Девушка, обласканная таким вниманием, закивала с довольной улыбкой.

— Принеси тогда и мне, пожалуйста, виски, — добавил он, лишь после этого отпуская её руку.

Мисс Бланш гневно посмотрела на Эви, будто безмолвно напоминая о «сфере интересов», и, с покорно опущенной головой, молча направилась к бару.

Эви уже хотела последовать за ней, но герцог шагнул вперёд, преграждая ей путь.

— Я уже решил, что хочу с вами поговорить. Нет смысла убегать, Ласси.

— За две секунды вы умудрились сделать несчастными сразу двух женщин, — зло прошептала Эви, а её слова лишь вызвали у герцога улыбку.

Он смотрел на неё молча. Густое, почти осязаемое напряжение повисло в воздухе. Под его взглядом её кожа словно начинала гореть, а во рту пересохло.

— Вы что-то хотели сказать? — первой нарушила молчание Эвелин.

Он чуть склонил голову, пристально разглядывая её лицо. Герцог всматривался в её черты, изучал реакцию на малейшие жесты.

— Хотел понять, зачем вы продолжаете играть.

— Играть? — её бровь едва заметно приподнялась.

— Вы появились в этом обществе во всей своей красе. Привлекли внимание. Заставили говорить о себе, — он говорил спокойно, без тени улыбки. — А теперь изображаете недоступность. Вы слишком умны, чтобы не понимать правил.

— И что же это за правила? — холодно спросила она.

— Если я заинтересовался вами, партия уже выиграна. Нет смысла продолжать…

На секунду она действительно растерялась.

— Вы переоцениваете собственную значимость.

— Напротив. Я всего лишь трезво оцениваю расстановку сил.

Он обвёл взглядом зал.

— Посмотрите вокруг. Сесилия Бланш талантлива. Для неё снят дом. Её украшения оплачены. Она вхожа в высшее общество. Её будущее обеспечено. Театр получает финансирование. Все довольны. Чего ещё можно желать?

— Знаете, иногда этого недостаточно… — с трудом произнесла Эвелин, поражаясь его холодности.

— Я посмотрю вашу премьеру. А потом мы можем обсудить роли в Королевском театре. Театр — хорошая инвестиция в карьеру. Но только для тех, кто понимает, на чьи деньги горят софиты.

Эвелин почувствовала, как щёки заливает жаром, сердце бешено стучит, а следом волной накатывает ярость. Она резко развернулась и, не скрывая злости, бросила ему в лицо:

— Значит, по-вашему, всё продаётся?

— Всё имеет цену.

Её руки дрожали, но она изо всех сил старалась не выдавать раздражения.

— Некоторым женщинам, представьте себе, нужна семья. И муж, который будет заботиться о своей жене.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Так кто вам мешает?

Смысл его слов ускользал от Эвелин. То, что он предлагал, было полностью противопоставлено её представлению о семейном счастье и о том, как его искать.

— После расставания знакомства, возможности и карьера остаются, — его голос стал мягче.

Ашмор лениво скользнул взглядом по её фигуре.

— А если при этом вести себя правильно, заинтересованные лица могут поспособствовать удачному замужеству.

Она лишь глубоко вздохнула и отрицательно покачала головой.

Эвелин была готова ко многому. Профессия актрисы подразумевала общение с самыми разными людьми. Одни верили, что сыграть распутницу или завистливую женщину может только такая же по природе девушка, и переносили своё отношение от героини к актрисе.

Другие считали, что у актрис нет ума, хотя ради своей профессии они прочли куда больше книг, чем большинство дам в высшем свете. А самые недалёкие были убеждены, что всем актрисам необходимы покровители.

И, видимо, для герцога Эвелин придётся изобрести новую категорию, включающую всё это и многое другое, ибо таких людей, как он, она ещё не встречала.

— Лондон умеет быть щедрым к тем, кто умеет… радовать публику.

Пропустить явный намёк в его словах было невозможно. Эви взбесилась от подобного предложения. Она не понимала, как он может так шутить.

— Вы сейчас про зрителей или про вашу личную спальню?

— Вы же понимаете, что нужно действовать решительно, завоёвывать внимание нужных людей, чтобы получить большую выгоду.

— Тогда вы, герцог, будете очень удивлены, от скольких вещей я готова отказаться, чтобы сохранить свою честь и свободу!

Герцог считал, что понимает природу всех актрис, и, по его мнению, именно сейчас встретил достойную соперницу.

— Вы уверены, что справитесь без покровителя, Ласси? — произнёс он вслед удаляющейся девушке.

Простая задача.

Перед ними стояла простая задача.

Натан знал, что Эвелин слишком эмоциональна: в ней так и кричали чувство справедливости и максимализм, которые порой прятались за пережитками тяжёлого прошлого или бронёй из сарказма и остроумия.

Но почему именно на его голову выпала обязанность подчищать и контролировать все её порывы? Когда они снова останутся одни, он обязательно с ней поговорит, объяснит, как нужно поступать.

Агент актрисы сначала лишь проследил взглядом за девушкой, которая направлялась к владельцам фабрик, окружившим графа Уитмора и его редактора — этого бедолагу Реджи. Собравшимся не хватало влияния, чтобы надавить на графа, но вот доставать его они могли сколько угодно. Граф явно был не в духе.

Поэтому любые попытки Эви узнать хоть что-то о Софии Эвердейл Натан считал изначально обречёнными на провал.

А вот дальнейшего развития событий Натан и вовсе не мог предсказать. Сначала мисс Харлоу перехватила актриса из её же театра. Со стороны всё выглядело как милейшая встреча подруг. А затем к ним присоединился и герцог Ашмор.

Натан нервно провёл ладонью по волосам.

Именно такого внимания им следовало избегать.

Он перевёл взгляд на господина Генри Дейтона. Тот хоть и выглядел увлечённым беседой с юной леди Торпенгейм, всё же с интересом поглядывал на знатных и богатых мужчин.

Натан видел, как банкир прислушивается к разговору владельца банка с одним из баронов, как осторожно пытается присоединиться к группе мужчин, окруживших графа Уитфорда, и как всё чаще бросает заинтересованные взгляды в сторону герцога Ашмора.

И как только дамы семейства Торпенгейм удалились в туалетную комнату, а банкир остался один, а Натан оказался рядом с ним и, словно случайно, завёл светскую беседу:

— Любопытные времена, не находите? Ещё недавно трудно было представить, что мы окажемся в одном обществе с высшей аристократией, и при этом будем связаны общими интересами.

— Вы торопитесь. Между нами по-прежнему пропасть.

— Ну что вы, позвольте рассказать вам об Америке. Новый Свет сейчас ценит не чистоту рода, а деловую хватку.

Банкир заинтересованно посмотрел на Натана Торпа.

— Деньги и информация открывают любые двери. А ещё умение наблюдать. Даже такие, как мы, можем добиться многого. Как агент вам говорю.

Генри Дейтон засмеялся.

— Проверьте меня, — подначивал его Натан. — У вас же есть какая-то небольшая цель, которую можно решить за один день?

— Ну смотрите, у меня множество идей, доступ к информации и деловая хватка. Я хочу пригласить всех этих джентльменов к себе на приём, где смогу представить им свой фонд для инвестиций.

Натан хитро посмотрел на него.

— Не упоминайте про своё дело. А вот приёмы все любят. Просто пригласите их.

— Так это не работает. Вы переоценили свои возможности.

— Порядок решает. Смотрите: герцог Ашмор заинтересовался одной из актрис.

В этот момент титулованный джентльмен поднёс тонкую белую ручку мисс Бланш к губам и не спешил отпускать.

— Вы предлагаете строить всё на ревности герцога?

Натан едва заметно усмехнулся. А мистер Дейтон украдкой оценил рубин на шее мисс Бланш.

— Я предлагаю воспользоваться тем, что уже происходит. Видите, как долго он не отпускает её руку?

Дейтон кивнул.

— Допустим.

— Пригласите театральных критиков и режиссёра. Они падки на хорошую кухню и не упустят шанс обзавестись знакомствами. От банкира, к слову, всегда ждут не только вина.