— Это тебя не касается. Тем более, возможно, мне придётся попросить его сделать твою работу.

— Я придумаю что-нибудь…

— Ты же сам сказал, что не сможешь.

Натан, не скрывая осуждения, тут же подошёл к подруге и сквозь сжатые зубы прошептал:

— Просто посмотри, кем ты стала...

На секунду Эви показалось, что, не выдержав такого оскорбления, она ударит его по щеке, желая стереть с лица этот презрительный взгляд. Но, взяв себя в руки, девушка отступила на шаг назад и, придав голосу уверенности, спросила:

— Кем? Разве не ты говорил, что я должна быть готова пойти на многое? Разве не ты подтолкнул меня к мести?

Натан ничего не ответил. Обойдя агента, девушка направилась к служебному выходу из дома.

Не самое лучшее настроение для свидания.

Но что поделать?

Эвелин лишь раз постучала дверным молоточком, как дверь тут же распахнулась. Девушка от неожиданности отскочила назад. Но и это было не самой большой причиной её удивления. Дверь открыл сам герцог Ашмор. С серьёзным лицом он схватил её за руку, втащил в прихожую и громко захлопнул дверь.

— Добрый вечер, дорогой герцог...

Только слова сорвались с её губ, как он тут же поцеловал её, заставив замолчать. От недостатка воздуха и его настойчивости Эви пошатнулась и попыталась оттолкнуть его рукой.

— Милорд...

Со стороны раздался удивлённый вздох.

Миссис Рейнольдс стояла с открытым ртом, прижимая платочек к груди.

— Ужин оставьте в столовой, — бросил герцог.

Затем, вновь вспомнив об Эвелин, которая успела отступить от него на приличное расстояние, он по-хозяйски обхватил девушку за талию, притянул к себе, подхватил под колени и поднял на руки. Эви, испугавшись, тут же схватилась за его плечи, а спустя мгновение уже просто повисла у него за спиной.

— Милорд...

Взгляд экономки был прикован к туфелькам, так неловко повисшим над полом. Миссис Рейнольдс моргнула.

— Милорд, ужин будет готов только через полчаса...

— Спасибо, миссис Рейнольдс. Нас устраивает такой расклад.

И на глазах у ошарашенной экономки герцог направился на второй этаж.

Честно признаться, женщина, несмотря на совсем недолгую службу в этом доме, уже начинала скучать и по требовательной вдовствующей герцогине, и по уж слишком падкой на эксперименты леди Кэролайн.

Как только экономка скрылась из виду, Эвелин, постучав пальцем по плечу герцога, сказала:

— Вы должны извиниться.

Герцог усмехнулся:

— Непременно. Миссис Рейнольдс и правда за последнее время увидела и узнала больше, чем за все годы службы.

Эвелин приподняла брови и закатила глаза. Ну конечно, он не мог видеть её лица. Девушка снова хлопнула его по плечу.

— Передо мной.

— Ага, конечно, — недовольно ответил он, крепче сжав её ногу.

— Это, конечно, очень трогательно, что вы уважаете чувства женщины, которая так долго работает в вашем доме. Но и перед девушкой, которую вы схватили как мешок с картошкой, стоит извиниться …

— Молчите, — тихо сказал он. — Ради вашей же безопасности.

Он распахнул дверь спальни и только там бросил её на кровать прямо на подушки. Эвелин почти сразу вскочила на ноги.

— Что на вас нашло?

Александр перевёл взгляд на тумбочку, на которой заголовком вверх лежал свежий выпуск газеты. Эвелин лишь пожала плечами.

— Так зачем вам понадобилась такая статья? — требовательно спросил он, опираясь руками на край кровати.

— Просто...

— Эви, я не куплюсь на такой ответ. Если вы рассчитываете, что найдётся какой-нибудь джентльмен, готовый жениться на вас после подобной статьи... — он осёкся.

Герцог вовсе не собирался объяснять своё поведение. И уж тем более оправдываться. Он ждал объяснений от неё.

— Эви, этот дядя вообще существует?

— Александр, вы в безопасности. У меня не было цели женить вас на себе.

Засмеялась она.

— Тогда зачем вам понадобилась эта ложь?

Эвелин, оперевшись на руки, села и начала медленно вытаскивать заколки из волос.

— Мы же договорились не лезть в личную жизнь друг друга, — произнесла она.

Голос Эви звучал обманчиво спокойно. Девушка неспешно отбросила последнюю заколку. Тяжёлые пряди упали на плечи, касаясь обнажённой шеи. Она подняла на него взгляд из-под ресниц и, улыбнувшись, поманила к себе. Её пальцы скользили по воротнику домашнего серого платья. Она расстёгивала пуговицы одну за другой.

Ничего более дерзкого и притягательного он не мог себе представить. А Эви, словно этого было мало, продолжала дразнить его. Она провела ладонью от обнажённой шеи вниз, закрыла глаза и откинулась на кровать.

— Прекрати, — приказал он.

Но Эви справилась с последней пуговицей и стянула верх платья с плеч, обнажая шею и грудь, скрытую лишь тонкой сорочкой, почти прозрачной в свете свечей.

Затем подалась вперёд и, встав на колени, потянулась к нему. Обхватив его за шею, притянула к себе и нежно коснулась губами его губ. После этого отстранилась и, не разрывая взгляда, провела пальцем по его груди, медленно опускаясь к поясу брюк.

Больше он не думал об их разговоре. Все важные вопросы просто покинули его голову.

Его охватили страсть и злость: на неё, на её вечные секреты, бесстыдное поведение и на самого себя.

Девушка попыталась расстегнуть ремень, но Александр грубо схватил её за запястье и сжал руку так, что она ахнула от неожиданности. Он рывком поднял её с кровати, развернул и толкнул к высокому напольному зеркалу у стены.

Эви упёрлась ладонями в холодную стеклянную поверхность, но не могла ни на секунду отвести от него взгляд.

Жгучее предвкушение тёплой волной прокатилось по её телу.

— Платье долой, — хрипло прорычал он ей на ухо, и его дыхание вызвало новую дрожь.

Платье с тихим шелестом упало на пол. Потом он схватил край её сорочки и резко потянул. Тонкая ткань затрещала, разрываясь от шеи до пояса и обнажая её спину. Он перебросил её волосы на плечо, открывая шею и лопатки. Его руки легли ей на талию, медленно скользнули вдоль спины.

Эви видела в зеркале, с каким жадным восхищением он изучает её. Он стоял позади: глаза горят, челюсть напряжена, а руки крепко удерживают её рядом. Наверное, ей стоило испугаться.

Александр сбросил с себя пиджак. Его ладонь легла ей на затылок, заставляя поднять голову и встретиться взглядом со своим отражением. Он грубо прижал её щекой к холодному стеклу.

— Смотри, — приказал он.

И она смотрела. Видела своё отражение: растрёпанные волосы, пылающие щёки, разорванную сорочку, едва державшуюся на руках и уже почти не прикрывавшую грудь. И смотрела на него: широкоплечего, почти полностью одетого, с сильными руками, с проступающими крупными венами.

Мужчина прижимался к ней бёдрами, заставляя почувствовать его желание и власть. Александр сорвал остатки сорочки, окончательно обнажая её тело. Его ладони легли на её тело. Эви выгнулась и застонала, умоляя о большем.

Его рука скользнула по её животу вниз. Пальцы хозяйничали везде, заставляя Эви вскрикивать и упираться лбом в холодное зеркало. Она услышала звон пряжки, шелест ткани, но не была способна открыть глаза.

— Посмотри на меня, — вновь потребовал он.

И она подняла взгляд на их отражение.

Он стоял позади. Одной рукой держал её за волосы, второй уверенно управлял её телом. Вцепившись в зеркальную раму, Эви больше не могла оторвать взгляд от мужчины. Его пальцы впивались в её бёдра, сжимая до красноты. Он был груб, и от этой грубости у неё подкашивались ноги.

Он откинул её волосы в сторону и прикусил плечо. Эви вскрикнула от неожиданности, но тут же забыла об этом, растворившись в ощущениях, горячей волной прокатившихся по телу.

Александр тяжело дышал ей в волосы, крепко прижимая к себе. Какое-то время они просто стояли так: тяжело дышали и смотрели на собственные отражения. Потом герцог медленно притянул её ближе, нежно провёл рукой по волосам и поцеловал в макушку.