Сейчас его энергия пульсировала особенно сильно, и я могла лишь предположить, что его неспособность обернуться обратно связана с переизбытком эмоций.

— С тобой такое уже случалось?

Мы мало что знали друг о друге, по его собственному выбору, что сейчас, когда мне приходилось вести этот разговор с медведем, было крайне неудобно.

Один толчок.

— Тебе удавалось обернуться обратно самому?

Два толчка.

Черт, значит, все будет не так просто, как я надеялась.

— Ладно, все в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Мы что-нибудь придумаем. Возможно, то, что заставило тебя принять облик медведя, поможет и обратить превращение.

В ответ меня окутала волна его мускусно-сладкого запаха, и он пододвинулся ближе. Инстинктивно я протянула руку, чтобы провести по его плечам, но в темноте промахнулась и наткнулась на его твердую грудь.

Финли глухо зарычал, и я поморщилась, вспомнив, что во время боя он лишился клока шерсти и кожи. Хотя рана уже должна была зажить, да и звук был не столько болезненным, сколько удивленным.

Смягчив прикосновение, я погладила его мех.

— Тебе просто нужно расслабиться, Финли, — прошептала я, стараясь говорить успокаивающе. — Пока мы в безопасности. Я в безопасности. Твой медведь так разбушевался из-за моего исчезновения?

Меня обдало потоком воздуха, когда он выдохнул, а затем последовал один толчок.

— Понимаю, — продолжила я тем же тоном. — Ты, наверное, подумал, что я сбежала. Я оставила прощальную записку, но, клянусь, меня заставили ее написать. Ужасно неудачный момент, ведь я только-только пообещала, что дам знать, если мне придется бежать. Ты, без сомнения, решил, что эта дурацкая записка и была моим способом сообщить тебе, и подумал обо мне самое худшее.

Его два тычка были немного грубее предыдущих.

— Нет? — удивленно моргнула я. — Нет? Хочешь сказать, Финли Торнтон не сразу подумал обо мне самое худшее?

На этот вопрос не последовало ни «да», ни «нет», что говорило мне: был момент, когда он все же так подумал. Но, очевидно, это длилось недолго. Он выслеживал меня несколько дней, а значит, не мог поверить в записку. Для нас это был огромный шаг вперед.

— Я понимаю, здоровяк, — продолжила я, заставляя себя сосредоточиться на том, что происходило здесь, в этой пещере. — Твой медведь защищает тебя, и я здесь, чтобы сказать вам обоим, что все будет хорошо. Ты достаточно силен, чтобы справиться с происходящим. Ты проходил через вещи и похуже, и это тебя не сломило. Слышишь меня? То тебя, черт возьми, не сломило, и это тоже не сломит. А теперь обращайся.

Его огромная грудь вздыбилась с низким рокотом, и я отдернула руку, но на этом все и закончилось.

Ну, черт.

— Попытка не пытка, — с грустной усмешкой произнесла я. — Может, нам стоит немного отдохнуть? Как думаешь? Последние несколько дней были долгими, и сон бы не помешал. Я подежурю первой.

Еще одно фырканье и рычание, и я поняла, что он будет спорить.

Он дважды ткнулся в меня, а когда я ничего не ответила, повторил.

— Поняла я, — выдохнула я, отталкивая его морду от своей руки. — Ладно, я позволю тебе дежурить первым, если ты пообещаешь, что потом дашь мне сменить тебя, чтобы ты тоже мог отдохнуть. Ты здесь самый сильный, так что для нас обоих будет безопаснее, если ты тоже наберешься сил.

Последовала пауза, а затем он один раз ткнулся в меня, одобряя мой план.

Со вздохом я откинулась на грубую каменистую поверхность, и усталость навалилась на меня всей своей тяжестью. Финли придвинулся еще ближе, его мех согревал меня, защищая от сырого, ледяного воздуха пещеры.

Как я ни старалась, я невольно привалилась к боку Финли — его мускулистая туша была немного мягче стены. Стук его сердца и его запах успокаивали, и мои глаза против воли закрылись. Даже ноющая боль в груди от связи с Тэлоном не могла удержать меня от сна, и я уплыла в забытье, окруженная ароматом вишни и ванили, с очень ясным ощущением, что это, возможно, мой первый и последний шанс уснуть рядом с этим альфой.

Понятия не имею, что меня разбудило, но, скорее всего, это была удушающая жара от медведя, который меня окружал. Его мягкий мех служил подушкой для моей головы. Я спала так крепко, что первые несколько секунд после пробуждения была совершенно дезориентирована, пока реальность снова не обрушилась на меня.

Приподнявшись, я провела рукой по лицу и отметила, что в пещере по-прежнему царит кромешная тьма, и ни один лучик света не пробивается сквозь трещины в камне.

Солнце еще не взошло.

Финли зашевелился рядом, словно не двигался ни на дюйм с тех пор, как я на него навалилась, и теперь ему нужно было размять конечности.

— Прости, — пробормотала я охрипшим голосом. — Я не хотела использовать тебя как подушку.

Ответом мне послужило самое тихое урчание, и я тоже подвинулась на пару дюймов, приподняв зад, чтобы разогнать кровь.

— Рада, что все прошло без проблем, — так же тихо продолжила я.

Финли один раз ткнул меня носом, и я восприняла это как согласие с моим утверждением, а не как «да, проблемы были».

— Ладно, здоровяк, теперь твоя очередь поспать. Я на страже.

На этот раз урчание было гораздо громче, но он меня не подтолкнул. Он тяжело опустился на пол, и, хоть это и было глупо, я поймала себя на том, что глажу его по спине. Одно медленное движение, за ним другое, и, к моему удивлению, его дыхание стало глубже, пока он не уснул. Слэйд говорил мне, что Финли плохо спит, а это означало, что он был совершенно измотан.

Сидя там и борясь с собственной усталостью, я не могла перестать к нему прикасаться. Мое раздражение было направлено на другую версию Финли, а не на его медведя, который встал на нашу защиту.

Примерно через час я снова пошевелилась, чтобы кровь прилила к ягодицам, и медведь заворочался. Однако несколько торопливых поглаживаний тут же вернули его в сон, и следующий час я провела, пытаясь дозваться до своей волчицы. Казалось, она тоже спала так глубоко, что ее невозможно было разбудить, и хотя я ощущала ее сущность, она была приглушенной.

Мысль о том, что медведь Финли защищает его, заставила меня задуматься: а не делает ли моя волчица то же самое для меня? Неужели ее скрытая сущность не давала мне сломаться от разлуки с Хантером и Келланом? У меня не было опыта боли от разрыва с парой в только что образовавшихся узах, но сам факт, что я вообще функционировала, удивлял.

Я предполагала, что, к несчастью, этому способствовала и моя пара, что все еще был снаружи, кружа над нами. Тянущее чувство в груди не утихало, как бы сильно я ни пыталась его отогнать.

Примерно в то время, когда начало всходить солнце и лучи света стали просачиваться в пещеру, Финли зашевелился. Понимая, что это могут быть последние мирные мгновения с ним, я запустила руки в его мех и вдохнула его запах.

— Прости меня, моя пара, — прошептала я срывающимся голосом. — Я знаю, что мы, скорее всего, никогда не станем никем большим, чем враждующие партнерами по стае, и я это принимаю, но мне бы хотелось забрать твою боль. Ты не заслужил того, что с тобой случилось.

Никто из нас не заслужил.

Покалывание магии коснулось моей кожи, и я отпрянула, когда его накрыла волна превращения. Переход был плавным, и вот я уже смотрела на большое тело, больше не покрытое мехом.

Финли — это гладкая, светло-коричневая кожа, длинные конечности и мощные мышцы.

Я с трудом сглотнула, заметив, что его борода и волосы стали длиннее и растрепаннее, чем обычно, что лишь добавляло ему привлекательности. Чертовски сексуальный ублюдок.

Он резко вскинул голову, словно наконец вспомнил, что я здесь, и я утонула в его взгляде. Жар его пылающих глаз окрасил их в цвет жженого золота. Взгляд сопровождался яростным выражением лица, и, как я и ожидала, мир между нами вот-вот должен был закончиться.