Он наклонился чуть ближе.

— Простите, мисс Харлоу… но при желании я мог бы назвать вас воровкой.

Эви резко шикнула на него и, сама того не ожидая, схватила за локоть. С силой потянула в сторону балкона, где, как она надеялась, не было лишних глаз.

Как только они вышли на свежий воздух, Эви быстро огляделась и, не сдержавшись, толкнула его пальцем в грудь.

— Вы можете шутить о моей одежде сколько угодно, — тихо прошептала она, приподнимаясь на носки, чтобы говорить прямо ему на ухо, — но в остальном прошу вас быть разумнее. Никто не заявлял о пропаже.

— Я сказал, что видел.

Эви сжала губы.

— Тогда прошу вас не тянуть. Примите решение и скажите, что вы собираетесь делать. Если хотите, можем прямо сейчас подойти к полицейскому: вы расскажете свою версию, я — свою. И мы закроем этот вопрос.

— Я этого не хочу.

— Тогда чего вы хотите? — вырвалось у неё. Голос дрогнул, выдавая и гнев, и страх.

Он чуть склонил голову, будто размышляя.

— Спать вы со мной отказываетесь? — поинтересовался он почти мимоходом.

— Разумеется.

— Дело во мне?

— Да. Меня не интересуют подобные отношения с малознакомыми людьми.

Он едва заметно усмехнулся.

— Вот как… Тогда, возможно, дело в другом. У вас уже есть кто-то… более знакомый?

Эви замерла. Ответ не находился. Слова не складывались в предложение, как бывает, когда тебя застают врасплох.

— Нет… — едва слышно прошептала она.

Щёки Эви залил яркий румянец, она опустила взгляд. Руки предательски задрожали.

Герцог, внимательно следивший за каждой её реакцией, был искренне удивлён. Он и сам не мог поверить своим выводам.

Неужели… — мелькнуло у него в голове, пока он снова и снова всматривался в лицо актрисы.

Он знал, на что она способна. Знал её уровень игры. Но так естественно и безупречно даже она не смогла бы сыграть. Герцог готов был поклясться, что слышит её сердце, биение звучало в каждом её вдохе, в едва заметном движении груди.

— Ну, вы не оставляете мне выбора… — лениво протянул он.

Он с интересом наблюдал, как смущение и растерянность в её взгляде сменяются страхом и тут же гневом. Это сочетание ему определённо нравилось.

Хороша же, — усмехнулся он про себя.

— Надеюсь, в вашем сопровождении есть не только беспринципный агент Торп, но и хотя бы одна служанка…

— Что, простите? — растерянно переспросила Эви.

— Я приглашаю вас на свидание, — спокойно пояснил он. — Как и полагается, в дневное время. Прогуляемся в парке. Вы любите сорбет? У Гайд-парка недавно открылось весьма популярное место.

Она лишь отрицательно качнула головой. Эви не могла понять, что именно в его поведении было не так. Но ясно чувствовала: он задумал что-то недоброе.

— Нет? Значит, пойдём в кондитерскую.

— Но это людные места… — она нахмурилась. — Люди всё не так поймут.

Он едва заметно усмехнулся.

— Эвелин, я полагал, вы уже достаточно хорошо меня узнали. Мне безразлично, что думают люди. А говорить… — он сделал короткую паузу, — никто не решится.

Александр Блейкстоун, ещё при болезни отца взявший на себя часть его дел и ставший герцогом Ашмором в совсем юном возрасте, прекрасно понимал, чего от него ожидает общество, и как далеко он может зайти, не считаясь с мнением элиты.

Ашмор был уверен, репутация такого человека, как он, никак не могла пострадать, даже если он всерьёз поухаживает за актрисой.

Герцог, как и любой другой одинокий молодой аристократ, мог взять актрису в театр, на вечерний приём, и ни для кого не стало бы загадкой, чем закончится этот вечер.

Но никто не ожидал, что аристократ пригласит актрису в парк… целомудренно, при свете дня, с сопровождением, в общественное место, где отдыхают семьями. Днём таких женщин не принято показывать обществу.

Как говорят: вечером — развлечения, утром — семья и дела.

Но Александр слишком хорошо знал, как женщины реагируют на подобные жесты: Мисс Харлоу должна пребывать на седьмом небе от счастья.

Сказать честно, анализ характера Эвелин занял у него куда больше времени, чем он привык тратить на подобные… предприятия. Как, впрочем, герцог ожидал, что затянется и сам процесс.

Он не любил так долго ухаживать за женщинами.

С Сесилией всё оказалось куда проще: один удачный букет, несколько точно выверенных комплиментов её достоинствам, затем короткая беседа о её будущих перспективах, при его содействии, разумеется, и дело было решено.

С Эвелин же потребовался иной подход.

Герцог медленно прокрутил в пальцах бокал, наблюдая, как янтарная жидкость лениво касается стекла. Его всегда забавляло, как легко люди теряют бдительность, стоит лишь проявить к ним немного… человечности: запомнить имя, спросить о делах, о жене, сделать вид, что тебе не всё равно, и вот ты уже не чужой, а почти доверенное лицо.

С Эви… Ви — так её называли агент и София — сработал тот же принцип.

Он усмехнулся, слегка прищурившись.

Оказалось, вовсе не обязательно снимать для неё дом. Хотя он всё равно сделает это позже: герцог предпочитал иметь возможность приходить к любовнице в любой момент и без приглашения. Платья тоже не вошли в список приоритетов актрисы. А вот внимание сработало.

Стоило лишь пригласить её в публичное место, на вполне приличное свидание, и она уже согласна. Александр снова и снова вспоминал её растерянный взгляд, как она замерла, не в силах поверить в собственное счастье.

Герцог задумчиво провёл пальцем по краю бокала.

Завтра он выберет маршрут: сначала стоит пройтись по центральным улицам, затем остановиться в кондитерской, после неспешно дойти до парка. Пройти мимо столиков, за которыми скучают аристократы, и свернуть на более укромную аллею.

Он уже почти позволил себе подумать об озере и лодках — любимом развлечении дам, которое так удобно даёт мужчине возможность остаться с ними наедине. Но здравый смысл вовремя остановил поток его мыслей.

Для первого раза… вполне достаточно будет и кондитерской.

Он внимательно оглядел стол. Ему следовало заняться куда более важными делами: фабриками, своей сумасшедшей семьёй. Но мысли снова и снова возвращались к девушке с ярко-рыжими волосами.

Нужно поскорее с этим покончить, — подумал он.

Герцог прекрасно понимал, как действует сочетание недоступного и желанного, и хотел как можно быстрее закрыть этот вопрос, чтобы затем спокойно вернуться к делам, уделяя время актрисе лишь по ночам.

— Александр Блейкстоун, вы огорчаете свою мать! — в кабинет залетела девушка, внешне так сильно напоминавшая его.

— Поверь, никогда не было такой цели.

— Вчера матушка пригласила добрую половину знатных дам Лондона, преимущественно с незамужними дочерьми. Ты мало того что явился поздно и небритым, так ещё спустился в общий зал, пропахший резким неприятным запахом, переоделся и сразу же исчез, отправившись на какой-то сомнительный приём! И оставил меня одну им всем на растерзание…

— Машинное масло…

— Что?

— Машинное масло, битум, гарь…

— Не поняла.

— Это и есть основное дело нашей семьи, дорогая сестрёнка.

— С фабриками всё в порядке? Скандал был знатный. Как ты мог его допустить? — резко переключилась она, обеспокоено вглядываясь в его глаза.

— Тысячи недовольных трудно назвать скандалом, Кэролайн. Да и машины ломаются чаще, чем хотелось бы. Но, уверяю, ни тебя, ни семью это не коснётся.

Его сестра, такая же черноволосая как и он, с прямым, точёным носом и родинкой на щеке, отличительной чертой всех женщин их семьи, смотрела на него с недоверчивым прищуром.

— Пообещай, что ты не сбежишь сегодня?

— Кого мы ожидаем?

— Графа и графиню Эвердейл с Софией. Тебе же нравится София?

— Я приду на ужин. Можешь успокоить мать.

Герцог вызвал помощника, поручил ему купить букет, но не такой, как обычно: никаких роз, цветы элегантнее, светлее.