Я понятия не имел, почему это показалось ей смешным. Насколько я понимал, мы были больше, чем женаты — она была моей, — и Эмми рано или поздно это усвоит.

— Мы связанные истинные, — напомнил я, понизив голос. — И твой запах такой сладкий. Ты, конечно, не знаешь, но я был одержим медом с тех пор, как вылупился. В комплексе, до того как меня научили контролю, я сбегал и лазил по деревьям в поисках ульев. Очень символично, что моя истинная оказалась такой же сладкой, как этот нектар.

Ее губы на мгновение дрогнули, но затем она взяла себя в руки, и следующие слова прозвучали едва слышным шепотом:

— Я не знаю, как смогу простить тебя за то, что ты у меня отнял.

Чувство вины было мне так же знакомо, как и сексуальное желание, но, видимо, мне предстояло пройти ускоренный курс по обоим предметам.

— За то, что навязал связь?

Я не стал прикидываться дураком. Она уже говорила мне, как я причинил ей боль и почему мои действия были неправильными. В тот момент я не понимал, но я быстро учусь.

Того факта, что она моя, было недостаточно… Мне не следовало навязывать столь священную связь. Связь, которая была бы крепче, если бы она тоже выбрала меня.

Эмми снова вздохнула.

— Да. Ты отнял особенный момент у нас обоих. Если бы ты просто дал мне шанс узнать тебя получше, я могла бы сама выбрать связь с тобой.

Я почувствовал, как в груди что-то снова треснуло, и, черт… я бы в любой день предпочел физическую боль этим эмоциональным ударам.

— Прости.

Я никогда раньше не произносил этих двух слов, но сейчас говорил их совершенно искренне.

— Это был мой единственный шанс создать связь со своей парой по запаху, и я все испортил для нас обоих. Просто то, о чем просит меня Альфа, обычно служит моему же благу.

Она так долго и так пристально изучала меня, что я едва не отвел взгляд. Я никогда не разрывал зрительный контакт первым — мой дракон не позволял. Но с Эмми мы оба вели себя иначе.

— А ты никогда не думал, что, может быть, это служит его собственному благу? — наконец произнесла она, и это было еще одно утверждение, которое засело слишком глубоко в моем сознании.

Чтобы не дать своему внутреннему зверю разнести дом, мне нужно было на чем-то сосредоточиться. Я прочистил горло.

— Возьми расческу, — хрипло сказал я.

Она моргнула, а я наслаждался тем, что застал ее врасплох.

— Прости?

— Расческу, — повторил я. — Возьми, и я снова расчешу тебе волосы.

Это было одно из моих любимых воспоминаний о времени, проведенном вместе: ощущение ее шелковистых прядей между пальцами, медово-шоколадный аромат, окутывающий меня с каждым движением. Я слишком часто думал об этом, представляя, как эти роскошные волосы будут смотреться, намотанными на мой кулак, но сегодня причина была не в этом. Сегодня нам обоим нужно было заземлиться, и я знал, что это сработает.

Эмми оглядела комнату, словно прикидывая, что может случиться, если она окажется в пределах досягаемости.

— Хантер в своем кабинете, говорит по телефону, а здесь внизу камеры наблюдения, — предупредила она, сузив глаза. — У тебя будет не так много времени, чтобы держать меня в плену.

Я покачал головой и не смог сдержать улыбку. Она и вправду была чертовски очаровательна.

— Я не собираюсь держать тебя в плену. Я пытаюсь изменить историю наших отношений. Шаг за шагом, верно?

Судя по ее настороженному взгляду, Эмми не была убеждена, и моя улыбка померкла от разочарования, когда она поднялась на ноги и вышла из комнаты.

Но потом она вернулась.

Не прошло и десяти минут, как она уже стояла передо мной с черной расческой в руке.

Когда она подошла ближе, я замер так, что даже перестал дышать. Я скорее сверну себе шею, чем обману ее доверие этой ночью, и она поймет это, как только окажется в пределах досягаемости. Встав прямо перед решеткой, она протянула мне расческу, и я медленно взял ее.

Я насладился скольжением наших пальцев, вспоминая, какой мягкой и нежной она была на ощупь. Ее аромат был повсюду, и мои клыки заныли от желания вонзиться в нее снова. И снова. Пометить каждый дюйм ее идеальной кожи и объявить своей.

Желание, которое мне удалось сдержать, когда она одарила меня неуверенной улыбкой.

— Если ты еще хоть раз предашь мое доверие, — предупредила она с непроницаемым выражением лица, — то между нами все кончено. Я найду способ разрушить нашу связь или запру тебя в подвале до конца времен. Большинство людей не получают в жизни второго шанса, Тэлон. Не упусти свой.

Моя свободная рука поднялась, пальцы прошлись по ее щеке и губам.

— Ты — мой единственный шанс в жизни, — прошептал я, наклоняясь ближе, чтобы вдохнуть ее аромат.

Ее глаза расширились, их голубизна почти полностью поглотила меня, но она не отступила.

— Повернись, — пробормотал я, и она с прерывистым вздохом повиновалась.

Ах, черт. Мне это слишком сильно понравилось.

Она опустилась на пол, прислонившись спиной к решетке, и я осторожно высвободил ее запутавшиеся волосы. С первым же движением расчески напряжение в ее спине ослабло, а через десять минут она уже полулежала на полу.

Когда ее дыхание выровнялось, я снял футболку и накинул на нее, раздражаясь из-за того, как неудобно было укрывать ее из-за решетки.

— Однажды, Сладкая, — выдохнул я, проводя пальцами по ее мягким волосам, — ты будешь спать в моих объятиях. А до тех пор я буду тебя оберегать.

В моей голове больше не было сомнений: я уничтожу весь мир, прежде чем позволю кому-нибудь причинить ей боль.

Весь мир и каждого чертова оборотня в нем.

ГЛАВА 33

ЭММИ

Возможно, Финли и нуждался в психотерапии, но он был не единственным.

Как еще я могла объяснить ту легкость, с которой заснула рядом с оборотнем, насильно связавшим меня узами? Моя волчица превратилась в расслабленный пушистый комок, растянувшийся на полу и почти мурлыкающий. Ритмичные движения расчески по волосам и то, как осторожно он старался не прикасаться ко мне никак иначе, успокоили мое измученное тело.

Я не видела Тэлона несколько дней, и это сказалось на мне сильнее, чем я думала. Я спустилась в гараж, чтобы посмотреть на свой новый мотоцикл — Хантер проверил камеры и счел это безопасным, — но, едва войдя, я оказалась у двери изолятора. Меня охватило неконтролируемое отчаяние, желание попасть внутрь.

И как только я оказалась под темным, пристальным взглядом дракона-оборотня, я словно снова смогла дышать.

Он должен был быть с нами сегодня, но и это было довольно приятным завершением моего идеального Рождества и дня рождения.

Я понятия не имела, как долго проспала, окруженная его дымчато-кленовым ароматом, в тепле, несмотря на твердый пол под собой. В конце концов я очнулась от звука низких, рокочущих голосов.

— Я забираю ее отсюда, — бесстрастно сообщил Хантер дракону. — Я дал ей немного времени, чтобы ослабить напряжение вашей связи, но она не может спать на чертовом твердом полу.

— Нет, — отрезал Тэлон, каким-то образом умудряясь говорить тихо и сдержанно, несмотря на просачивающееся раздражение. Они оба так старались не разбудить меня во время спора, что даже не заметили, что я уже не сплю. — Она уйдет, когда будет готова. Ты не можешь ее забрать.

Когда она будет готова. Это прозвучало как победа для оборотня, которому было трудно понять саму идею согласия.

Хантер задумался.

— Если хочешь, чтобы она осталась здесь с тобой, — ответишь на мои вопросы.

Я едва сдержала улыбку: он полностью соответствовал своей роли самоуверенного альфы. И я не могла его винить — он использовал любые средства, чтобы защитить нашу стаю.

Я ожидала, что Тэлон зарычит, как раньше, когда Слэйд его допрашивал, но он удивил меня.

— Если знаю ответы — скажу. Пока это не поставит Эмми под угрозу.

Драконы не умели лгать. Поэтому его прежние извинения многое изменили между нами. Это не стерло прошлое, но его более внимательное поведение помогало залечивать старые раны. Пусть шрамы и останутся навсегда.