— Отпусти меня, — сказала я Финли, и хотя его лапы сжались на моей коже, он не мог освободить меня ни для кого, кроме Тэлона.

Сверкнув глазами на дракона, я прорычала:

— Я буду с тобой драться. Если ты хоть как-то навредишь Финли, я не перестану сражаться, пока один из нас не умрет. Мне все равно, ты или я, но это закончится кровью.

Тэлон склонил голову набок, напоминая Слэйда, и я ненавидела, как сильно этот ублюдок походил на моего партнера по стае.

— Если он вернет то, что принадлежит мне, он может уходить.

Искра гнева, тлевшая с тех пор, как я очнулась и снова оказалась во власти старой стаи моей матери и их альфы, вспыхнула адским пламенем ярости.

— Я не твоя! — выпалила я, чувствуя, как внутри разгорается жар. — Не твоя. Ни сейчас, ни когда-либо.

Взгляд Тэлона упал на мою прикрытую шею, и от этого напоминания метка затрепетала. Нас разделяло не больше двух футов, а способность Финли сражаться ограничивалась лишь медлительностью его движений.

— Ты моя. Навсегда.

Дракон ошеломил меня этим простым заявлением, и мой желудок перевернулся так, как мне не нравилось и чего я не понимала. Даже моя волчица подняла голову, и мне захотелось закричать на нее за то, что она бросила меня, когда я нуждалась в ней больше всего, только чтобы вернуться при этом чертовом заявлении.

Тем не менее, ее возвращения было достаточно, чтобы тлеющий в моей груди уголек энергии разгорелся сильнее, подпитываемый зверем внутри меня. Мое тело заныло от ощущения пульсирующей сущности.

Когда Финли наконец добрался до Тэлона, дракон потянулся ко мне, и как только его пальцы коснулись моей груди, я подняла ноги и пнула его. С этим ударом хлынула энергия, и я словно внезапно обрела сверхсилу, отбросив его футов на двенадцать, так что он едва не врезался в дальнюю стену.

Пальцы на руках и ногах зажужжали, будто я ударила его каким-то заклинанием, но поскольку это было невозможно, я решила, что это чистый адреналин.

Тэлон не растерялся. Он выпрямился, сосредоточив на мне все свое внимание, словно в мире больше ничего не существовало.

— Ты очень могущественная омега, — тихо сказал он. — Ты станешь нашим величайшим оружием.

— Ни за что на свете, — прорычала я в ответ, но это была лишь напускная бравада. Моя волчица снова погрузилась в мою сущность, и я бы запаниковала, что на этот раз она исчезла навсегда, если бы не чувствовала ее слабый отклик глубоко внутри.

Когда на меня накатила волна изнеможения, я обмякла в объятиях Финли, мечтая лишь о том, чтобы этот день закончился.

Я просто хотела домой, к своей стае.

— Я не могу позволить тебе уйти, — сказал Тэлон, и, возможно, из-за моей рассеянности, мне показалось, что эти слова дались ему с трудом. — Но я готов к переговорам. Что нужно, чтобы ты осталась и работала с нами?

Моей первой реакцией был сдавленный смешок. Он, должно быть, шутит.

— Лоботомия, — ответила я, качнув головой. — Что ты можешь мне предложить, чтобы я согласилась работать на злобного ублюдка, который убил мою маму и кучу других омег? На оборотня, который хочет уничтожить города стай и повернуть время вспять до каменного века? Все, чего я хочу, — это стереть Флетчера с лица земли.

Его брови сошлись на переносице, и на мгновение на его лице промелькнуло что-то похожее на уязвимость.

— Я могу предложить тебе настоящую стаю и обещание, что ты больше никогда не будешь одна. У тебя будет могущественный партнер, и мы сможем править бок о бок с нашим альфой. Мы станем его самым надежным оружием. Вместе.

Это дурацкое ощущение в животе вернулось, и Финли зарычал у меня за спиной, без сомнения, ожидая, что я настолько неверна, что просто сбегу в закат с этим заблуждающимся придурком.

— В твоем плане есть один изъян, — сказала я голосом тише, чем хотелось бы.

Брови Тэлона сошлись еще плотнее, словно изъян никогда бы не посмел осквернить его присутствие.

— Без остальных моих связанных партнеров я угасну, а вместе со мной и моя сила. Я буду тебе бесполезна. Моя волчица уже сломлена и скорбит, она погребена так глубоко в моей сущности, что я ее едва чувствую. Только ты и я… — я указала пальцем то на него, то на себя, — …никогда не сможем быть вместе. Я уже отдала части себя другим парам. Парам. Которых я люблю. Никогда не будет только тебя и меня.

Из всего, что произошло с тех пор, как Финли ворвался в эту комнату, именно в этот момент дракон полностью потерял контроль. Комнату наполнил запах пепла и клена, пока я не начала потеть и задыхаться в плотном воздухе. Какая бы власть ни была у него над Финли, она исчезла, когда он потерял контроль, и медведь снова двинулся, устремившись к выходу.

Мы выскочили в коридор, и хотя Финли быстро передвигался на двух лапах, его походка была неуклюжей.

— Опусти меня, — прошипела я, постучав его по руке. — Я могу бежать, а тебе будет легче сражаться без меня на руках.

Стены вокруг нас затряслись, сверху посыпались куски гипсокартона и камня, а окон все еще не было видно. Финли удивил меня, опустив на ноги, и, убедившись, что я впереди, подтолкнул меня мордой, понукая двигаться.

Я рванула по коридору, пока здание тряслось все сильнее. Я не могла понять, что делает Тэлон, пока не услышала рев и, оглянувшись через плечо, не увидела дракона, который прорывался по коридору, круша все вокруг.

Когда мы достигли конца коридора, можно было повернуть налево или направо, и оба пути выглядели совершенно одинаково. Финли подтолкнул меня направо, и я снова побежала, мое тело было измотано, но воля выбраться отсюда живой была сильна.

Хотя я не была уверена, что произойдет, когда мы выберемся на открытое пространство.

Открытое небо было владением дракона, и через разорванные нити нашей связи я чувствовала, что Тэлон слегка слетел с катушек.

Мое последнее заявление вывело его из себя, и я не была уверена, что теперь он остановится даже ради меня.

ГЛАВА 8

ЭММИ

Мы были под землей — в бункере, полностью скрытом, за исключением одного дверного проема, к которому вела единственная металлическая лестница.

Вот почему там не было окон, и если бы медведь Финли не подталкивал меня в нужном направлении, я бы никогда не выбралась из этого лабиринта коридоров и комнат.

Возле выхода валялись два мертвых охранника, а вокруг их разорванных глоток запеклись лужи крови. Меня это не тронуло. Эти предатели решили служить самому злу, и смерть от лап медведя стала последствием их выбора.

Когда меня обдало сухим, ледяным воздухом, я заметила, что бункер, похоже, был зарыт посреди чего-то похожего на пустыню. Свет позднего вечера озарял каменистую и засушливую местность, а вдали виднелись большие утесы. Снега на земле не было, и для моих босых ног это была отличная новость. Камней и так хватало, и добавлять к этому еще и обморожение совсем не хотелось.

Конечно, я бы и по горящим углям, и по ледяной тундре пробежала, лишь бы, нахрен, выбраться отсюда и вернуться к своей стае, но было гораздо приятнее, что этого делать не пришлось.

Мы неслись вперед, пока земля дрожала. Финли опустился на все четыре лапы, чтобы двигаться быстрее. Моя физическая подготовка в человеческом обличье была, мягко говоря, плачевной, и меня охватило непреодолимое желание обратиться, но моя волчица затаилась где-то глубоко внутри, и у меня не было времени ее уговаривать.

Финли довольно быстро заметил, что я не только замедляюсь, но и дышу, как астматик. В свое оправдание скажу, что он несся напролом, и я сомневаюсь, что многие смогли бы за ним угнаться на двух ногах. Он сбавил ход до моего темпа, и когда я повернулась, чтобы извиниться, он мотнул головой и ударил меня в бок. Взвизгнув, я взлетела в воздух и оказалась у него на спине. Я неловко приземлилась и стала карабкаться, чтобы не упасть. Уцепившись за его шерсть, я поняла, что он не даст мне и шанса устроиться поудобнее. Он снова рванул вперед.