Оставив свет приглушенным, я опустил ее на пол лишь на то время, чтобы стянуть с нас одежду, а затем снова подхватил на руки. Ее аромат взорвался вокруг, и все, что я чувствовал, — это мягкая кожа, пока она обвивала меня. Тяжелая пульсация в яйцах слилась с пульсом моего члена, но я был тверд в намерении лишь успокоить ее израненную душу.

Как только вода достигла ее любимой температуры, я шагнул под струю, и она уткнулась лицом мне в плечо. Мы долго стояли под этим потоком, позволяя насадке с эффектом тропического дождя делать свое дело.

Напряжение медленно покидало ее, а я старался не обращать внимания на то, какой хрупкой она казалась в моих объятиях.

Она снова похудела. Конечно, похудела. Эти ублюдки держали ее у себя неделю, а нас не было рядом, чтобы убедиться, что она в безопасности и накормлена. За те дни, что мы вернулись, она снова начала нормально есть, но этого было недостаточно, чтобы исправить нанесенный ущерб. Пока нет.

— Я люблю быть с тобой вот так, — произнесла Эмми, ее губы скользнули по моей шее. Мои пальцы сжались на ее ягодицах, приподнимая ее выше, и я подавил стон, когда она провела языком по моему плечу, пробуя меня на вкус. Богиня. У меня не хватит на это сил.

Желание опустить пальцы ниже, по ее мягким изгибам, пока я не смогу войти в ее жар и вкусить ее страсть, было почти невыносимым. Когда Эмми застонала и заерзала на мне, я стиснул зубы и взмолился о самоконтроле.

— Я знаю, что обычно ты меня здесь успокаиваешь, но, Хантер…

Она замолчала, и, как отчаянный придурок, которым я и был, я подтолкнул ее продолжать.

— Да, что тебе нужно, детка?

Она выгнулась мне навстречу, и, клянусь луной, я на секунду отключился.

— Мне нужно забыть, — продолжила она, разрывая мой контроль в клочья. — Мне нужно, чтобы ты приказывал мне и истязал мое тело, пока я не буду чувствовать ничего, кроме удовольствия и боли. Я хочу и то, и другое. Я хочу все.

Мой волк рванулся вперед, челюсть свело, и я вонзил зубы ей в плечо, прямо поверх своего укуса. Это было подтверждение нашей связи. Теперь, когда мы знали, что Тэлон подходит ей по запаху, я понял, почему его насильственная метка не повредила энергии нашего квинтета.

Даже если мы не владели всей информацией, было ясно, что магия родственных душ каким-то образом все улаживала.

Эмми ахнула и выгнулась мне навстречу, и когда моя челюсть вернулась в нормальное положение, я облизал ранку, чтобы запечатать ее, наслаждаясь сладким металлическим привкусом ее крови. Когда она подалась бедрами вперед, я опустил руки на ее задницу, раздвигая ягодицы, и провел кончиками пальцев взад-вперед между ее попкой и киской, не удивившись, что она уже вся промокла.

— Я так чертовски хочу тебя здесь, — пробормотал я, прижимая палец к тугому кольцу мышц на ее заднице, поглаживая по кругу, но не надавливая слишком сильно. Если сегодня вечером она хотела удовольствия и боли, я точно знал, что уничтожит нас обоих. — Тебя когда-нибудь трахали сюда?

Ее дыхание участилось, когда она покачала головой, на мгновение напрягшись, прежде чем расслабиться под моими продолжающимися ласками. Я ввел два пальца в ее складки, двигая ими внутри ее тугой, влажной жары, а затем снова использовал ее естественную смазку на ее заднице.

— Ты хочешь этого, детка? — выдохнул я, нуждаясь в ее прямом согласии. — Хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие на грани боли?

— Да! — ее вздох был громким, когда я надавил сильнее. Сопротивление длилось всего секунду, прежде чем я скользнул в ее зад.

Черт возьми. Она была такой узкой вокруг моего пальца, и я подумал, не кончу ли я, даже не войдя в нее.

— О, блядь, да, — выдавила она. — Я хочу всего, Хантер. Пожалуйста, пожалуйста, черт возьми, просто используй мое тело и заставь меня забыть.

Пульсация в моих яйцах нарастала. Мой член был таким твердым, что превратился в одну сплошную пульсирующую боль между нашими телами. Одно лишь знание, что я скоро окажусь в ней, было почти достаточно, чтобы довести меня до грани.

Держа палец в ее девственной попке, я двигался медленно, покачивая ее на себе.

— Мы не будем торопиться, — тихо прошептал я, и мне нравились ее жалобные стоны, когда я проникал глубже. — Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, просто скажи «красный». Ты понимаешь, маленькая омега? «Красный» означает, что я немедленно останавливаюсь.

Я ввел палец до первой костяшки, и она прохрипела:

— О да, это так приятно.

— Ты понимаешь, маленькая омега? — повторил я, замедляя движения, чтобы она могла сосредоточиться.

Она быстро закивала, прижимаясь к моей груди.

— Да, да. Я понимаю. Если я скажу «красный», ты прекратишь.

— Вот моя хорошая девочка, — пробормотал я и не удивился, почувствовав, как она сжалась на моем пальце. Она любила похвалу почти так же сильно, как Келлан. — А теперь давай приведем тебя в порядок, чтобы я мог провести следующие несколько часов, пожирая тебя.

Судя по тому, как она прижалась ко мне, эта идея ей очень понравилась, и я с большой неохотой вынул палец.

Очень скоро я буду в ней, но сначала я попробую на вкус каждый гребаный сантиметр ее тела и буду доводить ее до тех пор, пока она не взорвется мне на лицо. А потом я поведу ее туда, куда она захочет.

Обещание, которое я намеревался сдержать.

ГЛАВА 23

ЭММИ

После всего, что произошло за последние две недели, я была так готова раствориться в Хантере. У нас толком не было возможности побыть вместе после нашего ритуала «хищник и добыча», и я была готова кончить от одного ощущения его пальца, скользящего в мою задницу. Я никогда раньше ничего подобного не чувствовала, и, богиня, спаси меня, мне это понравилось.

Когда Хантер убрал руку и опустил меня на пол, я едва сдержала надутые губы. С тихим смехом он намылил руки своим гелем для душа, чей аромат был определенно более мужским, чем мой обычный, и мне нравилось, что скоро я буду пахнуть так же темно и пряно, как Хантер.

Его глаза были почти угольно-черными, когда он провел руками по моим плечам, задерживаясь на своем укусе и игнорируя два других. Когда он омывал мою грудь, он обхватил ее, и его большой палец сводил с ума, проводя по моим соскам взад-вперед. Его ответный стон был тихим, но я услышала его и была рада, что на него все это действует так же, как и на меня.

Доведя меня до грани безумия, он продолжил путь вниз по моему животу, по бедрам и даже опустился на колени, чтобы намылить мои ноги, ступни и пальцы. Этот альфа на коленях был моей гребаной погибелью.

К тому времени, как он закончил меня мыть, моя кожа покалывала, а низ живота пульсировал в ровном ритме, который чуть не заставил и меня упасть на колени. Хантер сместился, чтобы затащить нас под воду, и то, как он нарочито смывал мыло, только усиливало мою мучительную потребность.

— Пожалуйста, — взмолилась я, запуская руки в его роскошные волосы. — Это не та боль, которую я имела в виду, Ураган. Я в отчаянии и требую, чтобы ты заставил меня кончить.

Рычание его волка отозвалось рокотом у моего живота, когда его язык метнулся, чтобы слизать воду, стекающую по моей коже. Он целовал и покусывал, прокладывая путь на юг, и я пыталась направить его голову к нужному месту, но он был слишком силен, чтобы его сдвинуть.

В своей потребности отпустить контроль я полностью отдалась этому альфе, а это означало, что мне предстояло страдать и наслаждаться каждой проклятой секундой того, как он доводил меня до грани.

Его ладони обхватили мои бедра, а длинные пальцы раздвинули мои складки. Он смотрел несколько секунд, и только голодное желание на его лице не давало мне смутиться.

— Это самая красивая киска, которую я когда-либо видел, — пробормотал он, и все, что я чувствовала через нашу связь, — это трепет и вожделение.

Прежде чем я успела ответить, Хантер подался вперед, проводя своим горячим, влажным языком по моим складкам и проникая внутрь, отключая все рациональные мысли.