— Подумай о том, что мы сегодня обсуждали, — сказал Хантер и направился к выходу, но остановился, когда Тэлон крикнул: — Стой!

Я снова повернулась и встретилась с его темным, пронзительным взглядом.

— Ты вернешься ко мне, Эмми?

Если сегодняшний вечер что-то и доказал, так это то, что я не могу держаться от него подальше. По крайней мере, долго.

— Ты готов ответить на другие вопросы?

Отчаянная тоска, исказившая его лицо, почти сломила меня.

— Да. Ради тебя. Да.

Мое сердце сжалось, и я кивнула.

— Тогда я вернусь.

Тэлон вцепился в прутья решетки, и у меня возникло ощущение, что даже когда Хантер ушел, оставив его там, он так и простоит в этой позе до самого утра.

Впервые с тех пор, как мы вернулись в Голден-Кло, меня мучила мысль о том, что придется оставить его запертым в одиночестве. У Слэйда, возможно, и была неприязнь к прикосновениям, что я теперь лучше понимала, узнав о его паршивом прошлом, но у Тэлона тоже были свои шрамы и триггеры. Включая изоляцию. Если мы хотели показать, что мы лучше Флетчера, мы не могли причинять ему ту же боль. Но отпускать его на свободу было слишком рискованно, и я понятия не имела, каким может быть решение.

ГЛАВА 34

ЭММИ

Я не была на заседании совета с того самого первого дня, когда меня притащили в Голден-Кло.

Было что-то знакомое в том, что я снова оказалась в окружении сильнейших альф города, только на этот раз здесь не было зрителей — если не считать ряда стульев, оставленных для ведьм с одной стороны стола, и четырех стульев с другой — для Слэйда, Келлана, Финли и меня. Место за главным столом полагалось только полноправным альфам, и нашим представителем был Хантер.

Поскольку Соренсон пропал без вести, единственными знакомыми мне альфами были Уоррик и Сиссили. Последняя принялась хмуро смотреть в мою сторону, словно одно мое присутствие портило ей жизнь.

Когда в зал вошли ведьмы, я не удивилась, увидев Джулс в компании четырех незнакомых женщин.

— Давайте начнем, — произнес альфа, встав во главе стола.

Он был одет во все белое, что контрастировало с его темной кожей. И хотя он не выглядел таким же могущественным, как Хантер или Уоррик, в его карих глазах чувствовалась неуемная энергия, которая говорила мне, что в его волке живет дикая жилка. Именно таких и стоило опасаться.

— Спасибо, Альфа Стенсон, — сказал Хантер, и я задержала взгляд на своем могущественном истинном в темно-сером костюме. — Мы ценим полное внимание совета.

Впервые я встретила Хантера в этой самой комнате, когда он едва не перепрыгнул через стол и не вжал меня в стену. В тот день вся жизнь пронеслась у меня перед глазами, и хотя я помнила тот ужас, мои сегодняшние чувства, когда я смотрела на него, были бесконечно далеки от прежних.

Моя стая была в моей жизни всего несколько коротких месяцев, во что трудно было поверить, учитывая, как много изменилось за это время. Они показали мне правду: мою маму убили не потому, что ее стая состояла из альф. Ее убили потому, что ее стая состояла из злобных ублюдков, которыми управлял еще более злобный ублюдок. Ее смерть была частью одного большого эксперимента, и осознание этой правды освободило меня. Как бы банально это ни звучало.

Однако я все еще многого не знала. Понимала ли мама с самого начала, во что ввязывается? Почему в мои ранние годы мы постоянно переезжали? Кто, черт возьми, мой отец и как он во все это впутан?

Мои размышления прервал Хантер, который поднялся на ноги.

— Теперь, когда с формальностями покончено, перейдем к делу. Мы снова здесь, чтобы обсудить угрозу моей стае. Угрозу, которую совет неделями считал нужным игнорировать или преуменьшать, что привело к тому, что нашу пару похитили у нас во второй раз. Мы были вынуждены взять дело в свои руки, и если вы снова не предпримете никаких действий, в следующий раз, когда мы это сделаем, прольется кровь.

Келлан, сидевший слева от меня, фыркнул и откинулся на спинку стула, сцепив руки на плоском животе и вытянув вперед свои огромные ноги, которыми он покачивал из стороны в сторону. Словно он наслаждался жизнью, наблюдая, как Хантер устраивает совету разнос.

— Нам прекрасно известно, что вы взяли дело в свои руки, Альфа Хантер, — протянул Альфа Стенсон. — И я не понимаю, что вы имеете в виду под «прольется кровь». С тех пор как в нашем городе появилась омега, здесь обнаружили десятки трупов. Вы даже убрали членов совета, которые стояли у вас на пути. Честно говоря, я не понимаю, почему сегодня судят не вас.

От этих слов Слэйд выпрямился, и будь я сейчас под прицелом его темного взгляда, я бы с криком выбежала из комнаты. Хантер и сам прекрасно справился, впившись в того альфу собственным взглядом, от которого остальные присутствующие опустили глаза.

Никто не мог победить Хантера в битве за доминирование. По крайней мере, никто за этим столом, а Слэйд всегда его поддержит.

— Ее имя — Омега Эммелин, — прорычал он голосом, предупреждающим всех, что его терпение уже на исходе. — Используйте ее чертов титул, как того требует ее статус в стае Ривз. И да, я буду убирать тела всех, кто нападает на мою стаю или мешает ее безопасности. Без лишних вопросов. Если вы сидите в этом совете, вы должны чувствовать то же самое по отношению к своей стае. Иначе зачем вы вообще тратите воздух, притворяясь полноправными альфами?

— Скажи им, Хант, — пробормотал Финли с другой стороны от Келлана, и я наклонилась вперед, чтобы его увидеть. Он проскользнул на собрание с опозданием, после тренировки, задержавшись из-за дополнительных обязательств перед прессой, и едва успел к началу. Несмотря на арктический холод на улице, он был одет в старую футболку «Кельтов», спортивные шорты и кроссовки с белыми носками, которые едва сдерживали его мощные икры.

Его ни за кого, кроме как за спортсмена, принять было невозможно, что вызывало беспокойство, ведь вчера вечером Келлан упомянул, что в последней игре Финли был сам не свой. Я заметила темные круги у него под глазами и понадеялась, что он не спит еще хуже, чем обычно.

Словно почувствовав мой взгляд, он перевел внимание на меня и наградил улыбкой со слабыми ямочками на щеках. Я чуть было не потянулась через Келлана, чтобы взять его за руку, но ограничилась ответной улыбкой, пока наше внимание не вернулось к собранию.

Альфы кричали, раздосадованные выговором Хантера, пока Уоррик не призвал их к порядку.

— Мы не можем больше бездействовать и позволять нападать на одного из нас. На стаю Ривз за последние два месяца дважды нападали со взрывами и похищали их омегу. В последнем похищении был замешан предатель из нашего же гребаного совета, и я начинаю верить, что среди нас их может быть больше. Мне не нравится, что вы все закрываете на это глаза, потому что это не касается напрямую ваших стай.

Сиссили выпрямилась, ее пухлые губы, красные и блестящие, изогнулись в ухмылке.

— Обычно мы обращаемся к стае Ривз, чтобы уничтожить наших врагов. Просто странно, что теперь им нужна наша помощь.

От рыка Хантера все снова потупили взоры.

— Нам не нужна ваша помощь, но вы все наложили санкции на наши действия. Вы сделали нам выговор за то, что мы охотились на наших врагов в совете и убивали тех, кто помогал Флетчеру и стае Роджерс. Нас предупредили, что мы станем врагами Совета Альф, если продолжим действовать в одиночку, что не оставляет мне иного выбора, кроме как вовлечь вас всех. — Я нахмурилась, понятия не имея, что совет вынес такие предупреждения. — Не то чтобы у кого-то из вас был хоть малейший шанс нас одолеть, но пока мы предпочитаем сохранять мир, что вынуждает нас проталкивать этот вопрос дипломатическим путем.

Оборотень-лев с густыми золотистыми волосами и окладистой золотой бородой, сидевший в конце стола, поднялся.

— Наша стая возмущена всем, через что пришлось пройти вам и вашей стае, Альфа Хантер, — начал он уважительным тоном. — Мы здесь, чтобы помочь, чем только сможем. Именно поэтому мы и организовали встречу с ведьмами.