В одном из них действительно зажегся свет. Эви подумала, что это, должно быть, комната герцога. Может, он пришёл в себя. Она с тревогой и любопытством всматривалась в освещённое окно.

Пожилая женщина с такими же глазами, что и у Александра, неотрывно смотрела на неё сверху. Эвелин неловко кивнула, здороваясь с матерью герцога.

— Карета уже готова.

Дворецкий снова подал ей руку, помогая подняться в экипаж.

Эвелин, зажав в руках резную ножку бокала, медленно прокручивала алую жидкость, наблюдая за маленьким водоворотом, созданным в стекле. Мысли всё чаще атаковали её: о ценности жизни, о масках, которые с такой лёгкостью носят аристократы. И, самое главное, о собственном безумном желании однажды обрести свой дом: стены и крышу, способные подарить ей чувство спокойствия и безопасности.

— Эвелин…

София слегка потрепала её за плечо, а затем кивнула в сторону джентльменов.

Но вместо того чтобы прислушаться к разговору, Эви посмотрела на издателя — близкого друга герцога, графа Уитфорда, которого так часто видели рядом с Ашмором на приёмах.

С серьезным выражением лица аристократ рассуждал о рисках и тяжёлых временах, а его язвительные замечания вынуждали слегка располневшего барона нервно теребить ворот рубашки и покрываться потом.

Все эти мужчины продолжали появляться в обществе, посещать приёмы и обсуждать дела, тогда как герцог уже целую неделю не показывался на людях.

А Эви всё это время просматривала каждую газетную вывеску, выискивая любые новости о нём, прислушивалась к беседам, приглядывалась к джентльменам. И это не осталось незамеченным для Софии.

— Эвелин…

София вновь выразительно кивнула в сторону джентльменов.

— Ещё одна забастовка, и половину фабрик в Лондоне можно будет закрывать, — раздражённо бросил один из лордов. Даже на расстоянии девушки уловили раздражение в его голосе.

— Рабочие совсем потеряли страх.

— Раньше такие вопросы решались быстрее, — заметил барон, крутя в руках последние газетные заметки, в которых София без труда узнала собственные статьи.

— Раньше не было газет.

— И социалистов, — сухо добавил граф Уитфорд.

— Именно поэтому сейчас не лучшее время держать весь капитал в промышленности.

Несколько джентльменов сразу повернулись к молодому предприимчивому сыну барона, который весело улыбаясь включился в круг.

— И что вы предлагаете? — спросил пожилой лорд, ещё недавно жаловавшийся на денежные проблемы.

— Золото.

— Африканские шахты? — скептически уточнил граф Уитфорд. — Ашмор сомневается в этом решении.

— Пока ваши рабочие громят оборудование, золото спокойно лежит в земле и приносит деньги.

В комнате послышались тихие смешки.

А Эвелин, услышав знакомую фамилию, невольно вздрогнула, а при упоминании рабочих тут же отвела взгляд. И это тут же приметила София: девушка сразу же взяла подругу под руку и отвела в сторону.

— Что с тобой случилось?

— Ничего.

— Не лги мне. Я видела, как ты вечером села в карету и уехала. А потом вернулась одна, в ужасном состоянии. И до сих пор ходишь задумчивая. Что произошло? Это как-то связано с герцогом?

София сыпала вопросами один за другим.

— Ничего не произошло.

— Я волнуюсь. У меня есть причины для беспокойства?

Софии редко удавалось точно уловить эмоции Эви. Иногда ей было невероятно трудно понять настоящие мотивы или честное мнение актрисы. И сейчас, глядя на абсолютно спокойное и безразличное лицо подруги, София вдруг поняла — это игра.

— Только не говори, что он с тобой нечестно обошёлся?.. — София тут же прикрыла рот рукой. Кажется, она сама испугалась того, что позволила себе сказать о герцоге.

Девушке было очень тяжело поверить, что мужчины-джентльмены, знакомые её семьи, способны на жестокость.

— Тише ты, — тут же цыкнула Эви.

— У нас с ним было общее дело, не спрашивай.

Обычно фраза «не спрашивай» вызывала у Софии лишь ещё больший интерес, и Эвелин уже видела, как в голове журналистки рождаются всё новые и новые догадки. Желая остановить её воображение, Эви всё же призналась:

— Ну хорошо. Я стала свидетелем того, как на герцога напали его бывшие рабочие. Со мной уже связывалась полиция, а он был ранен, и я, если честно, не знаю, что с ним…

— Почему ты не сказала?

Эвелин лишь пожала плечами, вглядываясь в глубину зала.

— А я-то думала, почему Кэролайн так легко простила ту встречу, — София вспомнила приём, на который Кэролайн, сестра герцога, не пришла, прислав записку в самый последний момент.

Журналистка мысленно перебирала все статьи и новости за последнюю неделю. И даже вспомнила полицейских, которыми, казалось, был наводнён весь рабочий район. София была уверена: что-то только должно произойти. А оказалось — всё уже произошло.

— Мы должны написать об этом? — неуверенно спросила София. — Мы же не можем упустить столько шансов.

— Не переживай, София. Я не вкладываю столь необходимые мне деньги в убыточные проекты. У тебя еще будет статья века.

Хоть голос Эви и звучал уверенно, София всё равно с трудом верила, что Эвелин — простая актриса, американка — действительно понимает, как устроен издательский мир и знает, что нужно предпринять, чтобы добиться успеха.

— Почему мы ничего не написали про шахты? — тут же спросила журналистка.

— Ещё не время, — ответила Эви, всё так же внимательно оглядывая зал. — Нужно дождаться влиятельного покупателя. А пока это лишь маленькие вложения баронов. Нам здесь ловить нечего.

София пожала плечами. Эвелин уже просила придержать несколько тем, и София, хоть и хотела осветить проблему, всё же была вынуждена считаться с мнением подруги, раз не могла её переубедить.

Александр оправился от горячки к вечеру четвёртого дня. Мужчина проснулся от застоявшегося запаха медицинских препаратов, пота и жжёных свечей. Он открыл глаза: всё двоилось и расплывалось, а тёплый свет нескольких свечей напоминал слабо светящиеся шары.

Решено. Сейчас он встанет, первым делом раскроет шторы и откроет окно, впустив так нужный ему свежий воздух.

Мужчина протёр глаза руками, упёрся в перину и попытался подняться. Но стоило ему сесть, как рана в животе тут же дала о себе знать резкой болью, а затем и голову пронзила тяжёлая пульсирующая резь.

Мокрая губка, лежавшая у него на лбу, скатилась на ноги. А холодная рука сестры тут же надавила ему на грудь.

— Не двигайся, — резко сказала Кэролайн.

Очертания комнаты всё ещё расплывались. В боку пульсировала тупая боль.

— Сейчас сиделка подойдёт. Она принесёт воды, бульон.

Александр попытался запахнуть разрезанную рубашку, которую, кажется, не меняли со дня ранения.

— Кэролайн, вели приготовить мне ванну.

Герцог снова попытался встать.

— Александр, куда ты? Сядь, пожалуйста. Доктор говорил, тебе нельзя вставать. И говорил, что горячая вода повредит твоей ране.

Кэролайн вновь мягко пресекла попытку брата подняться и почти умоляющим тоном прошептала:

— Я могу вызвать доктора и ещё раз всё расспросить… Но пока сиделка оботрёт тебя мокрыми полотенцами.

Он посмотрел на неё так, словно не мог поверить, что она действительно это сказала.

— Холодная вода, Кэролайн. И никаких полотенец…

Девушка, явно не согласная с таким решением, всё же дала распоряжение служанке, а затем снова подошла к брату. Александр внимательно всмотрелся в усталые глаза сестры, выбившиеся из причёски пряди, помятое домашнее платье. Как старший брат, он должен был успокоить её:

— Всё хорошо закончилось. Я встал, и тебе больше не нужно обо мне заботиться.

Он взял сестру за руку, и Кэролайн присела рядом с ним на край кровати.

— Ты не представляешь, как ты нас напугал. Когда тебя привезли… матушка…

Александр задумался, вспомнив произошедшее, и казалось, перестал вовсе слушать свою сестру.