Поздоровавшись с Эдвардом Уитфордом, Александр понял, что друг слушает разговор дам с куда большим вниманием, чем его самого.

Мать Лидии громко восклицала:

— Не думаю, что состояние способно перевесить отсутствие родословной. В газете буквально написали, что господин Крайслер поднялся из простых рабочих. Думаю, он не знает ни как поддержать беседу, ни как держаться в обществе.

— Может, он даже не знает, какими приборами пользоваться...

— Но актриса очень красивая, не такая красивая, как Сесилия Бланш, но всё же… — тихо прошептала Лидия.

— На вкус и цвет, — вставил граф Эдвард Уитфорд с ехидной улыбкой.

— И всё же финансы — весьма важная составляющая счастливого брака, — осторожно заметил отец его будущей невесты.

— Конечно. Может, какой-нибудь обедневший аристократ и купится на эту историю и женится на девушке со столь сомнительными связями... — вновь вернула себе слово мать Лидии.

— А мы с вами безоговорочно доверяем этой газетёнке?

Граф Эдвард Уитфорд с улыбкой наблюдал за происходящим, а затем попросил у дамы газету и протянул Александру тонкие пожелтевшие страницы.

«Неожиданное открытие в театре на Друри-Лейн», — гласил броский заголовок.

На первой странице красовался портрет рыжеволосой девушки в роли Гертруды.

Он ещё не успел рассмотреть портрет, прочитать и одной строчки, но уже знал: речь шла об известной ему актрисе. Шестое чувство подсказывало: о чем бы не писали газеты, Эвелин каким-то образом замешана и в этой истории.

Портрет манил, неизвестность терзала, и герцог всё же принялся читать:

«Нашему изданию стало известно, что мисс Харлоу, американская актриса, обосновавшаяся в Лондоне и заслужившая любовь местной публики, приходится единственной племянницей успешному промышленнику Нового Света.

Господин Крайслер не обладает ни титулом, ни именем, отсылающим к великим предкам. Зато собственным трудом он построил заводы и состояние, которому могли бы позавидовать многие представители старинных лондонских родов.

В свете последних событий можно понять стремление мисс Харлоу не распространяться о своём родстве. Не каждая молодая леди, построившая удачную карьеру, захочет раскрыть тайны своего благополучия.

Впрочем, у театральной актрисы не так много шансов на брак с представителем высшего света. Однако подобные родственные связи могут открыть перед мисс Харлоу возможности, недоступные другим девушкам её положения: союз с молодым джентльменом скромного достатка или с преуспевающим клерком безупречной репутации.

Редакция издания искренне желает мисс Харлоу удачи и надеется, что судьба подарит ей достойный брак.»

— Простите, никто не видел Софию? — тут же поинтересовался Александр.

— Мне нравится ход твоих мыслей, мой друг.

Джентльмены уже собрались откланяться, как вдруг Лидия обратилась к ним:

— Простите, вы идёте за напитками?

— Нет, — коротко ответил герцог, продолжая осматривать комнату.

Девушка же с её большими невинными глазами явно ожидала другого ответа.

— Мы хотели найти леди Софию Эвердейл. Она большая поклонница публицистического жанра, и нам есть что ей рассказать, — учтиво ответил граф Уитфорд.

— Ой, как совпало, мне это тоже очень интересно. Публицистика, газетное дело... — неуверенно проговорила девушка.

Герцог же, явно подгоняемый новыми эмоциями, которые рисковали вырваться наружу, собирался оставить друга и Лидию. Он хотел как можно скорее найти Софию и расспросить её о статье. Граф Уитфорд, никоим образом не желая пропустить интересную беседу, с присущей ему наглостью наклонился к леди Лидии:

— Для герцога Ашмора очень важно мнение его матери. На вашем месте я бы остался рядом с вдовствующей герцогиней. Тем более что леди Блейкстоун и сама хотела видеть вас возле себя.

Софию джентльмены нашли в дальнем углу гостиной. Журналистка сидела на диване между двумя пожилыми дамами и выглядела совершенно несчастной.

— Мисс Эвердейл.

Она подняла голову.

— Мы хотели бы пригласить вас прогуляться по залу. Не окажете нам честь?

Пожилые дамы тут же зашептались: многие одинокие девушки проводят вечер без внимания кавалеров, а тут сразу два видных джентльмена увели одну особу. Под этот нравоучительный шёпот герцог, Уитфорд и София направились к террасе.

— Так что это было? — издатель взял инициативу в свои руки.

София тяжело вздохнула.

— Я не знаю.

— Не знаете? С каких пор вы перестали освещать протесты и рабочие забастовки ради устройства личной жизни американских актрис? После такой статьи кто-нибудь и правда может решить жениться.

София опустила глаза, а затем виновато посмотрела на герцога.

— Эвелин... Ну, то есть мисс Харлоу сама подготовила эту статью.

Издатель присвистнул.

— Не думал, что ваша газета разрушит сама себя изнутри, — сказал он, не скрывая злорадства. — И как только найдутся доказательства, вам, София, стоит быть готовой к тому, что последует поток разоблачительных статей. И мои газеты тоже не станут закрывать глаза на такую оплошность.

Девушка посмотрела сначала на серьёзное лицо герцога, потом на ухмыляющегося издателя. Она побледнела, а на глазах выступили слёзы.

— Я ничего не знаю. Статья уже вышла. Мне остаётся лишь надеяться, что в ней есть хоть щепотка правды.

— Успокойтесь, София. Может быть, всё не так плохо, — спокойно произнёс герцог, хотя думал уже не о ней. Он хотел как можно быстрее успокоить девушку и незаметно для всех покинуть этот приём.

Герцог просто не мог этого выносить: сначала муж, теперь состоятельный дядя.

Александр забрал из кабинета выпуск газеты, несколько рабочих писем, журнал и направился по коридору к выходу из дома.

— Мне стоит поинтересоваться, почему только две женщины в зале расстроены после разговора с тобой?

Герцогиня, ни на шаг не отставая, последовала за сыном.

— И куда это ты собрался в разгар вечера?

— Как куда? К своей актрисе, — ответил он и громко хлопнул входной дверью.

После напряжённого ужина в доме леди Торпенгейм наконец-то повисла тишина. Почти все обитатели дома разошлись по своим спальням.

К назначенному времени Эвелин, накинув халат поверх домашнего платья и собрав волосы в пучок, направилась в сторону библиотеки. По крайней мере, так мог подумать любой слуга, работавший в доме.

Но девушка вошла в другую дверь. В кабинете её уже ждал Натан. На столе перед ним лежало множество бумаг: газетные вырезки, несколько дорогих фотографий, зарисовки, копии документов и собственные заметки.

Мужчина устало потёр глаза.

— Не уверен, что смогу достать документы, — тихо произнёс он.

— Не уверен?

Казалось, они вот-вот подберутся к решающему моменту, и, как назло, всё начинало идти не по плану. Натан сжал переносицу двумя пальцами и не спешил отвечать на повисший в воздухе вопрос.

— Эвелин, я не уверен, что моих связей хватит... Мне отказали даже в архиве.

— А имя того полицейского? Мы можем его использовать?

— Эви, нет.

Девушка недовольно поджала губы. Она не хотела сейчас ссориться, но работа должна быть выполнена. Особенно теперь, когда Глория снова пропала. Эвелин злилась, она старалась не смотреть на своего агента и, отдёрнув штору, посмотрела в окно.

За воротами стоял чёрный экипаж.

Странно. Сегодня они не договаривались о встрече. Задёрнув штору, Эви направилась к выходу из кабинета.

— Ладно, я что-нибудь придумаю.

Но Натан тут же подошёл к окну и, посмотрев во двор, остановил девушку:

— Ви, если всё это зайдёт слишком далеко, мне придется позаботиться о тебе.

— Не называй меня так, даже наедине…

— Эви, я буду вынужден принять меры… — настойчиво повторил он.

— Ты о чём?

— Не изображай невинность. Может, пока ещё не все в этом доме заметили странный экипаж, так ненавязчиво подъезжающий к дому по ночам. Но это вопрос времени.