Жестоко.

ГЛАВА 10

ЭММИ

— Какого хрена ты делаешь, Эммелин?

Отличное начало, мудак. Я почти испытала облегчение от возвращения этой версии Финли, а то я уже начала проникаться симпатией к его пушистой стороне.

— А на что, блядь, похоже, что я делаю? — огрызнулась я. — Слежу за обстановкой, пока ты спал. Как и обещала.

Финли приподнялся, и мощные мышцы его рук на мгновение приковали мой взгляд, прежде чем я отвернулась. Упаковка у него была красивая, но внутри он был сломленным и язвительным. К сожалению, трудно было не заметить, что он был таким же накачанным, как и другие альфы. Менее рельефный, скорее крупный и массивный.

Чертовски привлекательный ублюдок.

Также было трудно не искать его татуировки, ведь мне было любопытно, что сам художник выбрал для своей кожи, но…

Нет! Финли — придурок, и с меня хватит его дерьма.

Моя волчица даже не шелохнулась, чтобы оспорить это утверждение, что, по крайней мере, отвлекло меня от голого альфы. Если она скоро не вернется, я рискую закончить так же, как моя мама. В тот день, когда мама перестала чувствовать в себе энергию зверя, она взяла одну из веревок из коллекции Блэйна — он любил связывать меня и ее, хотя, слава богине, по разным причинам — и повесилась на фонарном столбе перед нашим домом.

Ее нашла я.

Вместе с запиской, где она объясняла, что стала слишком пустой, чтобы продолжать жить. В тот же день я сбежала, унося с собой это последнее воспоминание о ней и новообретенный страх, что меня ждет та же участь.

— …ты не можешь просто так исчезать. На нас, блядь, напали.

Крики Финли прорвались сквозь мои травмирующие воспоминания, и я застонала, потирая виски.

— Можешь просто заткнуться на пару минут? У меня, может, и нет отца, но не нужно тебе вживаться в эту роль.

Его грудь заходила ходуном, пока он ворчал.

— Ты только что велела мне заткнуться? Напомнить тебе, Снежная Королева, что я тебя спас? Может, проявишь хоть немного благодарности?

Я вскочила на ноги, отказываясь вести этот спор сидя.

— Хотя я и благодарна, что ты меня выследил — и тебе придется объяснить, как тебе это удалось, — я не настолько благодарна, чтобы и дальше быть твоей гребаной боксерской грушей.

Его глаза впились в меня, но меня уже понесло, и все, что я хотела сказать ему неделями, вырвалось наружу.

— Слушай сюда, Финли Торнтон. Я уже говорила тебе это раньше и сейчас повторю: не вымещай на мне свои прошлые травмы и скверный характер. Я этого не заслуживаю и больше не потерплю.

Одним грациозным прыжком он оказался на ногах, возвышаясь надо мной.

— Ты этого не заслуживаешь?

Когда он подошел ближе, я мельком увидела строчку текста у его бедра и еще одну на ребрах, но не смогла разобрать слова.

— Я этого не заслуживаю, — с силой подтвердила я, и его глаза потемнели.

Нас разделяло всего пара футов физического пространства, но наши эмоции были на расстоянии в миллион миль.

— Ты могла бы стать моим спасением, — выдавил Финли, и в его гневе прозвучала нотка скорби. — Вместо этого ты сломала меня так же сильно, как и другие оборотни в моей жизни, которые должны были меня любить.

Этот прямой удар больно обжег грудь, и я отреагировала защитой.

— Ты никогда не найдешь спасения, пока не разберешься со своим собственным дерьмом, — сказала я, и мой разум затуманила красная пелена. — Я знаю, что ты жертва, но нельзя вечно играть эту роль. Нельзя вечно использовать эту травму, чтобы оправдывать свое дерьмовое поведение.

Я глубоко вздохнула и попыталась понизить голос, ведь за нами все еще охотился дракон.

— У меня есть свои травмы, Финли. У меня есть свое трагическое прошлое и разбитое сердце. У меня есть свои шрамы, которые навсегда оставили на мне след и изменили меня. Я ни для кого не спасение. Я сама едва выживаю, не говоря уже о том, чтобы нести ответственность за другого оборотня. Ты должен справиться со своей травмой. Ты должен найти силу в себе, прежде чем искать ее в ком-то другом.

Эта речь предназначалась не только ему.

Мой новый план на будущее состоял в том, чтобы стать сильнее и перестать полагаться на альф в своих битвах. Они, конечно, могли помогать, но я хотела иногда спасать себя и сама.

— Ты так и не взяла на себя ответственность за свой отказ, — усмехнулся он, скрестив руки на груди, что еще больше подчеркнуло, какими широкими и мощными были его плечи.

Его уколы были как всегда острыми, и мой смех прозвучал надломленно.

— Ирония того, что ты только что сказал, просто зашкаливает.

Когда он ухмыльнулся, красная пелена на краю моего зрения раскалилась добела, и я поняла: что бы он ни сказал дальше, это станет последней каплей.

— Мои действия были полностью оправданны. Ты должна была понять последствия своих поступков, а остальные в нашей стае — слишком большие подкаблучники, чтобы сделать что-то, кроме как терпеть твое отношение. Черт, да ты практически украла у меня и у команды Келлана.

Чем больше злился Финли, тем более иррациональными становились его нападки, словно у малыша, который в замешательстве и боли размахивает руками. Но он не был малышом, и я больше не собиралась это терпеть.

— Эй, Финли… — произнесла я, и мои губы изогнулись в улыбке.

Его глаза сузились от внезапной перемены в моем тоне.

— Что?

Я схватила его за оба плеча, и когда он попытался опустить руки ко мне, я со всей силы врезала ему коленом прямо между ног. Наши лица были так близко, что я увидела, как расширились его глаза, а уголки губ исказила вспышка боли. Когда я отступила, он рухнул на землю, хватая ртом воздух.

Я присела на корточки, чтобы оказаться ближе.

— Ну как тебе такое последствие твоего поступка?

Он ответил сдавленным стоном, и, несмотря на уколы вины за причиненную боль, я не жалела, что ударила его.

— Я больше не буду твоей грушей для битья, — пробормотала я срывающимся голосом. — Я больше не буду для тебя ничем. Между нами все кончено.

В воздухе между нами что-то треснуло, и секундой позже моя волчица мощно поднялась внутри. Сначала я подумала, что это реакция на мою ссору с Финли, но потом я почувствовала их там, снаружи.

Келлан и Хантер.

Они здесь.

Финли застонал с земли.

— Стая здесь, — выдохнул он. — Не уверен, что смогу идти.

Соблазн пнуть его еще раз — на этот раз в бок, я же не монстр — поборолся с желанием просто смотреть на него сверху вниз.

— Я ухожу отсюда прямо сейчас. Мне все равно, пойдешь ты за мной или нет. У меня больше нет на тебя ни времени, ни сил, и если ты ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ заговоришь со мной в таком тоне, я отрежу твои яйца и скормлю их своей волчице. Она их мигом проглотит, и ни одна из нас даже не моргнет. С. Меня. Хватит.

Я повторила это с нажимом, и лицо Финли, и без того бледное от удара, стало совершенно белым. Его глаза расширились и мерцали от невыраженных эмоций, и мне показалось, что он умоляет меня не уходить. Что я полностью проигнорировала.

Развернувшись на пятке, я вышла из пещеры, ни разу не оглянувшись.

На этот раз Финли зашел слишком далеко, и хотя он, возможно, не заслуживал того, что случилось с ним в прошлом, мой удар коленом он точно заслужил.

Когда яркий утренний свет ударил мне в лицо, я ускорила шаг, не обращая внимания на морозную свежесть воздуха. Праведный гнев кипел в моей крови, так что я была в порядке. В резком дневном свете лес выглядел еще более пустынным, и я спешила сквозь него, игнорируя новые уколы боли в босых ногах.

Могло быть и хуже: я могла бы быть на месте Финли, который был совершенно голый. Сомневаюсь, что он рискнул бы снова обратиться в медведя и застрять, тем более что я бы ему больше не помогла. В следующий раз он будет выпутываться сам.

По мере того как притяжение моих пар в груди становилось все сильнее, присутствие моей волчицы накатывало тяжелыми волнами. Земля дрожала под моими ногами, а когда грохот сотряс небо над головой, я перешла на бег. Холод воздуха исчез под натиском огня свыше, и я была почти уверена, что увижу в небе, когда выберусь из-за деревьев.