— Да, ну, как любил ласково говорить мой отец: «Ты тупой ублюдок, Финли Торнтон». Оказалось, это было одно из немногих правдивых заявлений, которые он когда-либо делал.

Келлан снова быстро разозлился, на этот раз защищая меня.

— Ни хрена подобного. Он был мудаком, и, несмотря на твои временные помутнения рассудка, ты далеко не тупой. Твой папаша-придурок — одна из причин, почему ты боишься, что тебе снова сделают больно. Это он был тупым ублюдком.

Внутренние волны благодарности к моей стае, которая всегда прикрывала мою спину, что бы я ни вытворял, были сильнее, чем когда-либо.

— Спасибо, братан. Но да, когда Эмми похитили и я нашел ее с тем укусом на шее, я мысленно сорвался и набросился на нее… снова обвинив. Рефлекторная реакция, и я ужасно об этом жалею.

При моем признании кулаки Келлана сжались, и если бы он меня ударил, я бы в тот момент это только приветствовал.

— Если тебе от этого станет легче, она так сильно врезала мне коленом по яйцам, что я почувствовал их вкус в горле.

Ярость на его лице сменилась гримасой боли.

— Жестко, но в какой-то степени заслуженно.

Я кивнул с печальным смешком.

— Абсолютно заслуженно. А потом она сказала мне, что с нее хватит. И мы с моим медведем оба поняли, что она это серьезно… В смысле, по-настоящему серьезно. Я пытался поговорить с ней после этого, а она делала вид, что меня не существует. Это меня, блядь, сломало, чувак. Не думаю, что я когда-либо чувствовал себя таким опустошенным, а ведь меня буквально чуть не выпотрошила моя психованная мать.

Мое дыхание сбилось, а слова стали слишком громкими. Этот разговор Эмми не нужно было слышать, поэтому я попытался взять себя в руки.

Рука Келлана легла мне на плечо, сжимая его с пониманием и поддержкой.

— И что ты теперь собираешься делать? Чтобы все исправить?

С этим я уже определился.

— Я обращусь за помощью. Я уже договорился о встрече с доктором Уиттиер, тем психотерапевтом из города. Мой первый, вводный прием был несколько дней назад. Она, судя по всему, ведущий специалист по работе с прошлыми травмами и подавлением гневом. Я решил, что это хорошее начало.

Хватка Келлана усилилась, а затем он рывком притянул меня к себе и обнял так крепко, что в обычных обстоятельствах у меня возник бы соблазн врезать ему по лицу. Но сегодня… сегодня мне было нужно это объятие, каким бы неловким оно меня ни заставляло себя чувствовать.

— Ты меня не ударил, — пробормотал он с усмешкой. — Похоже, ты и вправду меняешься.

— Не нарывайся, — прорычал я в ответ, хлопнув его по плечу, и с облегчением почувствовал, как он наконец меня отпустил. Хоть я и не был настолько нетерпим к прикосновениям, как Слэйд, но тесный физический контакт все равно меня напрягал.

Мы замолчали и снова стали наблюдать за Эмми, которая теперь отмеряла муку и сахар. Когда она начала натирать цедру лимонов, Келлан буквально застонал.

— Ты пробовал ее лимонные кексы три дня назад? Скажи, что пробовал. Это было одно из лучших блюд, что я когда-либо ел, хотя, как я уже упоминал, они уступают только киск…

На этот раз я его ударил, и это была чистая ревность. Он уже говорил, какая наша пара на вкус, а я был отчаявшимся оборотнем, который и близко не заслуживал того, чтобы прикоснуться к ней, не говоря уже о том, чтобы попробовать.

— Ты съел все лимонные кексы, — сухо напомнил я ему, пока он потирал руку. — Помнишь… ты угрожал отрезать нам во сне члены, если кто-нибудь из нас их тронет…

Келлан разразился низким, рокочущим смехом.

— Кажется, припоминаю. Возможно, у меня случилось помутнение рассудка, после первого же. Но, честно говоря, в этот раз я тоже буду драться с каждым, кто к ним прикоснется.

Этому сумасшедшему ублюдку нужна была помощь.

Послышались шаги по полу — в прихожей появился Слэйд, с головы до ног одетый в черную форму силовика. Выражение его лица было мрачным, а щеки и руки испачканы кровью.

Он снова допрашивал своего злого близнеца.

— Он что-нибудь выложил? — спросил я, когда Слэйд остановился в дверном проеме между мной и Келланом, не касаясь никого из нас. Этот проем был построен таким широким, что в кухню мог бы заехать чертов грузовик.

Хрип, сорвавшийся со сжатых губ Слэйда, был настолько угрожающим, что даже мой медведь поднял голову.

— Его хорошо натренировали. Я не могу причинять ему слишком сильную боль, на случай если она передастся Эмми через их связь, но даже так, ничто из того, что я пробовал, не заставило его заговорить.

Двойник-дракон сейчас содержался в нашей камере — звуконепроницаемой, магически укрепленной комнате за гаражом. Эмми не знала, где он, но знала, что он близко — это было нужно, чтобы их связь не сошла с ума. Пока она не просила о встрече с ним, и никто из нас не хотел, чтобы она даже приближалась к этому психопату.

— Он вообще ничего не сказал? — надавил Келлан.

Слэйд сделал глубокий, тяжелый вдох.

— Он заговорил лишь раз, чтобы сказать, что с этого момента будет общаться только с Эмми. С тех пор он сидит и смотрит на меня, а его дракон едва сдерживается под кожей.

— Она не в том состоянии, чтобы с ним разбираться, — пробормотал я, и мой медведь зарычал, когда мы снова увидели душераздирающую рутину Эмми. Туда-сюда. Отмерить и высыпать. Печь и повторять. Снова и снова.

Слэйд резко кивнул.

— Я придумаю, как его сломать.

Раздались новые шаги — к нам присоединился Хантер, прижимая телефон к уху.

— Мне, блядь, плевать, чего это будет стоить, — рявкнул он. — Найдите одного из них. Флетчера Дэвенпорта, Блэйна Роджерса, Соренсона Тенгарда. Где-то здесь есть оборотень, который знает, где один из них, и я хочу, чтобы сегодня же они были либо мертвы, либо доставлены к моему порогу.

Он остановился рядом с нами троими, застывшими в кухонном проеме, и, словно точно зная, что мы делаем, его лихорадочный взгляд метнулся к Эмми. Его плечи расслабились, когда он увидел, что она в безопасности и относительно в порядке.

— Жду ответа к вечеру, — прорычал он, вешая трубку.

Мы использовали все имеющиеся у нас контакты и ресурсы, чтобы выследить Флетчера и всех, кто с ним связан. Обычно поиском занимался Слэйд, но он был полностью сосредоточен на Тэлоне — это стало для него чем-то вроде наваждения. Всю эту неделю он практически жил в той камере.

— Они залегли на дно, — отрезал Хантер, проводя рукой по растрепанным волосам. — Все до единого. Ни единого, блядь, следа, включая Соренсона и Челси.

Он не скрывал, что собирается покончить со стаей своего лучшего друга, как только до них доберется, о чем Соренсон, без сомнения, знал. В ближайшее время он не вернется для дружеской встречи.

— Бункер, в котором он держал Эмми, был по последнему слову техники, — напомнил я ему. — Ты бы никогда не догадался, что он там, если бы у тебя не было материального следа для поиска. Я и сам едва понял, что он там, стоя прямо над ним. Если Флетчер засел в похожем месте, мы не найдем его, пока он сам не захочет, чтобы мы его нашли.

Хантер потер лицо, обдумывая мои слова, а затем прерывисто вздохнул.

— Она кому-нибудь что-нибудь говорила? — спросил он, глядя на Эмми, и в его голосе прозвучали нотки отчаяния. — Я не знаю, как ей помочь. Мы уничтожили всех причастных, и половина совета теперь нас боится, но это ничего не изменило. Мы не нашли тех, кто нам действительно нужен.

Телефон в его руке треснул, когда он крепко его сжал, — это будет уже четвертая замена за неделю.

— Она просто… готовит, — сказал Келлан, зажмурившись. — Готовит, спит и видит кошмары. Мы, блядь, подводим ее как ее мужчины.

Мне хотелось утешить его, как он утешал меня раньше, но что я мог сказать, чтобы все исправить? Мы были ее парами… ее стаей, и мы позволили этому случиться с ней.

А виновные все еще были на свободе.

— Через час у нас еще одно заседание совета, — ровным тоном произнес Слэйд. — Ты собираешься рассказать им о нашем маленьком пленнике?