— Я всего лишь переживаю, что ваш пример может оказаться заразительным, — поучительно произнесла леди Торпенгейм, понижая голос до едва слышного шёпота.

— Для кого? — с вызовом спросила Эвелин.

— Для юных дам.

— Ох, не волнуйтесь, — спокойно ответила Эви. — Традиционный уклад семьи, где муж решает все проблемы, выглядит куда приятнее и соблазнительнее, чем честный труд актрисы.

Беседа стремительно утомляла Эвелин, и подобный исход мог лишь отдалить их от задуманного плана. Девушка осторожно оглядела зал, пытаясь понять, сколько человек слышали их перепалку и многие ли мысленно поддержали леди Торпенгейм. Она чувствовала, как успех ускользает от неё.

Раздосадованная и уставшая, осматривая окружающих, она и сама не заметила, что за ней наблюдают с не меньшим вниманием.

Герцог Ашмор привык выбирать самых утончённых леди: скромных, сдержанных, ожидающих от него помощи и покровительства. Но сейчас его впервые заинтересовал образ, полностью противоположный привычным вкусам. Ему нравилась эта дерзкая, свободная, острая на язык девушка.

В его воображении она уже стояла рядом, опираясь на его локоть и опустив в пол глаза, позволяла ему заступаться за неё.

Эвелин, всё ещё раздражённая разговором, мельком взглянула в его сторону. Она почти физически ощутила на себе его изучающий взгляд.

Секунда.

И вновь — актёрское мастерство, не укрывшееся от наблюдательного взгляда герцога Ашмора. Актриса улыбнулась ему и чуть выше подняла подбородок, словно не было той беседы. Он же, как бы между прочим, отсалютовал ей бокалом.

— Устроивший такое заслуживает места в тюрьме! — громко бросил мужчина, пробираясь к бару. Он всё ещё прикрывался шляпой, словно толпа могла ворваться и сюда, и с раздражением оглядывал собравшихся. — Граф Уитфорд обязан проследить, чтобы ноги этого журналюги больше ни в одной газете не было!

Недовольный господин потряс кулаком перед собеседником, после чего оба удалились вглубь зала, прихватив с собой бокалы.

— Где же София? — тихо спросила Эви у Натана.

— Не нужно было связываться с ней, — сухо ответил он.

Эвелин недовольно посмотрела на него.

— Что? Я лишь сказал, что она слишком опрометчивая и не зрелая, — попытался оправдаться Натан, вновь привлекая её внимание. У них был план, и он это прекрасно помнил.

Агент схватил Эвелин за руку и, наклонившись ближе, прошептал:

— Ви, не все дерзкие девы заканчивают в психиатрических лечебницах. С ней всё будет в порядке.

— Следи за словами, — резко ответила девушка, не скрывая раздражения.

И именно в этот момент она заметила в дальнем углу зала двух уже знакомых ей мужчин: графа Уитфорда и не менее значимого в нынешней ситуации редактора Реджинальда Морана, которого в обществе называли просто Реджи.

— Ви, не нужно… — умоляюще прошептал Натан.

Но Эвелин уже направлялась к ним. С каждым шагом их голоса становились отчётливее, а интонации — всё более резкими.

— Извинений недостаточно, граф. Ваша газета…

— Написавший такое уже должен был оказаться в реке! — перебил другой голос.

Эвелин со всей присущей ей решимостью направилась к группе мужчин, которые так эмоционально обсуждали вышедшую статью и её последствия. Она уже распланировала, как подойдёт к окну, сделает вид, что её заинтересовал пейзаж, а затем останется лишь пожаловаться на беспорядки в городе. Девушка была уверена, её тут же включат в разговор.

И только Эви собралась приступить к своему плану, как перед ней промелькнуло нарядное платье другой актрисы, тоже приглашённой на этот приём.

— Как здорово, что вы здесь. И мы можем вдвоём прогуляться по залу, — мисс Бланш взяла Эвелин за руку в лёгком, почти дружелюбном жесте, и они вместе направились сделать небольшой круг по залу.

Сесилия сегодня пребывала в отличном настроении: на ней безупречно сидело платье, щёк коснулись дорогие румяна, а глаза буквально горели.

Растерянная Эвелин поражалась такой резкой смене поведения, но всё равно решила ненадолго отложить собственные планы и выслушать коллегу.

Мисс Бланш, явно довольная собой, двигалась лёгкой, покачивающейся походкой. На её шее красовалось ожерелье с крупными бриллиантами и огромным рубином по середине, а пальчики, поглаживающие камень, невольно притягивали к украшению ещё больше внимательных взглядов.

Эви давно заметила, что светловолосая актриса становится гораздо милее в присутствии джентльменов, а в жизни играет куда убедительнее, чем на сцене.

После дружелюбного обмена любезностями Сесилия тихо наклонилась к Эви:

— Позвольте дать вам совет. Иногда можно вкладываться в дело со средним уровнем успешности в надежде, что рано или поздно оно начнёт приносить прибыль. Но если такая контора уже десять лет на рынке и не имеет ни капиталов, ни связей, вы просто рискуете потерять своё время, силы и молодость. Особенно когда ваш «интерес» и сам активно выступает в поисках более выгодной партии.

Блондинка едва заметно кивнула в сторону Генри Дейтона, который, окружённый с двух сторон семейством Торпенгейм, уже с интересом посматривал на мисс Эдит, а затем подхватив юную особу под руку, направился к буфетной стойке.

— Ох, какой милый жест с вашей стороны. Но простая вежливость и отсутствие титула не портят этого джентльмена в моих глазах.

— Да бросьте. Можете прикидываться, что вы не такая. Но я наблюдала за вами очень внимательно.

Эвелин предполагала, что Сесилия Бланш может стать проблемой: девушка была по-своему умна. Её таланты, возможно, не простирались в научной сфере, но вот в вопросах жизненной науки Сесилия могла дать фору многим.

— Я лишь хочу поделить сферу интересов…

«Какой интересный поворот», — только и успела подумать Эви.

В этот момент, словно хозяин положения, им навстречу направился герцог Ашмор. Он улыбался широко, так что на секунду Эви показалось, что возможно, он всё-таки милый и приятный человек. Но чем ближе он подходил, тем острее казались его скулы, а в глазах вспыхивал хищный, недобрый огонёк.

И если Эвелин предпочла бы немедленно удалиться, то Сесилия, напротив, расправила плечи и вновь коснулась крупного красного рубина на своей шее. Она слегка приоткрыла губы и посмотрела на мужчину сквозь ресницы.

Эвелин, которой и без того было не по себе в присутствии герцога, теперь ощущала себя в самом центре какой-то непонятной ей истории.

— Сесилия, мисс Харлоу, вы обе выглядите чудесно. Не успел подойти к вам раньше.

— Ну что вы, — в достаточно свободной манере блондинка положила руку ему на пиджак, и Эвелин одновременно с герцогом проследила за этим движением.

— Я так рада, что вы к нам подошли… — нежно прошептала мисс Бланш.

— В театре, слышал, скоро будет новая постановка — «Офелия». Я правильно запомнил?

— Да, и нам обеим повезло быть задействованными. И вы, конечно же, будете на премьере в первом ряду, — мило хлопая ресницами, отвечала Сесилия.

Под его тяжёлым взглядом Эвелин замерла, не в силах отвести глаз.

— Дорогая мисс Бланш, и в роли кого я вас увижу в этот раз?

— Вы же знаете, лично для вас я готова исполнить любую роль, — не без намёка пролепетала Сесилия, облизывая губы.

Девушка казалась более хрупкой и нежной, чем обычно, и дышала так глубоко, что Эвелин казалось, что если она положит руку ей на грудь, то тут же почувствует бешеное биение сердца.

Ашмор же, напротив, выглядел абсолютно спокойным и, как казалось Эвелин, смотрел на неё чаще и строже, чем того требовала ситуация.

Не отрывая взгляда от Эви, герцог Ашмор взял Сесилию за руку, медленно поднёс её к губам и коснулся пальцев лёгким поцелуем, слишком неторопливым для обычного светского жеста. Он целовал её руку так медленно, что Эвелин стало неловко: её намеренно оставили третьей в этом странном треугольнике, вынуждая смотреть и чувствовать то, что не следовало.

— Сесилия, ты хотела шампанского? — спросил он бархатным голосом, по-прежнему смотря на Эвелин.