— Я определенно хочу попробовать. — Он повернулся и коснулся губами моего плеча — еще одно из многих прикосновений, которые он теперь инициировал. — А потом попробую торт.

Я фыркнула.

— Ах, какая избитая фраза.

Покалывание внизу живота подсказывало, что, избитая фраза или нет, я была ее поклонницей. Омег, должно быть, создали так, чтобы им требовалось много, очень много оргазмов. Казалось, неважно, сколько у меня было секса; все мои партнеры вызывали во мне такую реакцию.

Видимо, богиня дала мне столько, сколько я могла выдержать, а в моем случае это было пять альф.

Тэлон взял предложенную мной вилку, подцепил ею кусочек торта и поднес сначала к моим губам. Опыт научил меня, что спорить с альфой, который пытается тебя накормить, бесполезно, поэтому я съела его угощение, с облегчением обнаружив, что торт был влажным и ароматным. Это был новый рецепт, а с ними всегда бывают сложности.

Тэлон накормил меня понемногу всем, что было на тарелке, и я застонала от избытка сахара, танцующего на моих вкусовых рецепторах. Когда он наконец убедился, что я съела достаточно, он откусил свой первый кусок медового торта, и я с удовольствием услышала его гортанный вздох.

— Этот мед на вкус почти так же хорош, как и ты.

Единственный раз, когда он по-настоящему пробовал меня на вкус, была моя кровь во время нашего принудительного соития. Воспоминание, которое мне не нравилось. И хотя я никогда не одобрила бы его поступков, я смогла понять истинную сущность Тэлона и простила его.

Злость — болезненное и изматывающее чувство, чтобы держаться за него вечно. Как только я начала отпускать свою злость на Тэлона и Финли, я почувствовала себя легче, умиротвореннее и готовой принять свое будущее.

Тэлон быстро расправился с остальными сладостями, и когда тарелка опустела, он уже не выглядел таким изможденным, как в тот момент, когда я вошла. Я осталась еще на несколько часов, вытягивая из обычно молчаливого зверя более-менее сносный разговор. Даже если некоторые ответы на мои вопросы было больно слышать.

Оказалось, что у Тэлона не было любимого цвета, он никогда не праздновал день рождения и не знал, чем бы занимался в жизни, если бы не был рабом сумасшедшего альфы.

Каждый из этих ответов расстраивал меня, пока в конце концов я не перестала задавать вопросы и просто взяла его за руку.

— Твой день рождения тридцать первого октября, — сказала я дрожащим голосом. — В мире людей это Хэллоуин.

Он на мгновение задумался.

— Что такое Хэллоуин?

Хотя этот день был человеческой традицией, большинство оборотней все равно о нем знали.

— Ну, это такая ночь, когда люди наряжаются кем захотят. Могут быть монстрами, знаменитостями или неодушевленными предметами. Они наряжаются, празднуют все жуткое, ходят по домам и просят конфеты.

Идеальное лицо Тэлона исказилось от недоумения, шрам натянулся у губы.

— Зачем им это делать?

Я покачала головой.

— Честно говоря, я не совсем уверена в его истории, но у этой традиции определенно есть причина. Кажется, он даже зародился не здесь, в Штатах, но его переняли и празднуют каждый год.

Тэлон все еще выглядел сбитым с толку и, пожав плечами, сказал:

— Поскольку у меня никогда не было дня рождения, не думаю, что я вообще вспомню.

Я поклялась себе, что буду помнить за него. Стая сделала мой день особенным так, что я никогда не забуду, и я могла сделать то же самое для каждого из них.

— Подожди, — позвал Тэлон, когда я вытянула ноги, не желая уходить, но зная, что скоро ужин. — Когда твой день рождения?

Его лицо было выжидающим, и я поспешила ответить:

— Он был двенадцатого декабря. Почти месяц назад.

Тэлон стал очень тихим, и его энергия снова упала.

— Я пропустил его, — сказал он с вопросительной ноткой в голосе. — Мне так жаль, пара.

Технически, он был со мной в этот день, просто тогда не знал об этом.

Повернувшись к нему, я просунула руки сквозь прутья.

— Нет, все в полном порядке. Я тоже никогда не праздновала свои дни рождения. Моя мама была не очень хорошей, и я обычно тоже забываю этот день.

Тэлон не выглядел убежденным, на его лице отражалась смесь гнева и печали, от которой у меня скрутило живот.

— Я однажды встречался с твоей матерью, когда Блэйн привел ее домой. Она не была достойна благословения в виде ребенка, и это все, что я скажу на этот счет.

И где тут ложь?

Даже до того, как стая Роджерс развратила и истощила ее, она была апатичным, незаинтересованным, нерадивым родителем.

— Ты встречал еще кого-нибудь, связанного со мной? — спросила я. — Ты когда-нибудь встречал моего отца?

Он несколько долгих секунд изучал меня взглядом.

— Нет, я понятия не имею, кем был твой отец, но я не раз слышал, как Альфа упоминал некоего Константина и твою мать. Не знаю, твой ли это отец или просто еще один оборотень в жизни твоей матери…

Константин. Имя было незнакомым, но это была зацепка для Слэйда, который все еще пытался отследить оборотня с записи камеры наблюдения. А заодно и всех, кто был связан с тем днем.

— Спасибо, — сказала я, протягивая руки сквозь прутья, чтобы обнять его.

Тэлон прижался ко мне, его сильные руки сомкнулись у меня за спиной, воздух наполнился жаром, и я почувствовала, как нас окружает покалывающая энергия. Она окатила меня, словно магия, но без серного запаха в воздухе. Ощущение щекотки в моей сущности дошло до кончиков пальцев, и я снова вспомнила тот раз, когда толкнула Тэлона в бункере.

Однако сегодня это был целиком и полностью дракон.

— Что ты делаешь? — спросила я, отстраняясь от его широкой груди. — Ты используешь магию… — я уставилась на прутья, которые попали в поле зрения. Прутья, которые теперь, черт возьми, находились по другую сторону от меня.

Он втянул меня прямо в клетку.

— Что ты наделал? — прошептала я, снова вскинув на него взгляд. — Хантер и Слэйд тебя просто убьют.

Тэлон, до чертиков довольный собой, снова обнял меня и оторвал мои ноги от земли в нашем первом настоящем объятии.

— Ты была нужна мне поближе, — прохрипел он, вдыхая мой запах, как наркоман, получивший первую дозу омеги за несколько месяцев.

Его дымно-кленовый аромат становился сильнее с каждым вдохом, и я, хоть и паниковала, воспользовалась возможностью наполнить им легкие. Не то чтобы я боялась быть с ним вот так, но это все равно было рискованно.

Но, если честно, я бы очень быстро привыкла к объятиям каждого из моих истинных. Пока наша связь трепетала, я снова была изголодавшейся по прикосновениям оборотнем, впитывающей все это утешение.

Мгновение было разрушено хлопком двери, когда в комнату ворвались два разъяренных альфы. Вот дерьмо. Оставалось надеяться, что к возвращению Келлана и Финли от дома хоть что-то останется.

ГЛАВА 49

ЭММИ

Хантер и Слэйд подошли к решетке, их лица превратились в суровые маски от ярости.

Я похлопала Тэлона по плечу.

— Опусти меня, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку, но он полностью проигнорировал мою просьбу и лишь рыкнул.

Отлично, мы перешли в режим альфы.

Хантер рыкнул в ответ, а Слэйд издал такой угрожающий рокот, что у меня все волоски на руках встали дыбом.

— Хватит! — рявкнула я, и, к моему полнейшему изумлению, все они прервали свои игры в доминирование и обратили на меня все свое внимание. От такой власти омега может и с ума сойти.

— Ладно, сегодня мы решим эту проблему с помощью мозгов, — сказала я, заставляя нервы уступить место раздражению. — Мы уже знали, что Тэлон может манипулировать тюрьмой, а значит, до сих пор он вел себя очень хорошо. Давайте не будем срываться из-за того, что он вдруг решил, что мне нужно оказаться по эту сторону решетки.

— Как тебе это удается? — процедил Слэйд сквозь стиснутые зубы. Удивительно, как его жемчужно-белые зубы не треснули от такого напряжения. — Я могу манипулировать мелкими энергиями и атомной структурой, но ты работаешь с материалом, который не только наполнен ослабляющими оборотней элементами, но еще и заговорен.