— Помогают блеснуть знаниями в нужный момент…

Он усмехнулся и, наконец-таки, посмотрел на неё. Эвелин продолжила:

— У меня в детстве был такой, точнее у моей матери. Выпуск о коллекции Британского музея, посвящен Древнему Египту. Множество богов, похожих и столь отличающихся от людей, их слабости и истории очень меня увлекали.

— Первая выставка об Египте?

Эви удивленно посмотрела на него— не думала, что он знаток искусства.

— Мне кажется, нет. Вторая, в тот раз они привезли сфинксов и саркофаг.

Герцог повторил все действия со второй ногой, поставил сапоги у кровати, предварительно расшнуровав их, и подал ей руку.

— Извините. Я не хотела, — тихо прошептала она.

— Что?

— Если бы я знала, что эта книга является чем-то личным для вас, я бы не брала её.

Эви, хоть и понимала, что обычно в гостевых комнатах не хранят ничего ценного, всё равно чувствовала свою вину: не так она хотела отплатить за гостеприимство.

— Даже если бы я могла прочесть что-то, я всё равно ничего бы не поняла.

Александр проследил за движением её плеч и всё же протянул руку к альбому, открыл его на первой странице, подвинулся ближе к Эви, слегка касаясь её плеча:

— Это первая паровая машина.

Герцог Ашмор положил альбом ей на колени и быстро пробежал глазами страницу. Он подвинулся к ней так близко, что девушка щекой чувствовала его дыхание. Пальцами Александр провёл по рисунку, а затем начал тихим, спокойным тоном объяснять:

— Кочегар вот сюда засыпает уголь…

Он провёл пальцем по странице и поставил вторую руку прямо за её спиной.

— Вот в этот цилиндр поднимается пар. На самом деле пар очень плотный, и под давлением толкает поршень…

И Эви, ещё вчера уверенная, что если мужчина ночью явится к ней, то она будет отбиваться и даже кричать. Несмотря на то, что это его дом, она уверенно и безапелляционно выставит его за дверь. Девушка точно решила, как будет отвечать на посягательства и недвусмысленные предложения. Была готова, ждала и из-за переживаний спала очень чутко.

Сегодня же её чувства были совершенно другими.

Может быть, его доброта и учтивость так повлияли на неё. А может, потому что герцог к ней определённо остыл.

Эвелин, под влиянием бархатно-низкого тембра его голоса, пробирающего взгляда, постепенно начинала краснеть, ощущая, как горят её щёки. Она наблюдала, как его длинные пальцы скользят по чертежам. Чувствовала, как расстояние между их телами сокращается. Сердце начинало биться быстрее, а дышать становилось всё тяжелее.

Она пыталась напомнить себе о принципах и о том, как собиралась поступить ещё вчера.

— Эви?

— Да… — девушка невольно сглотнула, неуверенно подняла глаза: сначала на лукавую улыбку, а затем поймала его взгляд.

Вот сейчас, — подумала она, ожидая от него первого шага…

— Поршень… вот эта деталь, — он указал пальцем на маленький клапан на краю трубы.

Девушке казалось, что он видит её насквозь. В её голове зародилась странная мысль: будто, касаясь её, он чувствует ход её мыслей… Но больше не заинтересован в ней. Её одолели сомнения и стыд.

— Поршень приводит в движение колесо, а дальше уже колесо вращает прокатный вал…

Александр смотрел на Эви, она же, неловко отводила взгляд, смотрела в пол.

И всё же герцог старался сохранять спокойный вид. Александр придвинулся к ней так близко, что рукав обжигало в месте, где он касался её руки, телом чувствовал неровное дыхание девушки.

Рассказывая, он водил рукой по её коленям и сквозь тонкий лист бумаги ощущал исходящее от неё напряжение. Ему ничего не стоило надавить ладонью ей на живот, и увлечь на кровать.

Но он продолжал говорить. Хотя и был уверен, что она его не слушает.

Сохранив самообладание и даже уловив лёгкое разочарование на её лице, он встал с кровати и протянул ей руку:

— Пойдёмте, наёмный экипаж уже ждёт нас.

Он не хотел преждевременно рисковать.

Для Эви дорога до кареты прошла как в тумане. Девушка, испытавшая столь сильное влечение и увидевшая безразличие на лице человека, который так долго добивался её внимания, не могла понять, как себя вести.

Эвелин вновь и вновь убеждала себя, что если он ведёт себя как джентльмен, это не значит, что он изменился.

Может, он в своём доме такой? Сестра на него повлияла? Спешит?

А может, дело в том, что она ему безразлична?

Порезы и тяжёлый день сломили её дух?

Эви, долго пытавшаяся разобраться в причинах своих чувств, решила отвлечься, забыть о герцоге и подумать о чём-то другом.

Уже в пути, в карете, она посмотрела на Александра и спросила:

— То есть получается, что машина может поднять что угодно?

— Что? — теперь пришёл черёд герцога отбросить свои развратные мысли и внимательно посмотреть на девушку.

— Ну, под действием пара ваша машина крутит прокатный вал?

— Да.

— А может поднимать пресс, приводить в движение… не знаю… например, пилу? Может тащить любой предмет, привязанный к ремням?

— Да, конечно. В этом и гениальность этой машины…

— Я бы и сама такую сломала…

— Эви, вы о чём? — растерянно спросил он.

Девушка, в свою очередь, ухмыльнулась, а потом, краснея ещё сильнее, чем в гостевой спальне, сказала:

— В газетах постоянно пишут, да и источники сообщают, что ваша машина несовершенна: она ломается каждый раз…

— Да, но прогресс не стоит на месте, и мы скоро решим этот вопрос… Но почему вы сказали… — он осёкся и, начиная вникать в сказанные слова, заинтересованно посмотрел на Эвелин.

— Вы буквально подтвердили, что машина может заменить практически всех людей на вашей фабрике…

— Но останутся те, кто будет подсыпать уголь… — сказал он, уже уловив её мысль.

И всё же, заметив в её глазах огонёк, он тихо, без особой необходимости, попросил:

— Эви, объясните.

И Эвелин тут же оправдала его ожидания. Девушка сама наклонилась вперёд, так близко к нему, что их разделяли всего несколько дюймов; её глаза блестели, щёки горели. Она сама положила руку ему на колено и уверенно сказала:

— У вас ломается машина, которая способна лишить работы всех мастеров на вашей фабрике. Может быть, я и ошибаюсь, но на месте этих людей я бы своими руками ломала вашу машину вновь и вновь …

За короткую поездку Александр понял две вещи: причину поломок на его фабрике и ключ к тому, как быстро получить Эви в свою постель.

Раньше Александр предпочитал не делиться своими мыслями с неподходящими людьми: теми, кто не имел должного опыта или знаний, чтобы обсудить или предложить решение. Для него такой разговор сразу же попадал под графу «бессмысленная трата времени». Но сейчас, когда он увидел интерес в глазах Эви, он сам первым начал говорить.

Во многом герцог предпочёл бы проводить совместное время в карете по-другому, но раз такой возможности не было, стоило узнать друг друга и поговорить.

— Вы знаете, я с интересом смотрел на ваших земляков — Пончартрейн-дю-Детройт, — пояснил он. — Они уже вовсю разворачивают строительство подземных железных дорог, и Англия не может отставать, она должна быть первой. Я на многое готов ради этой цели.

Эвелин видела в его глазах дух азарта, соперничества и собственного превосходства. Такая уверенность одновременно восхищала и пугала её. Что-то хищное, звериное прослеживалось в его поведении.

— Я решил, что буду первопроходцем и уже начал переорганизовывать фабрики.

— Фабрики? — спросила она, акцентируя внимание на множественном числе.

— Конечно, я планирую установить машины на каждом своём производстве. Я вложил свои средства в труды исследователей, купил акции фабрик, принадлежащих знакомым, которые собираются пойти по этому же пути. Скоро всё будут делать машины: быстро и точно.

— А как же рабочие?

— Многие недовольны, протестуют. Прогресс сметает тех, кто не готов приспосабливаться.

— Но вы же не можете так рассуждать?