Этот оборотень-тигр был самодовольным альфой, но ему было далеко даже до самого слабого альфы из стаи Ривз. И все же он стоял здесь, удерживая их всех в неподвижности.

Включая Слэйда, который единственный был связан мерцающей серебряной веревкой, обвивавшей его от горла до лодыжек. Когда он пытался вырваться, на его коже под путами проступали ожоги. Что бы ни было в этих веревках, оно причиняло боль и лишало сил.

Когда мой взгляд пробежался по стае, я наконец поняла, почему через наши узы ощущала дискомфорт, но не ранения. Их удерживали, и они боролись с заклинанием, но, за исключением Слэйда, никто не выглядел раненым.

Соренсон, который расхаживал взад-вперед и что-то выговаривал Хантеру, не сразу заметил наше появление. Услышав его рык, Финли рванулся вперед со скоростью, недостижимой для обычного медведя. Оборотень-тигр развернулся достаточно быстро, чтобы швырнуть маленький стеклянный флакон медведю под лапы. Когда он разбился, заклинание поднялось в воздух и окутало шерсть Финли.

В медвежьем обличье он обладал некоторым сопротивлением магии, которая замедлила его, но ему все же удалось преодолеть еще несколько футов и врезаться в Соренсона, сбив их обоих с ног.

Соренсон выругался, и его лицо стало мрачнее тучи. С того места, где я стояла, он выглядел неважно: изможденное лицо, темные круги под глазами. Он тоже был ослаблен и пытался спихнуть с себя медведя, но тот не сдвинулся ни на дюйм.

Его ярость вырвалась наружу волной жара, когда он закричал:

— Ты умрешь, Финли!

Финли оставался обмякшим, и по иронии судьбы, именно заклинание Соренсона удерживало его мертвым грузом на оборотне-тигре.

Соренсон продолжал кричать:

— Ведьма вернется через несколько секунд, как только получит свой рычаг давления. Мне просто нужно, чтобы вы отдали их мне, иначе они убьют всю мою стаю!

Он взревел и задергался, но гигантский медведь был слишком тяжел.

Тем временем я боролась с такой яростью, какой никогда прежде не испытывала. Как. Этот. Ублюдок. Смеет. Снова подвергать опасности всю мою стаю, чтобы защитить свою слабохарактерную сучку-пару. Выйдя на открытое место, я подошла прямо к нему и пнула его ботинком по голове.

— У тебя две секунды, чтобы сказать, чего ты хочешь, — прорычала я, — или я обращусь и вырву тебе глотку.

Выражение его лица не стало спокойнее, но он перестал вырываться и уставился на меня.

— Ты, — наконец выдавил он. — Мне нужна ты. Ты и дракон. Альфа Флетчер держит Челси и остальную нашу стаю в своем комплексе, и он… ставит на них эксперименты. Я заключил сделку: если я вернусь с вами обоими, он нас отпустит. Он знает, что я могу незаметно проникать в этот город и покидать его, и решил, что вернуть вас стоит того. Мне жаль, но у меня не было выбора!

— Кто эта ведьма? — спросила я, стараясь не выдать панику при мысли, что одна из этих злобных тварей где-то в городе ищет рычаг давления. — Как она проникла незамеченной?

Он впился в меня взглядом, а его губы изогнулись в издевательской усмешке.

— О, скоро сама узнаешь. Не я буду портить сюрприз и навлекать на себя магическую смерть. Я просто пытаюсь выжить. Пытаюсь сделать так, чтобы моя стая выжила.

Присев рядом с ним на корточки, я понизила голос, пока из моей души не вырвалась истинная ярость.

— Ни тебе, ни твоей стае не выжить, — прошептала я. От уравновешенной части моей сущности омеги не осталось и следа. Тронь мою стаю, и я призову саму богиню, чтобы она тебя уничтожила. — Челси подписала себе смертный приговор в ту секунду, когда использовала меня, чтобы спастись. Не моя вина, что она ждала от дьявола, с которым заключила сделку, соблюдения договора. Ей уже не помочь… как и тебе.

Шарканье позади заставило меня обернуться. Я увидела Хантера, который боролся с магией; его лицо побагровело, а глаза светились золотом. Он открыл рот, и, клянусь, я услышала: — Убей его.

Соренсон подтвердил это, издав жалобный, мурлыкающий звук.

— Хант, ты же не всерьез. Мы дружим с самого детства.

Лицо Хантера стало еще мрачнее и краснее, пока он сопротивлялся чарам. Я обнаружила, что уже встала и спешу к нему. Когда я коснулась его груди, к моей руке прилипла какая-то клейкая субстанция — магия покрывала его, словно слизь. Чтобы удержать столько могущественных альф, требовались сильные чары, и я задалась вопросом: неужели мы вот-вот встретим одну из этих древних ведьм Термейн?

— Убей его, — снова сумел прохрипеть Хантер, на этот раз громче.

Воздух наполнил рев Слэйда, и он вырвался из связывавших его пут. Осколок магической энергии ударил меня, и я вздрогнула от ожога. Слэйд терпел эту боль… Теперь я и вправду собиралась исполнить приказ Хантера и убить Соренсона.

Дракон запрокинул голову и снова взревел в небо, а ожоги на его теле уже заживали. Сверкнув светящимися зелеными глазами, он шагнул вперед и столкнул Финли с Соренсона. Он обхватил горло предателя и оторвал его от земли.

— Как ты посмел угрожать нам, — прогремел Слэйд. Его голос был гортанным и полным драконьей ярости. — Прощайся с жизнью, тигр.

Соренсон ничего не мог сказать, его глаза вылезли из орбит. Еще одно сжатие — и Слэйд раздавил оборотню горло. Но и на этом он не остановился. Подняв другую руку, он накрыл ладонью лицо тигра. С отвратительным хрустом он оторвал Соренсону голову и не отпускал, пока конечности тигра не перестали дергаться.

Испытывая удовлетворение, но в то же время легкую тошноту от столь жестокой смерти, я повернулась к Хантеру, не зная, как он воспримет гибель друга, когда уже ничего нельзя вернуть вспять. Он говорил нам всем, что они умрут за содеянное, но, возможно, это был лишь гнев.

Я надеялась, что теперь он не пожалеет о своем решении. Хотя в тот момент ярости ничто не смогло бы остановить Слэйда.

Выражение лица Хантера оставалось холодным и безразличным. Когда он наконец прорвался сквозь заклятие, то подхватил меня на руки и крепко, защищающе прижал к себе.

— Детка, — прорычал он, — ты в порядке?

Наклонив голову, чтобы осмотреть его, я с облегчением увидела, что на его коже больше нет этой липкой магии.

— Конечно, в порядке. Меня даже не тронули. А ты как?

Он уткнулся лицом мне в шею.

— Да, теперь в порядке.

Слэйд бросил тело и голову тигра, которая откатилась на пару футов и осталась лежать, словно жуткий трофей.

— Это убьет остальную его стаю? — спросила я, не зная, как это работает у неполных квинтетов.

Хантер коротко пожал плечами.

— У каждой стаи по-разному. Зависит от того, кто является ее сердцем, у кого самые крепкие узы и насколько слабы их звери. Лично я надеюсь, что они все теперь мертвы. Это избавит нас от необходимости выслеживать этих неверных ублюдков позже.

Слэйд подошел к нам, вытирая руки о черные штаны, что лишь слегка стерло кровь, покрывавшую дракона. Он осмотрел меня так же внимательно, как и Хантер, и, похоже, убедился, что я в порядке.

— Что случилось? — спросила я их. — Как Соренсон вообще сюда попал?

— Он попросил о встрече, — коротко ответил Слэйд, — а потом устроил нам засаду с помощью магии. Когда он вошел, ведьмы не было видно, и никакая посторонняя магия в город не проникала. Я до сих пор их не чувствую.

Хантер зарычал и на мгновение сжал меня крепче.

— Так как, черт возьми, они это сделали?

Губы Слэйда сжались в тонкую линию. Было ясно, что он не только не знает ответа, но и в ярости из-за этого.

Когда я выглянула из-за Хантера, чтобы проверить Келлана и Финли, которые тоже начинали приходить в себя, на улице снова произошел всплеск магии.

Слэйд нахмурился, глядя поверх голов.

— Джулс, — пробормотал он. — Должно быть, она почувствовала заклинание…

Он оборвал фразу, и я подумала, не пришла ли нам всем в голову одна и та же мысль. Джулс была в городе, но появилась только после того, как нападение закончилось.

— А что, если ведьма, которая им помогает, — это Джулс? — выпалила я. — Так они могли проникнуть в город незамеченными. Вы все считаете ее союзницей, а она шныряет по этому чертовому месту, как у себя дома.