не верю, что они склонили ее к нейтралитету.

Астерия расслабилась, руки обмякли на коленях.

— Так что же нам делать? — Квинтин посмотрел на Рода, качая головой. — Как вы все вовлечены в это?

— Прошу прощения? — взвизгнула Даника, и ее облик затрепетал. — Как ты смеешь…

— Это справедливый вопрос, Даника, — перебил ее Род, подняв руку, чтобы успокоить, и обратился к Квину. — Лиранцы должны быть осторожны в том, насколько мы вовлекаемся в любую из сторон. Когда мы в этих смертных обличьях, наши силы приглушены их ограничениями, поэтому мы не можем использовать все свои способности.

— Не уверен, хорошо это или плохо, — протянул Гаврил, его взгляд перемещался между Мораной и остальными, включая Астерию. — Я видел Астерию в ее божественной форме. Она сражалась с тирио, как будто он был не чем иным, как тряпкой.

— Хотя время от времени это допустимо, — Род сделал паузу, чтобы бросить Астерии строгий взгляд, но она лишь закатила глаза и отмахнулась, — но часто так происходить не может. Именно поэтому я создал для каждого Лиранца оружие, чтобы помочь направлять их силы более управляемым образом, не угрожая стабильности Авиша. Астерия просто отказывается использовать свое, несмотря на последствия применения такой силы на этом плане.

— Последствия? — спросил Оруэлл, переведя взгляд с Рода на Астерию. Он пристально посмотрел на нее с нахмуренными бровями. — Какие последствия?

— Слишком частое использование нашей силы за короткое время может привести к Расколу, — мягко пояснила Морана. Она сразу распознала искреннюю обеспокоенность Оруэлла. Последнее, что ему нужно, — это чтобы Род или Даника набросились на него. — Это когда наш разум становится жертвой нашей же силы. Чем больше у тебя силы, тем более ты подвержен Расколу.

— Кроме того, если несколько Лиранцев будут сражаться в своих божественных обликах на этом плане, это навсегда изменит его. Это может вызвать землетрясения, наводнения, лавины… Вполне может погрузить целый континент на дно.

— Святые Небеса, — прошептал Гаврил, медленно переводя внимание на Астерию. — Ты могла обрушить Черные Лавины.

— Она не это имеет в виду, — пробурчала Астерия, потирая виски. — Они имеют в виду, когда Лиранцы сражаются друг с другом…

— Или когда Лиранец потерян для своей силы, — вставил Род, и она бросила ему презрительный взгляд. Морана положила руку на плечо Астерии. — Уверен, когда ты сражалась с тирио, ты была совершенно спокойна и собрана. Ты сама сказала, что пыталась заставить его отступить, а не драться с ним.

Астерия театрально фыркнула, откинувшись на спинку кресла, но за этим не было обычной страсти. Морана прищурилась на это, отложив на потом.

Она должна была отдать Астерии должное, однако. Она вела себя довольно хорошо с Родом, учитывая все обстоятельства. Морана не была уверена, было ли это из-за рассматриваемого вопроса или из-за мужчины, наблюдавшего за Астерией через стол.

— Так вы будете сражаться бок о бок с нами? — Таранис убрал ноги со стола, потянувшись за кубком. — Я всегда искал повод сражаться рядом с сестрой, а не против нее.

Дионн пробормотал согласие с места, где он сидел, прикрыв рот рукой.

— Мы все будем, — подтвердил Род, покачивая головой из стороны в сторону. — В основном в наших смертных формах. Мы будем использовать божественные формы только в случае крайней необходимости. К сожалению, этого все еще может быть недостаточно.

— Боги проклятые… — прокряхтел Гаврил, когда Сибил взмахнула рукой через Пирса и поцарапала его, как и на прошлой встрече.

— Боги прямо тут, болван, — отчитала Сибил.

Морана не понимала этих троих. Сибил и Гаврил спорили, будто были родственниками, и Морана теперь осознала, что восхищение, которое Сибил обычно выказывала Каррафимам, отличалось по отношению к Пирсу. Когда она застала их целующимися в Селестии, она подумала, что, возможно, Сибил нашла кого-то для себя, пусть и временно.

Когда она поняла, что Гаврил и Пирс были партнерами, она никогда не чувствовала более оглушительного разочарования в своей дочери.

Морана медленно вдохнула, чтобы подавить свое неудовольствие, заработав краткий взгляд от Астерии.

— Лиранцы равны по силам, — объяснила Даника группе, величественно проведя рукой от себя к Роду, Моране и Астерии. — Морана может создавать порталы и усиливать базовые команды — запирать двери, зажигать огонь, придавать мечам дополнительную силу и остроту. Род может делать то же самое и управлять землей, но мы опасаемся, что игры с рельефом лишь нарушат его целостность. У меня есть Энергия, а Астерия, пожалуй, самая могущественная из нас всех.

— Когда ты говоришь из нас всех… — Пирс с большим трудом перевел взгляд на Астерию.

— Она самый могущественный Лиранец, — пробормотал Род, его взгляд смягчился на Астерии.

Еще одна тишина воцарилась над столом, Дионн и Таранис моргали в замешательстве.

— Я не знал этого… — Дионн замолчал, глядя на сестру. — Ты никогда не говорила…

— Это не то, чем я охотно делюсь, — сказала Астерия, уставившись в точку на столе.

Раздался легкий стук от Оруэлла, и он подмигнул ей. Сердце Мораны забилось чаще, когда напряжение Астерии ослабло.

— А остальные? — спросил Квинтин, смотря на Данику ожидающе.

— Зефир может принимать облик любого Лемурийца. Он получает те же дары, но усиленные в мощи и размере. — Даника загибала пальцы. — Галлус управляет Эфиром и обеими звездными огнями, что делает его и Астерию довольно близкими друг другу по силе и могуществу. Валерия может заразить вас…

— И она заразит. — Морана выпрямила плечи, вздрогнув от легкого прикосновения Астерии к ее ноге. Сибил подарила ей маленькую улыбку. — Она Расколота, поэтому будет безжалостна.

— Не говори так, Морана, — почти взмолился Род. — Мы не знаем…