Эмми молчала, переваривая услышанное, потом вздохнула:

— У тебя и правда хорошая семья, да? Я думала, такие бывают только в сказках. Даже в любовных романах семьи обычно поломанные, поэтому героям приходится спасать самих себя.

Я никогда не думал о своей семье иначе, чем как о потрясающей, но чем больше узнавал мир, тем яснее понимал, насколько мне повезло. Расти с ними — это был дар, о котором стоило помнить чаще.

— Надо бы снова позвонить родителям, — пробормотал я, прижимая ее крепче. — Они хотят приехать и познакомиться с тобой.

— Я бы хотела этого, — тихо ответила она. — Хочу увидеть, как выглядит настоящая семья.

Я поднял ее, чтобы она выпрямилась, и посмотрел в ее прекрасные голубые глаза.

— Ты видишь ее каждый день, в нашем доме стаи. Мы — настоящая семья, и однажды ты примешь нашу безусловную любовь. Ту, которую должна была получить еще в детстве.

Ее губы дрогнули, но она не заплакала.

Она была такой сильной. Меня убивало, что жизнь заставила ее быть такой, ведь ее душа омеги была мягкой и нежной.

— Позволь мне позаботиться о тебе, детка, — прошептал я, целуя ее правую щеку, потом левую, медленно скользя губами по моим идеальным веснушкам к ее рту.

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста, Золотой.

Я потянулся за шампунем и намылил ей волосы, медленно и нежно, поражаясь тому, как прекрасно она выглядела, когда запрокинула голову, чтобы мне было удобнее. Длинные линии ее шеи манили меня, и, заканчивая с волосами, я провел губами по ее горлу.

К тому времени, как мы оба вымылись, мучительная грусть покинула ее тело, и она улыбнулась, устраиваясь в нашей постели. Мы оба были обнажены, и мой член стоял так, что им можно было пробить дыру в стене, хотя я даже не потрудился приласкать этого нетерпеливого засранца. Пришло время сосредоточиться на потребностях Эмми.

— Почитаешь мне? — спросила она, указывая на нашу последнюю книгу. — Мне нужно ненадолго сбежать в более приятный вымышленный мир.

Мы были на полпути к завершению серии, которую я начал читать во время одного из ее кошмаров. Слава богу, они случались все реже, но я был рад, что традиция чтения сохранилась.

Взяв книгу, я усмехнулся, поняв, что вчера вечером мы остановились как раз перед двадцать седьмой главой. Идеальная глава для того, что я задумал.

ГЛАВА 36

ЭММИ

У меня голова шла кругом от сегодняшней череды событий.

Столько всего произошло за такой короткий промежуток времени, и я не была уверена, что до конца понимаю причины всего этого. Конечно, ведьма ясно дала понять свои намерения — она была на стороне Флетчера и ведьм Термейн. Но чего они надеялись достичь?

Дестабилизации?

Они надеялись убить кучку заносчивых альф и ослабить совет Голден-Кло?

Это была просто демонстрация силы?

Или они снова пытались меня похитить, и если так, то почему не было предпринято никаких серьезных усилий?

У меня была масса вопросов и никакой возможности получить настоящие ответы.

— Готова продолжить нашу историю, Крошка? — пророкотал Келлан, откидываясь на гору пушистых подушек и притягивая меня к себе. Был разгар дня, и после душа я, измотанная и обнаженная, была готова свернуться калачиком рядом со своим истинным, пока не вернется наша стая.

— Более чем готова, — пробормотала я, поворачиваясь к нему лицом и кладя руку ему на грудь, чтобы насладиться всеми этими мышцами, накачанными в спортзале и на хоккейной площадке. Пока я обводила пальцем просторы его обнаженной золотистой кожи, мне в голову пришла случайная мысль. — Нам стоит сделать татуировки. — Мы были единственными — ну, еще Тэлон — у кого не было ни капли чернил на теле.

Келлан отложил книгу в сторону, полностью сосредоточившись на мне.

— А что бы ты набила? Я так и не смог решить, хотя Фин нарисовал мне десятки вариантов.

До сих пор было странно осознавать, что именно Финли был тем художником, который создал такие невероятные, реалистичные татуировки на телах остальных. Хотя у него самого было набито всего несколько фраз…

— Подожди, а кто делал татуировки Фину? Наверняка ведь непросто писать на самом себе?

Келлан рассмеялся.

— Этот медведь — талантливый паршивец. Он сделал их сам, а Хантер помог в паре сложных мест. Финли — гений с тату-машинкой. Вся эта тоска и боль, должно быть, служат пищей для художников.

Я не смогла удержаться и рассмеялась вместе с ним.

— Я и человечка палочками без посторонней помощи не нарисую. Видимо, моя травма прошла мимо меня.

Келлан поцеловал меня в висок, его прикосновение успокаивало, пока он перебирал мои влажные волосы.

— У тебя есть навыки куда более желанные, чем рисование на коже, Крошка. Не стоит себя недооценивать.

Фыркнув, я шлепнула его по ребрам, и он так свободно рассмеялся, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Сейчас не время обсуждать мои навыки орального секса, засранец, — сказала я, все еще посмеиваясь. — А что касается татуировок, я понятия не имею, что бы набила. Может, какой-нибудь символ, представляющий всю нашу стаю. Хотелось бы, чтобы он что-то значил.

Мы помолчали с минуту в уютной тишине, Келлан прижимал меня к себе, его губы задерживались на моем виске.

— Я бы тоже хотел, чтобы моя что-то значила, — наконец сказал он. — Я бы набил твою волчицу. Моя милая пара.

Этот альфа точно знал, что сказать, чтобы я растеклась лужицей у его чертовых ног — любовные романы пошли ему на пользу.

— Мне нужна такая, где будем мы все, — решила я, уже представляя себе образ. — Наш квинтет.

Хватка Келлана на моей коже усилилась.

— Но какой же это квинтет с Тэлоном?

Мы все уже давно перестали делать вид, что он не является частью стаи, в каком бы качестве это ни проявлялось.

— Суть квинтета остается целостной, несмотря на дополнительного участника, — сказала я, чувствуя больше уверенности, чем, вероятно, следовало, учитывая имеющуюся у нас информацию. — Я это чувствую, и хотя я не знаю будущего, наш путь лежит вперед — вшестером. Все завязано на том, что они — родственные души, и на том, что влечет за собой их особая связь.

Келлан не стал спорить, осыпая поцелуями мои щеки и нос, обожая меня в своей золотой манере.

— Я верю тебе, милая пара. Я верю в нашу стаю.

Вера Келлана придала моей собственной уверенности сил на миллион уровней, и я была рада, что у нас состоялся этот разговор. Нам обоим нужно было это заверение.

В конце концов он взял книгу, и я приготовилась слушать, как он читает. Было странно, что Хантера нет с нами — обычно, когда Келлан читал мне после кошмаров, он водил рукой по моей коже. Понятия не имею, что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить эту стаю, но, должно быть, что-то грандиозное. Например… спасла горящий приют или изобрела вибратор.

Что бы я ни сделала, это принесло человечеству огромную пользу.

— Глава двадцать седьмая, — почти промурлыкал Келлан, уперев книгу в грудь и держа ее одной рукой, а другой обнимая меня. — Хантер будет в ярости, что пропустил это.

Это пробудило мое любопытство. История была о женщине-фейри, которая вела войну против действующего короля. Она жила на задворках общества вместе с сопротивлением и под прикрытием участвовала в конкурсе невест для правителя. Она надеялась, что выберут именно ее, и она сможет расшатать режим изнутри.

Последняя глава, которую мы читали, была о бале, где она, сама того не зная, оказалась в саду с самим королем. Они не впервые оставались наедине, и не впервые она замечала это раздражающее притяжение между ними, но он впервые показал свою мягкую сторону. Это сбило ее с толку больше, чем все, что происходило до этого. В ее истории король был чудовищем — по крайней мере, в тех историях, которыми ее пичкало сопротивление, — и когда он не оправдал свою репутацию, ее замешательство вышло из-под контроля.

Я очень сопереживала главной героине, пока она шла по этому пути запретной любви, недопонимания и неожиданной встречи с родственной душой. Разрывалась между сердцем и долгом.