— И вы, прекрасно выглядите, мисс Эдит, — произнесла Эви, обращаясь к дочери леди Агаты, нарочно растягивая слова.

Леди Торпенгейм поджала губы.

Натан Торп, сидевший между ними, молчал и мысленно благодарил судьбу за то, что сумел уговорить почтенную родственницу приютить их хотя бы на время. Он прекрасно понимал: им нужно это для дела. А актрису в этом доме будут терпеть ровно до тех пор, пока она платит по счетам и не привлекает лишнего внимания.

— Леди Агата… — начала Эвелин мягко.

— Для дома обращение «леди Агата» приемлемо, — сухо отрезала та. — Но на людях — леди Торпенгейм, милая.

Эвелин послушно кивнула, и тут же продолжила:

— Леди Торпенгейм, я хотела уточнить, пойдёте ли вы сегодня на приём?

Пожилая дама выпрямилась ещё сильнее.

— У вас какой-то приём в театре? — спросила она сдержанно. — Полагаю, нам по статусу следует пропустить подобное мероприятие.

Женщина уже вторую неделю пребывала в состоянии, которое можно было бы назвать тихим семейным трауром. Всё началось с письма от внучатого племянника, родственника столь дальнего, что сама леди Торпенгейм иногда сомневалась в степени родства. Американец. Работяга. И, как оказалось, ещё и театральный агент.

Смириться с их присутствием в доме она могла. Выходить с ними в свет — нет.

— Нет-нет, тётушка… — начал Натан Торп.

— Леди Торпенгейм, — устало поправила она, закатив глаза с видом женщины, которой судьба вновь подкинула неблагодарных воспитанников.

— Леди Торпенгейм, — улыбнулся Натан. — Граф Уитфорд пригласил Эвелин на частный приём.

Вилка в руках юной Эдит, дочери леди Торпенгейм, с громким звоном упала на тарелку.

— Мам… маменька…

— Он был чрезвычайно мил в письме, — как ни в чём не бывало добавила Эвелин. — И пригласил не только меня, но и моих друзей.

— Маменька… — глаза Эдит округлились ещё сильнее.

Все подруги юной леди мечтали попасть на этот приём. А теперь у девушки появился шанс, вот прямо сейчас, за обеденным столом.

Под тяжёлым взглядом матери Эдит попыталась спрятать довольную улыбку. Получалось плохо. С каждой секундой — всё хуже.

Эвелин прекрасно видела весь этот маленький спектакль и не могла не усмехнуться про себя. Этому семейству приглашение было нужно куда больше, чем ей самой: матери, чтобы выгодно пристроить единственную дочь, а дочери, чтобы выделиться среди подруг.

Идти на приём лишь с агентом было рискованно. А вот чопорная, безупречно респектабельная и до скуки правильная леди Торпенгейм могла стать идеальной компаньонкой.

Эви улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой и принялась уговаривать уважаемую даму составить им компанию.

Эвелин Харлоу долго стояла перед зеркалом, рассматривая роскошный наряд, но в последний момент она решила переодеться.

Никакого открытого выреза, никаких вызывающих украшений. Сегодня она выбрала другое платье.

Закрытое, идеально сидящее по фигуре, с воротничком у самого горла платье точно повторяло строгий мужской костюм. Но лишь с единственным отличием, оно очень плотно прилегало к её телу. Волосы Эви были убраны, а на голове красовалась маленькая шляпка, похожая на мужскую. Честно говоря, она обожала этот головной убор.

— Смело, — заметил Натан, окинув её взглядом. — Не хочешь, примерить более консервативный или женственный наряд.

— Нет, — сказала Эвелин, поправляя в зеркале губную помаду. — После статьи не вижу смысла даже пытаться понравиться строгим леди, вроде твоей тетушки.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Залы на Полл-Мэлл, арендованные графом Эдвардом Харкордом, были ослепительно светлым, просторными и оформленными в лучших традициях английской моды. Повсюду сновали официанты. Музыка в залах отличалась по стилю, создавая разную атмосферу. В одних залах вели дела, в других приглашали дам на танец, в третьих отдыхали на мягких диванчиках.

У ворот гостей проверяли по спискам, вынуждая ожидать в длинной очереди. Но никто и не собирался жаловаться.

Леди Торпенгейм с дочерью держались чуть позади от Эвелин и Натана: достаточно близко, чтобы быть рядом, и достаточно далеко, чтобы не сливаться с американцами. Как только их имена были внесены в книгу, мать с дочерью тут же направились к группе знатных дам, отдыхавших на угловом диванчике.

Эвелин и не планировала быть представленной друзьям леди Торпенгейм, но всё равно, такой демонстративный уход задел её чувства.

— Я не хочу пропустить что-то важное, — сказала Эви. — Думаю, сначала мы пройдёмся по залу.

— Зря, — тихо ответил Натан. — Эти дамы и, особенно, их мужья многое решают. Тебе стоит попытаться пообщаться с ними. Будет полезно для наших целей.

Эвелин же собиралась подружиться или поругаться с прессой. Ей не хотелось прочитать ещё одну разгромную статью, вышедшую в неудачное время.

Девушка окинула зал взглядом в поисках своей цели…

Помощника режиссёра они заметили сразу же, как только вошли в зал.

Мужчина стоял у колонны с бокалом в руках и оживлённо что-то рассказывал высокой блондинке в слишком вычурном платье для этого места. Сесилия Бланш слушала его вполуха: взгляд у неё был скучающий и раздражённый.

— Ах, мисс Харлоу, — обрадовался он, заметив Эвелин. — Рад вас видеть.

Сесилия посмотрела на новоприбывших гостей.

— Вы сегодня… необычно одеты, — заметила она холодно.

— Благодарю, — спокойно ответила Эвелин. — Я старалась.

Эвелин поправила легким жестом шляпку на голове.

— Ну, оставьте грусть, мисс Бланш. Он не пришел. — весело сказал помощник режиссёра, торжественно задирая бокал вверх.

Губы Сесилии сжались. А хитрые глаза просто испепеляли болтливого коллегу.

— Вам придется довольствоваться нашим обществом. — продолжал он наседать на девушку. — Лучше нас вам просто никого не найти!

— Ооо, тут то вы ошибаетесь. — Сесилия резко развернулась и ушла, даже не попрощавшись. Блондинка ловко сняла бокал с подноса проходящего официанта.

— Как жаль, — вздохнул помощник режиссёра с притворным сожалением.

— Она всегда такая? — тихо спросила Эвелин.

— Только, когда её забывают, — улыбнулся он. — Как объявила мисс Бланш, на этот прием она явится не одна. Но у её покровителя, видимо, нашлись другие дела.

Румяный помощник режиссёра с довольной улыбкой медленно и изящно накручивал свои усы. А к ним уже спешил режиссёр. Мистер Джонсон, очень похожий на своего помощника, но менее румяный, и не столь крупный мужчина. Обычный джентльмен, но от него за версту пахло дорогим одеколоном.

— Мисс Харлоу! Очарован! — он поцеловал Эвелин руку. — Лондон счастлив приветствовать вас!

Он посмотрел на Эвелин, бегло оценив наряд. Протянул руку агенту, но взглядом он по-прежнему исследовал толпу:

— Господин Торп, мы поговорим. Обязательно поговорим. Простите… буквально на минуту…

И просто потерялся в толпе.

— Нам бы последовать его примеру, что скажешь, Ви? — предложил Натан локоть давней подруге. — Газетчики справа от нас.

Натан указал на группу мужчин у окна.

— Особенно тот, с недовольным лицом. Это редактор.

Помощник режиссёра, оказавшись весьма догадливым человеком, представил американцев, собравшемуся у окна кругу людей.

— Хм. Эвелин Харлоу. Интересно. — мужчина смаковал, растягивал слова. — Позвольте представиться, Реджинальд Моран. Главный редактор газеты «Хроника».

Худой с немного крючковатым носом и в круглых очках, он напоминал Эви злую хищную птицу.

— Про вас, мисс, у нас в газете вышла статья! Отменная! Отменная! Читали? — восторженно спросил он, у окружавших его мужчин.

— Думаю, для большего успеха, можно было добавить пару слов о театре. Или о новой постановке. Под конец, о тяжелой работе девушек актрис. — Эви не смогла удержаться и высказала пару фраз, стараясь скрыть свое негодование, и разочарование из-за ужаснейшей статьи.

Редактор кивнул сухо, без улыбки.