С улыбкой он взял с подноса, который держала экономка, чашку свежего кофе, придвинул к себе тарелку с пышками, полил одну вареньем и с удовольствием съел её. Затем вытер руки салфеткой.

— Отличный кофе, миссис Рейнольдс. И передайте мои похвалы кухарке.

— Алекс, ты сегодня был крайне серьёзен. Что происходит?

— Всё в порядке.

Герцог Ашмор и граф Уитфорд вместе покинули джентльменский клуб и направились на одно из предприятий герцога.

Всю эту неделю парламент буквально трясло. Рабочие протестовали. К Софии и её маленькому изданию начали примыкать и другие редакции, выпуская всё более смелые и радикальные статьи.

Эдвард, хоть и был бездельником по натуре, понимал, что его серьёзная газета начинает уступать небольшим заметкам Софии. И это начинало его всерьёз беспокоить. Если граф Уитфорд всегда отличался осторожностью, то сегодня решил лично присоединиться к другу: осмотреть фабрику, поговорить с людьми, попытаться усидеть на двух стульях в столь непростое для страны время и выпустить собственную статью.

— Ты пропускаешь вечера в клубе. Пойдут слухи, что у тебя проблемы.

Александр хитро улыбнулся. Уж Эвелин он бы точно «проблемой» не назвал.

— Что смешного? Слухи о финансовом крахе ещё никому не помогали.

— Такие слухи уже есть?

— Нет... Но всем интересно, чем ты занят.

— Послезавтра схожу на премьеру в театр, покажусь людям во всей красе.

Уитфорд лишь пожал плечами. Искусство всегда интересовало его чуть меньше, чем сами актрисы. А в театре Друри-Лейн было не так много симпатичных лиц, и самые привлекательные уже были ангажированы герцогом.

Александр взял конверт, полученный от детектива. Просьбу Эвелин оказалось не так сложно выполнить. Доктор Митчел, как и работница архива, передали детективу все документы по весьма скучному делу.

Девушка, рано потерявшая родителей, подверженная истерии и обману чувств, несколько раз пыталась наложить на себя руки. В конце концов всё-таки добилась своего.

Александр достал газетные вырезки. С достаточно невзрачного изображения на него смотрела молодая девушка с белыми пшеничными волосами. Немного простовата на его вкус и слишком юна.

Семья среднего достатка, милый дом, молодой перспективный муж.

— Казалось вот, идиллия, — подумал он.

А потом смерть родителей, призраки, истерия, мания, больница. И вот уже молодой вдовец, любимец маленького городка, не в силах снова и снова переживать утрату, продаёт дом, небольшое семейное дело и покидает Батхэмптон.

Он бы тоже уехал.

Герцогу очень не нравилось то, что он читал в заключении лечащих врачей, и те выводы, которые напрашивались сами собой. Женщины вот так, из-за одной, несомненно страшной трагедии, могли легко потерять рассудок.

Стоило ему лишь отвлечься на собственные мысли, как он чуть не упустил важную деталь.

Александр ещё раз просмотрел заключение. В документе фигурировал не только доктор Митчел, но и его более молодой коллега Шарне. Несмотря на разногласия, оба доктора выступали за моральную, гуманную терапию и пять лет назад работали в одной клинике.

Именно на открытой лекции этих господ Александр совсем недавно встретил Эвелин и Софию.

Во что же вновь полезли эти юные леди?

— Что ты там читаешь? — вновь вырвал его из размышлений Эдвард.

— Старое дело.

Граф с интересом выхватил бумаги. Он бегло прочёл отчёт, изредка вслух зачитывая пугающие симптомы девушки: видения, истерики, буйное поведение.

— Может, и правда их стоит оградить от забот? Ну, девушек, я имею в виду. Большая трагедия, но призраки?

— И как же?

— Ну вот смотри. Знакомый нам пример. На месте графа Эвердейла я бы, например, запретил Софии издавать свою газету. Лишил бы её доступа к счетам и выдал замуж.

— Зависть — плохое чувство.

Хотя в чём-то Александр всё же признавал правоту графа.

— Ну вот ты же спишь с актрисой. И тебя не беспокоит, что такая обманчиво беззащитная София втянет твою любовницу в какое-нибудь серьёзное расследование? София сама не пойдёт в опасные места, а вот уговорить актрису, у которой страхов перед общественным осуждением и зависимости от мнения отца куда меньше, вполне сможет. А если они напишут статью про тебя?

Александр резко схватил Эдварда за галстук и потянул мужчину на себя.

— Ты не втянешь меня в свои разборки с Софией. Тем более в хитрости ей не обогнать Эвелин.

— Отпусти...

Граф, откашлявшись, оттолкнул руку герцога:

— Хватка у тебя ничуть не ослабла. Всё как во времена колледжа.

— Манипуляции у некоторых тоже не изменились с тех времён.

Едва герцог произнёс эти слова, как по улице пробежала девушка в наряде служанки.

— Что там? Ты уже и на милых мисси засматриваешься?

Герцог, не обращая внимания на друга, постучал по стенке кареты. Как только кучер остановился, он выскочил на улицу и последовал за девушкой.

Она всё удалялась. Волосы были скрыты под белым чепцом, наряд полностью прятал фигуру. Лишь в походке он улавливал едва знакомые движения.

Может, это не она?

Герцог хотел остановиться, но понимал: пока не узнает правду, сомнения будут мучить его весь вечер. А он так устал от недомолвок и тайн. И даже несмотря на то, что они вновь оказались в бедном промышленном районе, он, как Алиса в Стране чудес, бежал за белым кроликом.

Девушка, будто почувствовав преследование, юркнула в деревянный барак. Герцог замер перед входом, не решаясь войти. Обычно такие бараки были переполнены людьми.

Может, это чисто женский барак?

А может, там скрываются рабочие, обвинённые в организации протестов?

Он этого не знал.

Александр отошёл от входа и заглянул в маленькие тёмные окна, но так ничего и не смог разглядеть. Граф наконец-таки догнал друга и с тревогой осмотрел и барак, и узкую улочку, заваленную бочками, ящиками и прочим нехитрым барахлом местных обитателей.

— За кем ты так побежал?

— Не за кем.

Герцог уже собирался вернуться к карете, как из барака донёсся крик.

— Найди офицеров. Они должны патрулировать этот район, — приказал герцог и тут же шагнул внутрь тёмного барака.

1865 год — дата публикации книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Я не смогла устоять: очень люблю это произведение с детства.

Мой же текст не претендует на строгую историческую реконструкцию. Это скорее псевдоисторическая история, в которой ради атмосферы и сюжета я позволяю себе соединять детали и события из довольно широкого промежутка: примерно с 1830-х по 1890-е годы.

Александр шагнул внутрь. Сквозь старую деревянную дверь он вошёл в маленький тёмный коридор и, ощущая сквозь подошвы туфель холодный земляной пол, двинулся вперёд. Из одной из квартирок выскочила полная женщина и, опередив его, поспешила по коридору, явно узнав голос кричавшей девушки.

— Как же всё это надоело…

Закинув полотенце на плечо, тучная женщина заслонила ему проход, но уверенной походкой направилась вперёд. Она по-хозяйски отмечала каждую деталь, что, по её мнению, мешала всем проживающим. Герцогу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Не обращая на него внимание, женщина, громко постучала в одну из дверей. Выругавшись, открыла дверь и вошла в квартиру. Только она исчезла в дверном проходе, как оттуда вновь донёсся крик. На этот раз её собственный.

Александр тут же заскочил внутрь, став свидетелем непонятной сцены.

Женщина с полотенцем, прислонившись к стене, тяжело дышала, призывая Бога на помощь. Она схватилась за грудь, а её взгляд был устремлён к потолку. На полу лежала ещё одна девушка, намного моложе. Герцог успел разглядеть её чёрные спутанные волосы и обожжённое солнцем лицо.

Над девушкой, повернувшись к нему спиной, склонилась служанка в белом чепчике. Не обращая на него внимания, она похлопала незнакомку по щекам и тут же, обращаясь к женщине с полотенцем, дрожащим голосом попросила: