Александр вновь и вновь не мог удержать взгляд: всматриваясь в это нежное и милое лицо, ему самому было трудно представить, как он в первый же день знакомства мог предложить такой невинной девушке постель.

Неловкость затягивалась, и каждый из присутствующих старался смотреть в стену или на пол.

— Как же так получилось? Как вы умудрились так повредить ноги? — решила вновь начать беседу Кэролайн.

— Ах, это… В театре высокая конкуренция, и мне не стоило оставлять туфли без присмотра.

— Ты должен посодействовать расследованию, — Кэролайн тут же посмотрела на брата, который ответил ей взглядом, явно давая понять, что она сказала и без того очевидную вещь.

— Не стоит.

— И вы так спокойно об этом говорите? — Кэролайн прищурилась.

— Это было ожидаемо. Рядовой вторник в жизни актрисы театра.

Кэролайн тихо усмехнулась, не воспринимая слова девушки всерьёз.

— Когда ты главная звезда театра, подсыпать крошку опасно, но как только внимание руководства переключается на другую, о тебе забывают. Никто не увидит проблемы в том, чтобы забрать и следующую роль.

— В этом слишком много… рассуждений. Кто-то подсыпал стекло — значит, он должен ответить, — вклинился в беседу Александр, идея прощения ему была непонятна.

— Вы не найдёте одного виновного. А наказывать всех… Мне потом работать в этом коллективе.

Эви слабо усмехнулась, а герцог не мог поверить, что такая сильная и дерзкая девушка готова простить и забыть.

Эвелин всё сильнее клонило в сон. Кэролайн, первой заметив усталость гостьи, показательно зевнула, прикрывая рот рукой, и указала на дверь:

— Уже так поздно, нам всем пора спать.

Девушка встала, проходя мимо брата, положила ему руку на плечо и направилась к двери. Герцог же и без намёка сестры понял, что ему тоже следовало откланяться, последовал за ней, но у самой двери остановился:

— Вам правда не хочется наказать виновных?

— Нет.

— Но я мог бы поговорить с режиссёром и директором театра.

Эвелин хитро прищурила глаза и с лукавой улыбкой посмотрела на него:

— Тогда пообещайте мне кое-что.

Александр, не задумываясь, кивнул. А Эви, как назло, замолчала: она внимательно осматривала его, словно подбирала правильные слова.

— Вы не будете вмешиваться в мои дела.

Герцог удивлённо посмотрел на неё, а в глубине души был возмущён. Сегодня он явно дал ей понять, что может и будет решать её проблемы. Своё поведение Александр и вовсе считал безупречным и никак не понимал, почему она отказывается от помощи.

И девушка, слегка смягчившись, добавила:

— Без моего разрешения… или просьбы.

Ранним утром Эвелин проснулась в гостевой спальне чужого дома в полной тишине. Она уже привыкла первым делом слышать гневный крик леди Торпенгейм. Женщина бывает недовольна практически всем: платьем, завтраком или поведением дочери Эдит.

Девушка прислушалась, но в этом доме стояла идеальная тишина: не разносились ни разговоры прислуги, ни ссоры хозяев.

Эвелин решила, что ей следует подождать здесь хозяина или его сестру. Не стоит лишний раз показываться ни слугам, ни другим проживающим.

Девушка поправила домашнее платье, так любезно одолженное Кэролайн. На столе она заметила кувшин с водой, салфетки и тазик. Эвелин знала, что в таких домах в первом ящике тумбочки обычно лежат мелочи для жильца — на случай забывчивости гостей, — и нашла набор щёток, зеркальце и даже зубной порошок.

Поэтому актриса смогла умыться, уложить волосы и привести себя в порядок.

Собранная и готовая покинуть дом, Эви присела на краешек кровати.

Время тянулось очень медленно.

Девушка уже придумывала разные повороты событий. Например, она могла бы попробовать незаметно удалиться через чёрный ход. Но такая попытка точно привлекла бы ненужное ей внимание прислуги. А босиком далеко не уйдёшь. И плаща, чтобы скрыть волосы и сделать себя неузнаваемой, тоже не было. Без помощи герцога она вряд ли найдёт экипаж, а спрашивать и привлекать ещё больше слуг ей не хотелось.

Поэтому Эвелин решила ждать.

Прошло ещё несколько мучительных минут. Сидеть без дела и без явного решения становилось почти мукой.

Если бы не болели ступни, она бы точно уже прошлась несколько раз вдоль комнаты. Но такой возможности не было, а накопившуюся энергию нужно было куда-то деть. Эви придвинулась ближе к тумбочке и открыла следующий ящик. Предсказуемо, в нём оказались маленькие тканевые салфетки и очень милый пакет с травами для аромата. Она открыла следующий ящик.

Ничего.

В комнате напротив кровати стоял и книжный шкаф. Читать ей не хотелось, но руки нужно было занять. Наряду с книгами на полках были и альбомы, похожие на наборы гравюр на разные темы. Эвелин очень любила такие собрания, особенно если они были посвящены искусству.

И Эви аккуратно встала, всё ещё ощущая колющую боль в ногах, и, сделав маленький шаг, вытянула альбом с полки. Как только он оказался в её руке, девушка тут же опустилась обратно на кровать, решив поберечь ноги.

Эвелин положила альбом рядом с собой и тут же открыла его.

Какое же разочарование она испытала: вместо коллекции Британского музея там оказались чертежи серьёзного альбома, понятные разве что математику. Девушка пролистала ещё несколько страниц, закрыла книгу, положила её на прикроватную тумбочку.

Она ждала появления герцога, бессмысленно смотря в одну точку.

В дверь постучали, и девушка тут же пригласила войти.

— Ах, вы уже не спите? — поинтересовался Александр, отмечая нервозность девушки: казалось, ночью, когда он держал в руках её ступни, она сидела расслабленнее.

— Да, и я уже готова ехать домой к мадам Торпенгейм.

— Готовы? — он посмотрел на её босые ноги.

— Вы вернёте мои туфли?

— Их не спасти. Я бы хотел предложить вам завтрак…

— Простите, но мне нужно идти.

Герцог ещё раз бросил взгляд на её ноги, попросил подождать ещё пару минут и вышел за дверь. Эви, нервно поглядывая в окно, искренне надеялась, что он её услышал и не пошёл отдавать приказ готовить завтрак.

Снова раздался стук, и герцог зашёл в комнату. В руках у него были уж очень старые сапоги и деревянная коробка. От его внимательного взгляда не укрылось растерянное лицо Эви, для которой всё это выглядело лишь набором предметов.

— Эвелин, это старые сапоги моей сестры, — он внимательно посмотрел на девушку и всё же счёл нужным пояснить. — У них очень мягкая кожа, они разношены и, скорее всего, не будут доставлять вам дискомфорта.

Мужчина подошёл вплотную к кровати, и не терпящим возражений голосом сказал.

— Кладите ноги обратно на кровать.

Эвелин всё ещё непонимающе смотрела на него.

— Я принёс вату и бинты. Думаю, у нас получится сделать что-то похожее на перину для ваших ног. Эви, ну же… — крайне заботливо сказал он, показывая рукой на кровать.

Эвелин, которая уже доверилась этому мужчине вчера, решила, что нет смысла теперь отказываться от помощи. Она тут же села на кровать, подняла ноги и даже сама потянула юбку на себя, открывая ступни перед ним.

— Это очень изобретательно, — сказала она, внимательно наблюдая за его действиями: герцог сначала промыл порезы, нанёс обезболивающую мазь, несколько раз обмотал бинтом и начал аккуратно подкладывать вату, закрепляя её повязкой.

Эви заметила, как между его бровями на переносице появилась морщинка, и проследила за его взглядом: мужчина заметил забытый ею альбом с чертежами.

— Извините, пока вас ждала, я взяла его вот с той полки.

Его лицо оставалось таким же серьёзным.

— Я думала, что это набор гравюр. Как только вы закончите, я верну его на место. Если честно, я очень люблю каталоги, которые иногда продают на выставках искусства. Знаете, с краткими пометками…

Эви чувствовала, что что-то не так, но герцог снова внимательно изучал её порезы, уже на другой ноге.

— И чем вам нравятся такие альбомы? — сухо спросил он, не отрывая взгляда от её ступни.