Эви ещё несколько минут просидела возле больного, сжимая его ладонь. Она осторожно наклонялась, прислушиваясь к его дыханию. Лекарство подействовало очень быстро. И дядя погрузился в сон.

Девушка прекрасно понимала, что время уходит и прятаться в этой комнате бессмысленно. Ей нужно было срочно решить все дела.

Доктор вновь приехал в полдень, осмотрел больного, утешил Эвелин, а в коридоре они вдвоем встретили герцога.

— Ему становится лучше, правда, доктор? — спросила Эви.

— Сердце бьётся ровнее, пульс прощупывается лучше. Попробуйте не волновать и поменьше беспокоить господина Крайслера. Скажите ему забыть обо всех трудностях и делах.

— Ох, он не такой человек.

— Уж постарайтесь, мисс.

Вместе с герцогом они проводили доктора, который выдал им запас капель и трав на две недели, во двор. Александр договорился, что врач будет навещать больного каждый день, хотя ни сам доктор, ни Эви не видели в этом необходимости.

В полной тишине они шли по двору рядом друг с другом, едва соприкасаясь руками. Эви ощущала эту близость физически, чувствовала сухой аромат одеколона, слышала каждый его шаг. Молчание становилось невыносимым.

Эвелин давно решила оставаться разумной девушкой. А идеалы и взгляды промышленников из Нового света, которые верили, что всего можно добиться, в том числе заработать авторитет и свободу, плотно засели в голове юной девушки. Она научилась ценить свободу и не стеснялась своего одиночества. Эви считала себя обременённой жизненной мудростью, преданной и растоптанной, неспособной больше ощутить глубокое чувство к мужчине. Девушка не думала, что простая страсть может вылиться во что-то серьёзное.

Она ошибалась.

Александр привлекал её не только физически. Девушка не смогла удержаться и бросила взгляд на его фигуру, уверенные шаги, скользнула взглядом выше, до груди, и вновь отвернулась.

Ей хватило сил признать свои чувства, увидеть все недостатки герцога и отказаться от него. Себя она любила и уважала больше, чем любого мужчину.

Но сейчас ей нужно было находиться в его доме, стараться не чувствовать себя особенной для него, видеть эту обманчиво неизменную заботу и удерживать любой свой порыв. Она точно знала: всё проходит, и эти чувства пройдут у обоих, ей нужно лишь подождать.

Поднимаясь по ступенькам, Эви всё же набралась сил и посмотрела герцогу прямо в глаза:

— Я благодарна и оплачу все причинённые вам неудобства.

— Не нужно…

Девушка под пристальным взглядом мужчины опустилась в глубоком реверансе. Герцог, едва касаясь её руки, как положено по этикету, взял её за пальцы и склонился в поцелуе. Лёгким движением большого пальца он погладил её ладонь и, не задержавшись дольше положенного, отпустил руку.

Как только они вошли в дом, она остановилась. Ей было неловко продолжать идти дальше с ним нога в ногу.

— Встретимся к ужину. Я попросил кухарку приготовить что-нибудь особенное: будет вкусное жаркое и ваш любимый десерт, — пояснил он.

Эви лишь посмотрела на него с удивлением. Она не могла скрыть своего сомнения: они никогда не обсуждали десерты, да и в целом она не любила признаваться в своих слабостях.

— Трижды в моём присутствии вы выбирали ореховый эклер.

Натан чувствовал себя намного увереннее в доме герцога, чем Эви: он не спал с ним, точнее, его присутствие в этом доме не было отягощено эмоциями. К тому же он винил герцога Ашмора в произошедшем и полагал, что тот вправе своим гостеприимством попытаться загладить вину.

Личный помощник актрисы расположился в библиотеке, занял один из дальних столов.

— Нужно действовать сейчас, — тут же сказал Натан, едва посмотрев на Эви.

Эвелин опустилась в кресло напротив него и посмотрела на лежавшие на столе записи.

— Ты не должна была выпускать эту статью! Я говорил тебе, какая это бессмысленная авантюра. И уж тем более тебе не нужно было связываться с герцогом.

Эвелин недовольно сложила руки на груди. Она проигнорировала вторую часть его фразы. Отношения с герцогом она точно не собиралась обсуждать с агентом, пусть он и был близким другом.

— Да, но я думала, что он испугается. Я написала фамилию своего дяди в статье. Всё было очевидно… А я думала он сам придёт ко мне.

— Нет, Эви. На наше счастье, он не понял, не обратил внимания. Нужно было действовать вместе с полицией.

— Ты сам говорил, что без доказательств мне никто не поверит. И пока у нас есть доказательства лишь мошенничества.

— Но, Эви, уже слишком поздно. Твой дядя уже здесь, он запретил и мне, и тебе ввязываться в это, и он захочет вернуться. Пусть будет хотя бы публичный позор, пусть весь высший свет узнает о его мошенничестве.

Раздался стук.

Эви развернулась и посмотрела в сторону входной двери. Герцог остановился на пороге собственной библиотеки. Он опёрся на дверную раму и не спешил входить, дожидаясь их ответа.

Вот оно!

Эви не смогла сдержать улыбку. Она смотрела на мужчину, которого старалась избегать весь день.

А ведь всё так просто.

Девушка посмотрела на Натана. Ей было интересно, думает ли он о том же. Но серьёзный взгляд и нервное постукивание пальцев подсказывали ей, что она ошибается.

Александр, который был готов медленно доказывать Эви свою искреннюю привязанность, растерялся. Он видел, как она посмотрела на него, как её лицо озарила светлая улыбка. Он перевёл взгляд на Натана, который, кажется, снова забыл, в чьей библиотеке сидит, и презрительно сверлил герцога взглядом.

— Натан, нам нужна помощь герцога Ашмора.

Для Александра эти слова прозвучали как слабая надежда вернуть утраченное доверие.

— Как вы смотрите на то, чтобы вложиться в золотые шахты в Африке?

Эти слова заставили его задуматься. Эвелин так беззаботно предложила ему рискнуть приличной суммой. И прежде чем он успел объяснить Эви, что, если она говорит о шахтах господина Дейтона, то никаких шахт, точнее золота там нет. Он всё узнал: его человек вернулся из Африки этим утром и успел доложить ему о столь хитром мошенничестве.

— Что ты задумала, Эви? — вскочил Натан.

— Ожидая крупную сумму денег, он не сбежит. А потом мы отправим письмо, и ему потребуется срочно избавиться от шантажиста!

— Хочешь шантажистом тогда буду я, у меня может получиться, — тут же сказал Натан.

— Боюсь, это нам не подходит. Ты не сможешь вынудить моего мужа сказать то, что нам нужно!

У герцога закружилась голова.

Какой ещё муж? — задавался вопросом он. Тут же вспомнил Эви и Дейтона вместе. Нет, он что-то не так понял.

— Эви, какой муж?

— Я же вам говорила, что была замужем. И что брак был неудачным.

— Ваш муж жив? Подождите… Дейтон — ваш супруг?

— На самом деле я не уверена, что можно называть мужем человека, который не узнал собственную жену даже после пяти лет разлуки.

— Эвелин, подождите…

Девушка поспешила в свою комнату, герцог за ней — глупо было ожидать, что Александр так легко воспримет эту информацию и не задаст никаких вопросов. Они остановились посреди коридора. В конце комнаты горничная вытирала пыль, с первого этажа доносился голос дворецкого. Блейкстоун без лишних слов открыл дверь гостиной, пропуская Эви вперёд. И, как и полагается, по правилам приличия, не стал закрывать дверь.

Эви отошла в дальний конец комнаты. Она старалась успокоиться, перестать измерять шагами комнату. Хоть она и была уверена в своей правоте, но чувство вины, так неприятно затерявшееся в её душе, заставляло признаться в своих ошибках:

— Да, я вам не сказала правду.

— Я даже не знал вашего настоящего имени.

— Разве оно вам было важно? Помнится, по нашей сделке мы не должны были задавать вопросов, — она тут же вспомнила его довольное лицо, когда он услышал обо всех этих условиях.

Но сейчас его раздражало любое упоминание об их договорённости, а само слово «сделка» заставляло его сжимать руки в кулаки. Особенно когда он вспоминал, какой большой удачей ему когда-то казались такие условия.