Айрон никогда не хотел короны. Но когда совет старейшин преклонил колени, прося его принять власть, он взглянул на меня — и я кивнула.

Теперь он сидел на резном троне из светлого дуба, отказавшись от показной роскоши, и выслушивал жалобы торговцев с тем же вниманием, с которым когда-то планировал атаки.

Благодаря безупречной харизме и потрясающим навыкам дипломатии, новый король смог договориться о перемирии с людьми. Границы вновь открылись, наладилась торговля и связи.

Я же стала его женой и королевой. Открыла в Тахаре школу магии для детей-сирот, основала храм помощи для пострадавших эльфов, а также принимала активное участие в улучшение жизни королевских подданных. А когда у нас с Айроном родился сын Анадеэль, я сосредоточилась на его воспитании, ведь малыш унаследовал редкий дар предков — магию всех стихий.

Что касалось друзей — у каждого из них жизнь сложилась в хорошем ключе.

Леон и Аиса вместе отправились искать по всему свету последователей братства. Лесник хоть и не сразу, но все-таки принял мой выбор и отпустил. Мы остались друзьями. Зато потом между ним и Аисой вспыхнули настоящие чувства. А еще спустя два года нас с Айроном пригласили на долгожданную свадьбу.

Эбринэль не смогла смириться с потерей Айрона и выпила зелье забвения. Она окончательно забыла возлюбленного и вскоре вышла замуж за подходящего кандидата.

Кир, как всегда и мечтал, официально получил в управление от Айрона земли возле гор. Они помирились, стали настоящими братьями и часто ездили вместе на охоту.

Мы же с Киром обрели крепкую дружбу. Я обращалась к нему за поддержкой, советом или помощью, а он никогда не отказывал.

Тари же, как и обещала, уехала в глубинку, где начала жизнь с чистого листа в роли деревенской травницы. Лишь однажды она прислала мне письмо, в котором еще раз попросила прощения за свои поступки.

Никогда не думала, что смогу быть такой счастливой.

Каждое утро я просыпалась от поцелуев мужа — нежных и нетерпеливых одновременно. Айрон вечно торопился куда-то, но всегда находил время, чтобы принести мне чашку крепкого чая, который собирал своими руками.

Я любила эти утра. Любила, как он, несмотря на все свои королевские обязанности, упорно пытался заплести мне волосы перед важными приемами. Получалось ужасно, но я не позволяла служанкам вмешиваться — это было наше.

Но больше всего я любила вечера.

Когда заканчивались все дела, и мы оставались вдвоем в библиотеке, среди потрескивающих свечей и старых книг. Айрон сбрасывал корону, скидывал сапоги и падал на диван, кладя голову мне на колени.

— Расскажи мне что-нибудь, — просил он, закрывая глаза.

И я рассказывала. О девочках в школе магии, которые сегодня случайно подожгли занавески. О Кире, который опять устроил соревнования по метанию ножей среди стражников. О голубых розах, которые наконец расцвели в нашем саду.

Он смеялся — не тем чопорным королевским смехом, каким смеялся на приемах, а своим настоящим, глуховатым и теплым. Тем самым, от которого у меня до сих пор трепетало сердце.

А потом, когда свечи начинали догорать, он внезапно умолкал, брал мое лицо в руки и смотрел так серьезно, будто мы снова были теми двумя беглецами, прячущимися в лесной чаще.

— Ты — лучшее, что было в моей жизни, — шептал он.

И я, прошедшая сквозь огонь и кровь, чувствовала, как краснею. Потому что это и было самое большое чудо — не трон, не победы, не слава.

А он.

И я.

И эти простые, бесценные мгновения, из которых состояла наша любовь.