На какие огромные проблемы готов был обречь себя этот человек, и всё это ради неё.

— Александр!

Эвелин пришлось закричать, чтобы он замолчал. Девушка встала к нему боком, вытирая слёзы. Она смотрела на своего дядю, который привстал с лавки и недовольно смотрел в их сторону.

— То, что говорил обо мне Дейтон, — правда, — опустив голову, призналась она.

— Какая правда?

Он вообще не мог понять, о чём она говорит.

— Я действительно сошла с ума.

— Эвелин, почему ты так думаешь?

— Я видела призраков, слышала шаги в пустом доме, просыпалась от жутких звуков, которых не слышал никто. Иногда, когда я остаюсь в комнате одна, мне кажется, что предметы могут двигаться, а за шторой кто-то стоит.

— Эви…

Она нервно теребила концы шарфа.

— Меня не Генри закрыл в больнице, Александр. Меня не тащили туда силой. Мне казалось, что муж хочет меня убить. Я не знала, правда это или очередной бред. Я перестала доверять себе настолько, что сама отправилась в лечебницу.

— Эви, ничего страшного, я помогу вам разобраться.

— С чем разобраться? — злилась она. — Они называют это помешательством, галлюцинациями и бредом. Это нужно лечить.

Александр смотрел на неё такими влюблёнными глазами, и это приносило ей нестерпимую боль.

— Вам же нужен наследник? Что вы скажете, если ваша дочь унаследует вот такие болезни от своей матери? А если будет сын? Вам нужно быть благоразумным.

— Даже если вы больны, это ничего не меняет.

— Для меня меняет!

— Эви…

И, не желая выслушивать от него обнадёживающих предложений, Эвелин подхватила края юбки и побежала в дом. Она знала, что такой рациональный человек, как Александр, точно признает её правоту и даже поблагодарит её за это. Но всё это будет не сейчас.

Мысли о том, что у него будет другая семья, приносили ей такое разочарование и боль, что она не могла удержать слёз.

— Эвелин, он что, обидел тебя?

— Нет, дядюшка, но свадьбы не будет, я так решила! — вскользь бросила она, уже подбегая к крыльцу и оставляя позади себя в парке двух растерянных мужчин.

Скоро будет назначен суд. Свидетелей опросили, показания Эвелин записали. Девушке обещали анонимность: в момент допроса в комнате, кроме самой Эви, были лишь офицер Абберлайн и его светлость герцог Ашмор.

Несмотря на все заверения, что расследуют не обстоятельства её болезни и побега из лечебницы, Эви, слегка нервничая, осторожно отвечала на вопросы. Разумом она понимала, что призраков не существует, что всё это игры её больного воображения. Но тогда она почти поверила в их реальность.

Описывая один свой кошмар за другим, Эви украдкой поглядывала на строгий профиль герцога, который сжимал подлокотник кресла и никак не комментировал услышанное. Зато теперь он должен был увидеть, насколько честна она была с ним и почему приняла именно такое решение.

Все последующие дни они встречались в коридоре его особняка, иногда на ступенях, всё реже в столовой: оба предпочитали есть в других местах. Эвелин чувствовала свою вину и всё чаще старалась покидать его дом, находя любые поводы заняться оставшимися перед отъездом делами вне особняка.

И сегодня, когда до возвращения в Америку оставалось всего несколько дней, она снова увидела его в коридоре: герцог выходил из своего кабинета, а она направлялась в прихожую. Он не окликнул её, она не обернулась. Эви всё сильнее казалось, что Александр наконец пришёл к тому же выводу, что и она. Александр узнал всю глубину её проблем, обдумал и, как разумный человек, понял: им не стоит быть вместе.

Эвелин вместе с Софией готовилась к статье. Но текст всё ещё казался ей неполным. Они обе понимали силу слова и боялись, что историю Виктории прочтут совсем не так, как им хотелось. А у многих консервативных членов общества реакция и вовсе окажется совершенно иной, вопреки любым их доводам.

Именно поэтому рано утром Эвелин поспешила в библиотеку. Она сама толком не знала, что надеялась найти, но чувствовала: им нужны объяснения, доказательства, научные труды. Нужно было придать их словам больший вес.

Несмотря на удивлённый взгляд работника библиотеки, Эви взяла несколько медицинских трактатов о «женских болезнях» и нервных расстройствах.

Эвелин хотелось громко возмутиться: судя по библиотечной классификации, истерия и большая часть нервных расстройств считались свойственными именно женщинам. Но она смолчала. Благодаря этому грустному факту материалов у неё было предостаточно.

Всё, что было изложено на страницах этих книг, вообще никак не соответствовало целям Эвелин. Девушку с любым заболеванием следовало изолировать, лишить всего, и ничего предосудительного в таких действиях в этих книгах не было.

Эви устало вздохнула и, словно на часах было не раннее время, а за окном не светило солнце, неприлично положила голову прямо на открытые страницы. Как будто это могло помочь.

— Хм, простите, не хотел вам мешать… Я присоединюсь.

Эвелин узнала Александра по простому покашливанию. Она тут же подняла голову и посмотрела на герцога, который так и стоял посреди библиотеки, держась рукой за спинку стула.

— Конечно, ещё раз хочу…

— Мисс Харлоу, пожалуйста, не стоит.

Мисс Харлоу…

Это обращение неприятно резануло по ушам. Эвелин не раз настаивала, чтобы он звал её так, и вот, когда он её послушал, ей очень сильно хотелось попросить его об обратном.

— Я должен быть с вами честен. Детектив Абберлайн нашёл что-то важное для дела, и это что-то настолько взволновало его, что полицейским пришлось воспользоваться срочным телеграфом. Поэтому я сегодня выезжаю в Батхэмптон. И так как дело, скорее всего, касается вашей семьи, предлагаю поехать со мной.

Эвелин не просто хотела: она должна была. Но девушка начала аккуратно раскладывать книги вдоль края стола.

— Я хочу поехать, но боюсь, что у меня не будет столько времени, чтобы найти себе сопровождение и провести в дороге несколько дней.

— Эвелин, — герцог широко улыбнулся, словно намекая, что она вновь недооценила его.

— Детектив ждёт меня сегодня. На моё имя записано купе, думаю, поездом мы доберёмся очень быстро. О сопровождении можно не беспокоиться: господин Крайслер был дома, когда я получил записку. Он сам изъявил желание поехать со мной, тем более дело касается его племянницы.

И только в тот момент, когда Эви поняла, что дела улажены и ей не о чем волноваться, на её душе тяжёлым грузом повисли прошлые травмы. Столько лет она избегала этого города, а за всеми бумагами всегда просила съездить господина Торпа.

Герцог выудил из кармана часы и, открыв их, быстро взглянул на циферблат.

— Нам нужно поторопиться.

Дорога до станции прошла в неловкой тишине. Но как только Эви ступила на перрон, она тут же заметила дядю с двумя небольшими дорожными чемоданами, а рядом с ним стояла хорошо знакомая ей женщина.

— Вы не смогли придумать ничего лучше, чем позвать с собой миссис Рейнольдс?

— Эта женщина очень много работает и заслужила небольшой отпуск у моря.

Эви, сжав руки в кулаки, подошла ближе к герцогу так, чтобы только он мог разобрать её шёпот.

— После всего, что было между нами, вы решили взять с собой именно эту женщину в поездку? Именно её отправили вместе с моим дядей? — яростно прошипела она.

— Эвелин, я не думал о том, что миссис Рейнольдс может хоть как-то бросить на вас тень. Она работает очень давно в моём доме, и, поверьте, я выбрал человека, которому доверяю полностью.

Он наклонился к ней так, что его дыхание едва касалось её щеки.

— Эви, я бы никогда не доверил вас и наш секрет человеку, которому не мог бы доверять. Никто не знает, чем с нами захочет поделиться детектив. И если ни я, ни ваш дядя не сможем вам помочь, я хотел бы, чтобы с вами в комнате оказалась проверенная женщина, а не горничная, работающая в местной гостинице.