— Где она?

— В своей комнате, отдыхает. Ты же знаешь матушку: она уже готова угрожать полиции…

— Нет. Мисс Харлоу. В какую комнату вы разместили её?

На этот раз Кэролайн посмотрела на него так, будто он окончательно потерял рассудок.

— Я не поселила её в доме.

Он взглянул на сестру с удивлением, которое почти сразу сменилось холодным строгим взглядом. Кэролайн ни раз видела, как таким взглядом Александр одаривал провинившихся рабочих или нерадивых баронов, сказавших явную глупость.

Но ей самой этот взгляд прежде никогда не доставался.

— Это наш семейный дом, Александр. Здесь остановилась наша мать — вдовствующая герцогиня. Повсюду слуги, врач приходит каждый день, сиделка, медсестра… полиция почти ежедневно обивает пороги. И если ты не способен подумать о собственной репутации и о нашей семье, подумай хотя бы о ней.

Александр молчал, а Кэролайн, испугавшись, что разочаровала брата, тут же попыталась смягчить ситуацию.

— Я отправила её в экипаже. Слуга проводил мисс Харлоу до самых дверей. А перед этим наш врач осмотрел её: девушка была напугана, но совершенно здорова. И, насколько я знаю, сейчас она ходит на приёмы, играет в спектаклях, танцует и веселится.

Кэролайн не знала, о чём думает брат, но заметила, как изменился его взгляд при мысли о девушке, которая продолжает жить обычной жизнью, пока он сам лежал на грязных кровавых простынях, разрываясь между жизнью и смертью.

— Поэтому, думаю тебе не стоит пока думать о ней, — неуверенно прошептала она.

Сестра надеялась, что сумела отговорить его от очередной глупости. И когда в комнату внесли бронзовую ванну, а камердинер направился к нему помочь встать с кровати, Александр лениво произнёс:

— Ты закончила?

— Нет.

Он вопросительно приподнял одну бровь.

— Я не могла поступить иначе. Ты же знаешь нашу мать?

Эвелин зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Облокотившись спиной на деревянное полотно, девушка устало закрыла глаза. Она потянулась руками к шее, пытаясь снять длинные нарядные серьги, украшенные камнями и почти касающиеся плеч, но замочки никак не поддавались.

Перед глазами всё ещё стоял зал, в ушах звучала музыка, а ноги гудели от бесконечных танцев. Она так устала быть не собой.

Девушка сняла белые атласные перчатки и бросила их на покрывало кровати. Избавившись от них, принялась возиться с английской застёжкой серёг. Потом расплескав воду по всей тумбочке, Эвелин наполнила таз и начала умываться.

Просто с ума сойти, сколько средств уходило на поддержание образа. Эви, как и богатые северянки Америки, а также знатные дамы Лондона, пользовалась лишь дорогой французской косметикой. Распустив волосы, Эвелин принялась искать расчёску. Пропавший предмет словно сквозь землю провалился.

А вот подозрительный экипаж, остановившийся у задних ворот дома, куда как раз выходили окна её комнаты, тут же привлёк внимание девушки.

Девушка уже нашла расчёску, распутала непослушные пряди, а карета всё так же стояла у калитки.

Эвелин уже собиралась переодеться, задуть свечу и лечь в постель. Но почему-то снова подошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы.

Карета всё ещё была там.

Эви внимательно всмотрелась в силуэт экипажа. Одинокий кучер сидел на козлах и ни разу даже не посмотрел в сторону калитки их дома.

Как долго он собирается здесь стоять?

Эвелин ещё несколько минут наблюдала за тёмными окнами соседних домов. Воображение тут же принялось рисовать собственные истории. Она уже представляла, как дочь одного из мелких дворян, живущих по соседству, выскальзывает из тёмного двора, где её встречает безумно влюблённый клерк, а затем они вместе бегут в Шотландию.

Как взрослой и рассудительной девушке, Эвелин следовало бы остановить такую глупость. Или хотя бы задать молодым людям несколько вопросов, отговорить от серьезной ошибки.

Прошло ещё полчаса. А карета так и не двинулась с места. У Эви зародились серьёзные сомнения.

Герцог не посмел бы пригласить её таким образом? Правда?

Да, она согласилась. Но ждала письма, цветов, вопроса о том, когда именно ей хотелось бы встретиться. Стоило признаться, она ждала ухаживаний.

Но каких ухаживаний можно ждать от раненого человека?

Вдруг он лежит в постели, и только-только пришёл в себя, сразу же отправил за ней экипаж? А она заставляет его ждать. Эви вновь отдёрнула штору.

Нет, он точно не повезет её к себе домой. Скорее всего ему уже лучше. Но почему он тогда не связался с ней раньше, не появился в обществе?

Девушка внимательно разглядывала карету. Экипаж был очень похож на тот, которым пользовался герцог, когда рассчитывал сохранить анонимность. Девушка начала вглядываться вдаль, пытаясь рассмотреть колёса, но из окна не могла увидеть нижнюю часть кареты.

Не похоже на наёмный экипаж. Эви ещё пристальнее всмотрелась в лицо кучера, но так и не смогла узнать этого мужчину. Девушка схватила плащ и направилась к двери.

— Я явно пожалею об этом, — тихо прошептала она, проходя мимо комнат Натана и Софии.

Но это касалось только её. Эви не верила, что с ней может случиться что-то плохое во второй раз. Каковы шансы? А рассказывать друзьям о своих отношениях с герцогом ей не хотелось.

Как только укрытая в плащ девушка приоткрыла калитку, кучер тут же спрыгнул с козлов и открыл перед ней дверцу экипажа. А когда она подошла ближе, всё с той же невозмутимостью протянул ей руку, помогая подняться внутрь.

Значит, всё-таки этот экипаж был послан за ней?

Эвелин сначала испытала облегчение от спокойной реакции кучера, но уже через несколько секунд полностью изменила своё мнение. Видимо, для этого слуги подобное поручение выглядело совершенно обычным и не вызывало никаких эмоций. Интересно, как часто он встречает дам ночью у их калиток?

С другой стороны, Эви и сама прекрасно понимала, на какую роль согласилась. И уж точно не нуждалась в осуждающих взглядах совершенно постороннего мужчины.

К удивлению Эвелин, через полчаса карета медленно въехала на территорию городского дома герцога, прокатилась по подъездной дорожке и вновь остановилась у парадного входа.

Девушка ожидала, что герцог уже снял отдельный дом или хотя бы номер в хорошей гостинице. Но никак не рассчитывала снова оказаться в его семейном особняке. Особенно теперь, когда здесь жили женщины его семьи.

Актриса не спешила выходить. Дворецкий, которого она помнила по прошлым визитам, учтиво постучал по дверце экипажа и приоткрыл её. На языке у Эвелин вертелось множество вопросов. Но было глупо надеяться, что даже самый невинный из них останется между ними. Поэтому Эви лишь аккуратно приняла предложенную дворецким руку, накинула плащ и поспешила внутрь дома.

Как только они благополучно миновали коридор, не встретив больше никого из слуг, дворецкий остановился у двери, постучал и, лишь получив разрешение войти, отворил её перед Эвелин. Девушка шагнула внутрь, Александр стоял прямо перед ней. Они остались одни в ярком свете газовых ламп.

Эви тут же заметила бледность его лица, которая придавала его чертам ещё большую аристократичность, скованность движений: он стоял, слегка опираясь на спинку стула. И только на лице всё ещё играла та самая дерзкая улыбка.

Сам же мужчина был рад увидеть её впервые после ранения. Александр сразу отметил, что на девушке нет ни единого украшения. Волосы не уложены в причёску, а лицо не покрыто косметикой, обычно так ярко напоминающей о её профессии.

Она даже не попыталась принарядиться ради него?

Александр хотел было предложить ей кресло. И он совсем не ожидал, что девушка так смело шагнёт вперёд и обнимет его.

— Я рада, что вы в порядке, — искренне прошептала она, едва касаясь его груди.

Он скорее видел, чем чувствовал, как её пальцы опустились к ране на боку. Эвелин внимательно всматривалась в тонкую ткань рубашки и сразу заметила тугую повязку, стягивающую его рёбра и живот.