— Как Флетчер сумел скрыть тебя от нас? Мать… Донателла… знала?

В голосе Хантера не было боли от предательства семьи, но он умел прятать чувства. Даже через нашу связь я ощущала лишь легкое раздражение.

Тэлон ответил спокойно:

— Нас держали в большом комплексе, далеко от городов. Там были помещения и над землей, и под ней. Я никогда не покидал его, кроме как по приказу убивать. У тебя не было причин знать обо мне, и твою мать я там не видел.

Это уже второй раз, когда он упомянул этот «комплекс», и теперь мы знали, что он двухуровневый. Именно там, вероятно, скрывались наши враги. Я задумалась, знает ли Тэлон точное место.

— Где находится этот комплекс?

Тэлон тяжело выдохнул:

— Не могу сказать. Если ты туда пойдешь, тебя убьют, а Эмми будет больно.

Рычание Хантера прозвучало низко, но он быстро его подавил.

— Ты знал о нас?

— Да.

Мне хотелось взглянуть на Хантера, чтобы понять его реакцию, но я осталась неподвижной, позволяя ритмичным движениям щетки по волосам сохранять спокойствие.

— Что случилось с тобой и Слэйдом при рождении?

Щетка замедлилась.

— Этого я не помню, — неуверенно произнес Тэлон. — Но, насколько удалось собрать по крупицам, мы родились в одном яйце. Истинные родственные души. Альфа не ожидал такого и решил провести эксперимент над нами обоими. Ты знаешь, как он одержим проверкой границ оборотней и нашего мира. Его тянет разгадать каждую тайну. Мы были последними драконьими оборотнями, и он считал нас своей собственностью.

Звук волка Хантера заставил меня почти вскочить, но щетка вновь заскользила по волосам, и мой зверь успокоился.

— Он не бог, — хрипло сказал Хантер. — Что бы он тебе ни внушал. Он просто альфа, возомнивший себя выше всех. Но, клянусь, его кровь такая же красная, как у любого другого. И я не успокоюсь, пока эта кровь не зальет пол под моими ногами.

Я ожидала, что Тэлон воспримет угрозу против своего альфы в штыки, но он лишь продолжил:

— Он разорвал нас со Слэйдом. Этот шрам на моем лице появился, когда мы были в драконьей форме. Брат держался за меня, но мы были слишком слабы, чтобы остаться вместе. Его когти рассекли мне щеку, оставив этот след.

Меня затошнило от ярости — я хотела убивать Флетчера снова и снова, пока не исчезнет даже его душа.

— Почему ты слепо следовал за этим чудовищем? — спросил Хантер, голос его стал мягче, усталость прорвалась наружу. Мне захотелось подползти к нему и обнять.

Он нес на себе слишком много — заботы о всей стае. И хотя казалось, будто ему это легко, я видела, какой это груз.

— Он разлучил тебя с братом, с твоей родственной душой. Как жилось тебе с Флетчером? Он дарил тебе любовь, уважение? Заботился о тебе, Тэлон? — Хантер усмехнулся. — Иронично, что имя у тебя появилось только потому, что наша омега не смогла смириться с тем, что ты — просто инструмент в руках Флетчера. Это она дала тебе личность. Она дала тебе стаю. Не Флетчер.

Щетка снова остановилась, и жар дракона усилился — стало по-настоящему жарко.

— Альфа заботится обо всем сообществе оборотней. У него нет времени нянчиться с каким-то драконьим оборотнем. У меня было все: тренировки, еда, дом.

Смех Хантера прозвучал, как хриплый отклик старых воспоминаний.

— Он обращается со всем миром так же, как с тобой. Как с вещью, которую можно владеть, продать или уничтожить. Если он станет верховным альфой и вернет нас в прошлое, под свой контроль, все будут страдать так же, как мы — его дети. Даже Эмми. Он украл ее у ее стаи и заставил связать себя с чужаком. Флетчер тогда уже знал, что вы пары по запаху?

В груди Тэлона нарастало рычание, такое низкое, что я не была уверена, слышит ли его Хантер, но ярость его зверя я ощущала через нашу связь.

— Он не знал до самого конца, — наконец признался Тэлон. — У них есть способы подделать совпадение по запаху, так что его это не беспокоило.

Возможно, Флетчер догадался, что Слэйд — мой истинный, но, видимо, ему было все равно.

Хантер, должно быть, подумал о том же.

— Он знал. Знал и ему было плевать. Пара по запаху — это священный, дарованный богиней дар, а он сделал так, чтобы ты осквернил его через принудительную связь. Несомненно, он хотел посмотреть, повлияет ли это на твою связь с волчицей Эмми. Твоя связь ощущается цельной и завершенной?

Между нами был разлад, и я полагала, что это из-за того, как мы были связаны, и того факта, что мы не скрепили союз.

— Связь не такая сильная, как я ожидал, — признал Тэлон. — Но мы еще не закрепили ее полностью.

Голос Хантера стал громче, когда он подошел ближе.

— И вы, блядь, не закрепите ее без ее явного на то согласия. Если ты еще хоть раз заставишь Эмми что-то сделать, как бы ты ни оправдывал это в своей голове тем, что это для ее же блага, я похороню тебя заживо. Ты понял?

К моему удивлению, Тэлон усмехнулся в ответ на угрозу.

— Справедливо. Может, я и новичок во всей этой стайной теме, но я быстро учусь. Эмми — наше сердце, а сердцу не причиняют боль. Логично.

— Она больше, чем наше сердце, — пробормотал Хантер, и его голос был так близко, что он, должно быть, стоял рядом со мной. — Она — смысл нашего существования. Мы все были в полном раздрае до того, как она появилась в нашей жизни. Я думал, омега принесет стабильность в нашу стаю, и, не пойми меня неправильно, так и случилось. Я просто не ожидал еще и счастья. Ее свет проникает в нашу тьму, и хотя наша стая всегда жила друг для друга, теперь мы живем для Эмми.

«Теперь мы живем для Эмми.» Я никогда не слышала пяти более прекрасных и сокрушительных слов.

Его руки коснулись меня, и я зашевелилась, желая, чтобы он прижал меня к себе. Что он и сделал. Он подсунул руки мне под спину, заключил в объятия и, глубоко вдыхая, уткнулся лицом в мои волосы.

— Люблю тебя, — пробормотала я. В последнее время эти слова давались мне легко.

— Я тоже тебя люблю, маленькая омега, — ответил Хантер, прижимаясь губами к моей щеке и крепко обнимая меня.

Когда я открыла глаза, то увидела, что Тэлон пристально наблюдает за нами, а в уголках его губ застыла тоска.

— У тебя тоже может быть настоящая семья, — сказала я, подавляя боль в сердце. — Я была на твоем месте, всегда одна, в вечной борьбе за выживание. В конце концов я поняла, что так быть не должно. Ты можешь иметь большее.

Он придвинулся ближе, и его тоска переросла в отчаяние.

— Почему мы не можем править все вместе, на вершине? Мы — сильнейшая стая альф. Мы заслуживаем власти.

— Флетчер никогда не разделит с тобой власть, — сказал Хантер смиренным тоном. — Ты — оружие, и он избавится от тебя в тот момент, когда ты перестанешь быть полезным.

Глаза Тэлона блеснули, и я не могла понять, было ли это раздражение или гнев.

— Он — единственная семья, которую я когда-либо знал. Он жесткий альфа, согласен, но я не расходный материал. Он никогда меня не выбросит.

Я подняла глаза и увидела, как Хантер покачал головой, и через нашу связь я почувствовала новую крупицу сочувствия к дракону-оборотню.

— Кажется, я начинаю понимать эксперимент с тобой и Слэйдом, — сказал он. — Слэйда он пытался сломить болью, каждое прикосновение было рассчитано на то, чтобы причинить ему страдания и сделать его зверя нестабильным. Но он так и не смог сломить нашего дракона до конца. Что бы он ни делал, он не мог заставить его убивать или сражаться за него.

— А вот с тобой… Его обращение с тобой, возможно, было еще худшей формой контроля. Он не дал тебе ничего и никого, изолировал тебя от мира, чтобы у тебя был только он. Он силой добился твоей преданности и использовал тебя в качестве эксперимента, чтобы выяснить, как превращать оборотней в монстров. — Хантер горько усмехнулся. — Даже не знаю, кого из вас мне жаль больше.

Выражение лица Тэлона оставалось бесстрастным, но жар в комнате усилился. Пульсация его дракона через нашу связь стала мощнее, и я почувствовала, как он борется за самообладание.