Хантер открыл было рот, чтобы возразить, но не смог вымолвить ни слова. Если в мире и была ведьма, которой он доверял, то это Джулс. Ну, насколько вообще можно доверять ведьме.

— Я всегда удивлялся, почему она годами терпела наше дерьмо, — пророкотал Слэйд. — Но так и не смог найти на нее ничего компрометирующего. Если она предательница, то свою игру вела хорошо.

Слишком, блядь, хорошо.

Джулс вышла в толпу, магией таща за собой оборотня и держа руку на горле своей пленницы. Пленницы, которую я очень хорошо знала: Коры.

У меня перехватило дыхание, пока я лихорадочно осматривала подругу, и я смогла снова вздохнуть, лишь заметив, как слабо вздымается и опускается ее грудь.

Хантер шагнул вперед, загораживая меня от ведьмы. Слэйд сделал то же самое, и я почувствовала, как в них пробуждаются звери.

— Что ты творишь, Джулс? — спросил наш властный альфа тщательно выверенным голосом.

В оставшийся мне узкий просвет было видно, что она не слишком-то счастлива.

— Флетчер сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Простите, но если выбирать между будущим, где правит магия, и будущим, где оборотни используют и унижают нашу силу, то я знаю, кому верна. — Она встретилась со мной взглядом, когда я выглянула из-за спин альф. — Просто отдайте дракона и омегу. Она все равно никогда вас не заслуживала.

— Ни за что, — небрежно бросил Слэйд, будто его это совсем не волновало. — Сначала вам придется убить нас всех, а мы так просто не сдадимся.

Нет! Я бы не раздумывая бросилась на Джулс, лишь бы никто из них не пострадал. Нам всем просто нужно было дожить до следующей битвы.

Притворная грусть на лице Джулс медленно сменилась раздражением.

— Не искушай меня, дракон. У меня хватит сил вас убить. В смысле, как, по-вашему, мне удалось удержать вас всех в стазисе? Хм-м-м… — Она постучала пальцем по подбородку. — Возможно, благодаря той энергии, что я забрала у вас четверых.

Слэйд хлопнул себя по груди.

— Она к нам вернулась. Я почувствовал.

Она фыркнула, и в этом звуке было что-то безумное.

— Ты почувствовал прикосновение энергии, когда я сделала вид, что возвращаю ее, но вы были слишком отвлечены, чтобы понять, что на самом деле я ничего не вернула. Вы чертовски сильны и не заметили такой малости, а для меня это оказалось невероятно полезно. К тому же это позволило мне настроить заклинания специально под вас. Как же умно с моей стороны было усилить чары на Келлане до тех пор, пока он не ослабел настолько, что у вас не осталось иного выбора, кроме как поделиться с ним силой. Все сработало даже лучше, чем я планировала, вот только я надеялась, что он умрет. Мелкий паршивец. — Она сделала шутливый поклон, словно мы ей аплодировали, и у меня сердце ушло в пятки. Я метнула взгляд на Келлана, который свирепо смотрел на нее и шевелил руками, хотя все остальное его тело оставалось неподвижным.

— Боюсь, это издержки производства, — продолжила Джулс.

Ярость Хантера окатила меня жаром, обжигая лицо, и он продолжал отступать, уводя нас подальше. Наверное, он думал, что я собираюсь пожертвовать собой, чтобы спасти Кору и моих альф.

Скорее всего, он был прав.

Она — моя лучшая подруга, а они — мое сердце. Никто, черт возьми, не умрет за меня сегодня.

Если Флетчер так сильно меня хочет, он меня получит.

Мне было что терять.

ГЛАВА 58

СЛЭЙД

Рев моего дракона оглушал меня изнутри. Мы стояли слишком близко к своим, чтобы обратиться, не рискуя их ранить, и я не мог отойти от Эмми, ведь она была самой уязвимой и именно ее хотела эта сука. Сука, которая умрет.

Тот факт, что она украла мою энергию. МОЮ.

В тот момент я был слишком отвлечен своей парой и Келланом, чтобы как следует проверить свои силы, и теперь был готов испепелить всю улицу. Мне потребовалась каждая капля силы, каждый обрывок самоконтроля, выработанного годами, чтобы сдержать свою разрушительную ярость.

Мое тело содрогнулось, когда Эмми прижалась ладонью к моему позвоночнику, и я пожалел, что она решила прикоснуться ко мне именно сейчас.

Сегодня… мы вышли из-под контроля. Сегодня… воплотились все мои страхи.

Мой дракон мог за секунды уничтожить всех, кто здесь стоял.

Такое уже случалось однажды, когда мне было пятнадцать, когда Флетчер зашел в своих пытках слишком далеко. Он резал меня до тех пор, пока на мне не осталось живого места, пытаясь заставить моего дракона выйти. Он хотел, чтобы я убивал для него, но я — не гребаная марионетка.

Я вытерпел пытку, которая длилась так долго, что, кажется, именно тогда я впервые начал ассоциировать любое прикосновение с болью. По иронии судьбы, теперь я даже наслаждался болью, если все было сделано правильно.

Тот день оставил неизгладимый след, разорвав мою связь с драконом, который винил меня в том, что я его сдерживал. Не то чтобы я не хотел убить Флетчера, но рядом со мной держали и других. Например, Хантера, а также других пленников, прикованных к стенам его пыточных камер.

К тому времени, как Флетчер закончил, ярость моего зверя заставила меня путать друга с врагом, и хотя мы исцелялись снова и снова, а полотно моей кожи восстанавливалось после его бойни, я так и не сломался.

Пока он не привел ко мне омегу-самку.

На вид ей было лет двадцать, она была обнажена, а на лице не отражалось никаких эмоций. Флетчер послал ее, чтобы стереть кровь с моей кожи, а затем велел обнять меня. Это прикосновение всем телом, мягкое и нежное, стало последней трещиной в моем самообладании. Каким-то образом он все это время знал, что омега — ключ к моему уничтожению.

Я обратился, и Флетчер получил именно то, чего хотел: омега была разорвана на куски, а здание вокруг моего зверя — разрушено. В тот день я чуть не потерял Хантера. Себя я точно потерял. Мне следовало бы к хренам убить и Флетчера, но когда я наконец обратился обратно, он предложил мне сделку. Если я прощу все его грехи, боли больше не будет, а Хантер выйдет на свободу.

Я ничего не простил, но ради Хантера оставил этого больного ублюдка в живых.

Пока мы были свободны от него, мне было все равно. Мне следовало ожидать, что он найдет другие способы нам подгадить.

Рык в моей груди эхом разнесся по улице, привлекая внимание Хантера. Что бы он ни увидел в выражении моего лица, его черты напряглись. Он отстранил руку Эмми и, наклонившись, прошептал ей что-то так тихо, что я не смог расслышать сквозь рев своего зверя.

— Ты подписала себе смертный приговор, ведьма, — сообщил я ей, чувствуя, как в груди разгорается пламя.

Она широко улыбнулась, и ее тон был полон насмешки, когда она сказала:

— Ты всегда был моим любимчиком, Слэйд. Я боролась с Флетчером, когда он причинял тебе боль, и позаботилась, чтобы он переключил свое внимание на другого ящера. Тебе стоит поблагодарить меня.

От осознания того, что она была в моей жизни, манипулируя из-за кулис, на кончиках моих пальцев появились когти. Не говоря уже о ее небрежном упоминании Тэлона и его страданий под «опекой» Флетчера.

— Я отблагодарю тебя, забрав твою жизнь, — пообещал я.

Она хмыкнула.

— Тебе никогда не победить, если ты не можешь выяснить даже самую элементарную информацию о том, кто я такая и как я манипулировала исподтишка…

Я много лет не следил за жизнью Джулс, с тех пор как она изначально прошла все мои проверки. Когда она начала нам помогать и не просила ничего, кроме обычной услуги или денег, я принял ее роль в нашей жизни. Еще одна гребаная ошибка. Очевидно, я упустил жизненно важную информацию, и мне стало интересно, не связана ли она как-то с ведьмами Термейн, которые, предположительно, стояли за всем этим…

Когда все больше наших друзей и родных начали освобождаться от заклятия, Келлан поспешил к нам. Нам пришлось сражаться усерднее, чтобы разрушить чары, из-за того, что она использовала нашу энергию, — вот почему она была так чертовски рада нас обокрасть.