— Я пойду в полицию, расскажу о том, что нашёл тебя, что ты жива. Они пришлют врачей, тебе помогут.

— Не стоит. В полицию пойду я, если ты не выполнишь мои условия.

— Ты больна?

— Нет, я встречалась с Глорией, она мне многое рассказала. А потом её нашли мёртвой. Это твоих рук дело?

Эвелин нагло врала, самой было неловко признаваться, но талант и навык актёрства она использовала в реальной жизни намного чаще, чем на сцене. Конечно, она узнала Глорию, хоть та и растеряла свой напористый характер, а её острый взгляд поник. Она больше не видела в этой пациентке свою бывшую строгую домоправительницу, которая наставляла её жёстче любой гувернантки. Но поговорить она с ней не успела, а тех крох информации, которые они получили от доктора, едва хватило, чтобы сделать выводы о её здоровье.

— И что она тебе рассказала? Глория тоже больна, видимо, твоё тяжёлое состояние перекинулось даже на слуг.

Эви пожала плечами:

— Узнаем, если ты не выполнишь мои условия.

Девушка внимательно следила за его неловкими движениями рук, видела, как он сжимает челюсти, стараясь сдержаться. Но она знала точно: ничто так не раздражает, как спокойствие другого человека, когда ты зол.

Она вновь склонила голову, улыбнулась и тихо прошептала:

— Мне идти в полицию? Я знакома с одним детективом. Или ты подпишешь прямо сейчас чек, и я пойду в банк?

— У меня нет столько денег, женщина! — прокричал он.

— Ты же знаешь, я всегда говорю правду, ведь так учил мой отец? Помнишь его? Так вот, Глория написала мне письмо с признанием. Ты отдаёшь мне деньги, а я говорю, где лежит письмо.

Он всё ещё молчал, вынуждая Эви идти на новую ложь.

— Ну не могло всё сложиться так удачно для тебя, — добавила Эви. — Стоило мне вступить в возраст, когда наследство перешло бы ко мне, а не к дяде, как оба родителя погибли, а тут ты. Странно? Нет? Призраки? Ужасы дома?

— Я не знаю, о чём ты!

— Глория поделилась со мной всем. Больную женщину мучило чувство вины. А теперь я хочу услышать признание от тебя. Кажется, я этого заслужила. А деньги мне помогут выкупить дом.

— Виктория, ты больна, ты видела призраков! Кто тебе может поверить? С одной стороны — банкир с хорошей репутацией, с другой — пациентка лечебницы, влюблённая в него, которая придумала всякие глупости из мести?

Эви сделала вид, что задумалась, а потом направилась к выходу.

— Даже не знаю… Герцог Ашмор?

Дейтон шагнул за ней, девушка обернулась у самой двери. Ей было немного грустно, что она не справилась сама и даже здесь ей понадобилась не столько помощь герцога, сколько его имя.

— Возможно, многие и правда будут на твоей стороне. Но я думаю, что смогу убедить такого влиятельного человека, как герцог Ашмор, что с тобой что-то не так. А учитывая все его связи, я думаю, он сможет раскрутить этот клубок, — продолжала она.

— Все узнают не только про меня. Но и то, что ты душевно больна, Ви.

Он нагло скрестил руки на груди.

— Тебе бы не хотелось такой славы, дорогая?

— Хм, думаю, игра стоит свеч…

— Тебе никто не поверит…

Смех разнёсся по комнате. Они топтались на месте, разговор никуда не двигался. Эвелин чувствовала, как теряет нить: всё, что она отрепетировала, она произнесла. Но Дейтон словно был уверен в своей неуязвимости и правоте.

— Повзрослев, я понимаю, как глубоко был прав мой отец, — зло воскликнула Эви.

Он перестал смеяться.

— Ты беден, завистлив и ни на что не способен сам. Ты так хотел попасть в высшее общество, а они все смеются над тобой. Думаешь, я не вижу, как ты наблюдаешь за ними, как копируешь их действия, воруешь их слова? Дай угадаю: ты думаешь, что, украв все эти деньги, ты отправишься в Америку, представишься богатым джентльменом? Так у тебя не выйдет…

Он сорвался и подбежал к ней. Вена на его лбу так и вздувалась, он сжал кулаки. Эви чувствовала, как он нависает над ней, чувствовала эту угрозу, но понимала: нужно продолжать.

— Знаешь, эти богатые джентльмены на приёмах обсуждали, что в тебе есть одна вещь, которая выдаёт в тебе бедняка! У тебя никогда не получится быть таким, как они!

Эви собиралась открыть дверь, но Дейтон захлопнул её резким ударом.

— Какая вещь?

— Отойди!

— Какая вещь? — проорал он так, что Эви пришлось отвернуться и зажмурить глаза.

— Ты мне — я тебе! Ты убил моих родителей?

— Ви, отвечай на мой вопрос!

Эви лишь отрицательно покачала головой. А рука Дейтона пронеслась прямо над её ухом, кулак врезался в дверь.

— Я всего лишь повредил карету! Я просто хотел остаться с тобой подольше вдвоём! И они погибли! Вот такая удача!

— Что? Зачем?

— Не будь дурой! Ты уже была влюблена в меня! Мне нужен был брак…

Эви помнила тот вечер: её родители отъехали по делам, совсем ненадолго. Они должны были съездить в поместье к соседу и вернуться обратно. И стоило их карете покинуть двор, как в гости явился Дейтон, и она впустила его. Конечно, она тогда не ожидала, что они проведут так много времени вдвоём, ведь родители уже должны были вернуться. А после она была так рада, что он в такой момент оказался с ней.

Какая ирония. Эви не смогла сдержать ни слёз, ни смеха. Странное состояние накрыло её: она почти согнулась пополам, не в силах отдышаться.

— Ты просто жалок! Ты жалкий трус! Я всем расскажу!

Она смеялась ему в лицо.

— Сумасшедшая.

Он тут же схватил её за горло, ударил её спиной о стену и начал душить.

— Отпусти… — едва прошипела она.

Эвелин чувствовала, как её ногти впились в его руку, как ноги повисли в воздухе. Она просто не могла дотянуться до земли. Он давил на её шею так, что она не могла сделать вдох.

Эви посмотрела на дверь: почему никто не спешит? Ногой она ударила по двери, но Дейтон оттащил её от входа вглубь комнаты.

Девушка была уверена: он точно окажется в Тауэре. Она улыбалась, когда смотрела на него сквозь боль. Слёзы брызнули из глаз. Она царапала его всё сильнее. Одной рукой давила на его руку, другой старалась исцарапать ему лицо.

— Да умри же ты, — прохрипел он.

Темнота начала постепенно наступать. Она смотрела на лицо Дейтона. На его лицо.

Только не так!

Эвелин не могла и представить, что последним, кого она увидит, будет он. Закрыв глаза, она постаралась представить лицо дяди, но вместо него в памяти её всплывал другой человек.

Эви дотянулась пальчиками до бутылки, которая стояла на небольшой тумбочке, схватила её и со всего размаха ударила его. Осколки стекла разлетелись в разные стороны. Хватка ослабла, Эвелин упала на пол, с трудом заглатывая воздух. Девушка пальцами царапала деревянный пол, кашель словно застрял в горле, она не могла дышать.

Резкий удар — дверь отлетела с петель, вокруг замелькали шаги. Дейтона, который лежал перед ней, заслонила мужская фигура.

Знакомый тёплый голос успокаивал её. Тёплые руки гладили её по спине: узлы корсета ослабли, стало легче дышать. Чьи-то бережные руки подняли её, слегка раскачивая в объятиях. Эвелин с трудом открыла глаза.

— Александр, — прошептала она, потянувшись к нему рукой.

— Всё получилось. Офицер всё видел и слышал. Ты это сделала.

Только услышав эти слова, Эви расслабилась и закрыла глаза.

Сегодня на редкость над Лондоном сияло солнце, туман исчез, растворился, а прохладный лёгкий ветерок застрял в ветках деревьев, которые так заботливо укрывали от посторонних глаз маленький садик, примыкающий к дому герцога.

Эвелин нервно теребила пальцами край шёлкового платка, который закрывал её шею. Она посмотрела на своего дядю, который что-то рассказывал покрасневшей горничной, в обязанности которой входила забота о его здоровье.

— Он уже идёт на поправку.

За её спиной оказался Александр. Они так ни разу и не остались одни с момента происшествия.

— Спасибо вам за всё, — с трудом выговорила она. Эвелин изучала носки своих туфель, слегка увязшие в траве: девушке просто не хватало сил посмотреть своему собеседнику в глаза.