Хантер покачал головой.

— Нет. Они уже доказали свою бесполезность, хотя, по крайней мере, удвоили патрули на въездах в город и по его периметру. А еще добавили силовиков к нашему семейному комплексу. Это дает нам некоторую передышку, чтобы сосредоточиться на выслеживании и не дать этому куску дерьма дракону сбежать.

Когда Эмми добавила еще один поднос с маффинами к горам выпечки на столешницах, Келлан больше не мог этого выносить. С низким рычанием он направился на кухню и сгреб ее в охапку. Мы пытались уважать ее желания, и если это означало дать ей личное пространство, мы так и делали… Но у Келлана этого пространства в душе было не так уж много.

Эмми на мгновение напряглась, так мимолетно, что я сомневаюсь, что Келлан вообще заметил, но я это увидел. Когда она откинула голову назад и встретила его твердый взгляд, все ее тело расслабилось в его объятиях, словно ей и самой очень нужно было, чтобы ее обняли.

— Привет, Золотой, — сказала она, и улыбка озарила ее печальные глаза. Она удивленно моргнула, заметив всех нас в дверях. — О, вы все здесь. Идите сюда, съешьте сладостей. Я приготовила маффины с тройным шоколадом и брауни, а еще печенье с нутеллой. Скажите, как вам.

Это была самая длинная фраза, которую она произнесла за последние дни, и когда Хантер шагнул вперед, я последовал прямо за ним. Наш властный альфа без колебаний заключил в объятия Эмми, и Келлана, даже оторвав ноги нашего брата от пола.

Хантер уткнулся лицом в шею Эмми и глубоко дышал, пока напряжение, сотрясавшее его мышцы, наконец не спало. Келлан тоже не сопротивлялся в объятиях, просто без вопросов принимая их.

Оглянувшись через плечо, я заметил, что Слэйд медлит в дверном проеме. Дракон отдалялся от всех нас, и хотя он ничего не говорил, я знал, что он винит себя за то, что дракон — который носил его чертово лицо — насильно связал себя узами с Эмми. А также за то, что он не убил Флетчера, когда у него была такая возможность.

— Это не твоя вина, — прямо сказал я, когда он начал отступать. — Не делай ей больно, уходя сейчас. Зайди туда, съешь эти чертовы сладости и подсядь на них, как все мы. К своим пыткам можешь вернуться после того, как мы успокоим нашу пару.

Даже для члена его стаи разговаривать со Слэйдом в таком тоне было рискованно.

Но в последнее время я ставил Эмми на первое место, даже если за это мне надерут задницу.

К моему удивлению, Слэйд вошел на кухню, выдвинул один из табуретов, чтобы сесть, и схватил маффин. Я был в нескольких шагах позади, и к тому времени, как я сел и тоже взял маффин, Хантер уже выпустил их из своих объятий.

Эмми выглядела ошеломленной, ее щеки раскраснелись, создавая призрачное подобие ее обычного румянца. Ее растерянный взгляд блуждал по комнате, пока она не заметила кекс в моей руке, отчего на ее губах появилась довольная улыбка.

Она подошла ко мне, все еще избегая моего прямого взгляда, как она делала с момента нашей небольшой стычки в Техасе.

— Я знаю, что последние несколько дней была немного не в себе, — тихо пробормотала она, протягивая руку и начиная перекладывать печенье на решетки для остывания. — Я пыталась осмыслить произошедшее и простите, что отгородилась от вас, но теперь, когда мы вместе, думаю, пришло время все вам рассказать.

Я замер с маффином на полпути ко рту, и не я один затаил дыхание в ожидании.

— Я давно хотела рассказать вам всем о том, что случилось в прошлом и что заставляло меня сбежать от вас в первую очередь. Но, как ни странно, если бы я рассказала вам это до того, как меня похитили, история была бы неполной. Я получила больше информации от этого ублюдка Флетчера.

Келлан и Хантер прижались к ней с обеих сторон, успокаивающе поглаживая ее по спине.

— Мы слышали часть этой истории от стаи Роджерс, — сказал ей Хантер, и она моргнула, явно удивившись. Келлан ввел меня в курс дела о том, что рассказал Донни, но мне было интереснее услышать это от Эмми. Как и Хантеру, когда он добавил: — Но мы бы предпочли услышать это от тебя. Все, что ты захочешь нам рассказать.

Ее кадык дернулся, когда она с трудом сглотнула, а затем кивнула.

— Да, так, наверное, будет лучше. Та стая не сказала бы правду, только те части, которые были им выгодны. — Она сделала еще один глубокий вдох и продолжила. — Как вы знаете, моя мать была не самой приятной из существующих оборотней. Я говорила вам, что мы много переезжали, пока мне не исполнилось около четырех лет, и именно тогда мы отправились жить к стае Роджерс.

Несмотря на то, какой вкусной была ее выпечка, кекс в моих руках превратился в крошки. Я уже знал, что рассказ о жестоком обращении и пренебрежении станет для меня триггером, но я был полон решимости не перетягивать внимание на себя. Хоть раз в своей гребаной жизни я не позволю травме победить.

ГЛАВА 18

ЭММИ

За неделю, что мы провели дома после возвращения, я расклеилась.

Стоило мне переступить порог и вдохнуть утешительный запах и атмосферу дома, как мое тело и разум с головой погрузились в приступы страданий. Первые пару дней меня мучили кошмары, ни один из которых я не запоминала после пробуждения, но меня неизменно охватывало чувство утраты, а по щекам ручьями текли слезы.

Келлан и Хантер были лучшим утешением по ночам, и без них я бы сошла с ума. В те дни, когда я не могла заставить себя встать с постели, Келлан сидел рядом и читал мне тот же роман, что Финли читал ему, когда он умирал. Голос моего златовласого мальчика был не таким глубоким и рокочущим, как у медведя, но он был успокаивающим и мелодичным, сплетая историю о любви, предательстве, страсти и интригах.

Он даже несколько раз заставил меня рассмеяться, особенно когда изображал для каждого персонажа свой «голос». Все это исцеляло мою душу, пока наконец я не нашла в себе волю вытащить задницу из кровати. Приняв душ, вымыв волосы и побрившись, я почувствовала себя полноценным оборотнем. Хантер проводил меня вниз в надежде, что я поем, и, удовлетворив требования нашего властного альфы, я обнаружила, что помогаю Флоренс с выпечкой.

А потом я и сама начала печь.

Используя рецепты времен моей работы в ресторанах, я вскоре заставила все столы печеньем, кексами и брауни. Альфы начали раздавать их родственникам на нашей улице, своим сотрудникам в «Ривз Индастриз» и силовикам, охраняющим комплекс. Даже Кора и Уоррик ушли с двумя огромными корзинами, когда заходили в гости, хотя у меня не хватило сил ни на что, кроме как обнять их и пообещать, что скоро пообщаюсь с ними.

Я просто не знала, что кому-либо говорить.

Я не знала, как объяснить, что, хотя я была в ярости и сломлена поступками Тэлона, я также не винила его полностью. В моей душе теплился этот назойливый лучик надежды.

Я всей душой ненавидела Флетчера Дэвенпорта, но мои чувства к Тэлону были… сложнее. Он был где-то здесь, в доме, и я хотела его увидеть, но все еще была слишком разбита, чтобы справиться с принудительной связью.

По крайней мере, я наконец набралась душевных сил, чтобы раскрыть правду своей стае, даже если они, казалось, уже кое-что знали.

— Сначала это было не так очевидно, — продолжила я, жалея, что у меня не осталось печенья, которое можно было бы выкладывать на решетки для остывания, чтобы занять руки. — То, как они жестоко с ней обращались. Или, может, я была слишком мала, чтобы заметить. Но когда я повзрослела, скрыть это стало невозможно.

Никто из них не шелохнулся, словно они боялись, что любое вмешательство снова помешает мне рассказать о своем прошлом. Они и не подозревали, что на наш дом мог лететь астероид, а я бы стояла здесь, пока они не узнают всю правду.

— Синяки были всегда, наряду с заживающими порезами и отметинами. С годами ее дух угас, что в итоге обернулось для меня благом, так как она потеряла желание мучить меня в свободное время.

— Однажды, когда мне было лет двенадцать, я застала Блэйна, когда он кусал мою маму. Само по себе это не было чем-то странным, но я заметила, что всякий раз после этого она выглядела бледнее и слабее. Следы от укусов перестали заживать так быстро, и было ясно, что она страдает.