Начальник отряда — опытный и изрядно уставший полицейский — был измучен бесконечными протестами и внезапными нападениями рабочих. И сегодня ему пришлось прислушаться к перепуганному кучеру, ворвавшемуся в участок.

Ради безопасности своих людей стоило сначала отправить офицера проверить дом лорда, но рисковать он не мог. Если на улицах действительно был ранен герцог — реагировать нужно немедленно.

Не дай бог, умрёт.

Мужчина, внимательно осмотрел девушку, он не мог не заметить отчаянный взгляд, нервную дрожь в руках и её неопрятный вид: растрёпанные волосы, оторванный подол юбки, кровавые следы на рукавах.

Девушка совсем не выглядела спутницей герцога. Но, он должен был признать, что несмотря на отсутствие украшений и простое платье, она была слишком хороша для этого района.

Офицер кивнул младшим сотрудникам, и те осторожно обошли Эви, заглядывая в переулок. И тут Эвелин услышала ещё один резкий удар: герцог швырнул револьвер в сторону полицейских.

— Мужчина ранен… У него нож в боку…

Эвелин посмотрела на Александра. Он едва держался на ногах, начал медленно облокачиваться на корпус кареты. Эви хотела броситься к нему, но старый офицер, уже подошедший вплотную к девушке, остановил её. Двое молодых полицейских удержали Эви под локти, пока старший офицер направился проверить переулок.

Стоило ему пройти всего несколько шагов, как он узнал герцога.

Сам Александр Блейкстоун герцог Ашмор в рабочем квартале лежит на земле с торчащей из раны рукоятью ножа.

Эви услышала, как начальник полиции сдавленно выругался.

Младший офицер резко побледнел, узнав Ашмора, и невольно отпустил локоть Эви.

— Господи… Если он умрёт…

— Заткнись. Он в сознании.

Второй полицейский тихо выругался и тут же ударил юного служащего локтем под рёбра.

Ситуация изменилась мгновенно. Старший офицер начал выкрикивать приказы один за другим. Герцог сначала пытался идти самостоятельно, но вскоре вынужден был принять помощь. Его тут же подхватили под руки двое полицейских и помогли ему дойти до подъехавшей кареты, уже стоявшей посреди улицы.

Александр почти не реагировал на происходящее. А старший офицер требовательно встряхнул Эви за плечи:

— Давно?

— Я… я не знаю…

— Не знаете, что? Сколько прошло времени? А нападавшие?

— Они остановили карету… Они ссорились…

Эвелин сама слышала, как дрожал её голос.

Молодой полицейский изучил её внимательным взглядом: он не понимал, она была в карете или случайная свидетельница.

— А мисс? — негромко уточнил он у старшего. — Она с нами поедет?

Эви растерянно посмотрела на них. Она растерялась, просто не могла сказать вслух.

— Поедет, — донесся голос герцога из кареты.

Эвелин никак не могла оправиться от событий этого вечера. И теперь, сидя в карете в окружении полицейских, она игнорировала изучающие, осуждающие, любопытные взгляды окружавших её мужчин.

Она не могла перестать смотреть на Александра.

Карету трясло: колёса тяжело отбивали каменную кладку дороги.

Эви сидела напротив герцога, для которого освободили место. Двое офицеров поддерживали его с обеих сторон, стараясь смягчить тряску и не дать ему завалиться вперёд на резких поворотах.

Герцог то приходил в себя, то снова закрывал глаза, проваливаясь в забытье. Эви же без устали следила за ним. Она смотрела ему в глаза, а стоило Александру вновь прикрыть веки, как девушка тут же переводила взгляд на его грудь, стараясь уловить дыхание.

Карета остановилась перед домом герцога. Ворота были распахнуты. Кэролайн в обществе джентльмена, очень напоминавшего врача, стояла на крыльце, беспокойно вытягивая шею, выглядывала в сторону подъехавшего экипажа.

Слуги уже бежали к карете, поднимая многочисленные газовые лампы. Сестра герцога первой оказалась у дверцы, а доктор, не дав никому выйти, первым делом заглянул внутрь экипажа, оценивая состояние раненого.

Теперь настало его время руководить происходящим. Доктор велел всем выйти из кареты, быстро осмотрел рану и начал отдавать указания полицейским и слугам, объясняя, как правильно перенести его светлость в комнату.

К удивлению Эвелин, даже носилки уже были подготовлены.

Герцог, который ещё несколько минут назад собирался дойти сам, потерял сознание. Доктор, проверив пульс на шее герцога Ашмора, тут же заявил, что, возможно, так даже лучше. Вся процессия двинулась внутрь особняка.

— Осторожнее! — резко приказала Кэролайн, едва увидев брата на носилках.

Эвелин ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. В прихожей она остановилась и неловко замерла в углу. Сверху доносились голоса, но слишком тихие, чтобы Эви могла хоть что-то разобрать. Полицейские на улице, всё ещё ожидавшие своего начальника, громко переговаривались, и их голоса то и дело вырывались на первый план, заглушая тихий шепот господ.

— Мисс, не хотите пройти в гостиную? — обратился к Эвелин дворецкий.

Девушка лишь отрицательно покачала головой, не в силах отвести взгляд от лестницы. Эвелин не знала, сколько прошло времени, но, кажется, о ней забыли все, кроме дворецкого, который принёс ей стул из гостиной и маленькую чашку чая.

— Через пару часов я вернусь… Нужно захватить дополнительные медикаменты…

Кэролайн спустилась вниз вместе с начальником полиции и доктором, раздававшим указания. Эви тут же вскочила со стула и направилась к ним. Она посмотрела на полицейского, в руках которого был окровавленный нож. Тошнота тут же подступила к горлу. В комнате стало невыносимо жарко, словно весь воздух внезапно исчез.

Девушка схватилась рукой за спинку стула, едва удержавшись на ногах.

— Только не падайте в обморок, — сухо произнёс офицер. — Легче никому от этого не станет.

Доктор крепкой рукой подхватил её за плечи и усадил обратно на стул. Он продолжал осматривать Эвелин, под пристальным взглядом Кэролайн:

— Как она?

Доктор задумчиво пожал плечами.

— Возможно, нервное потрясение.

— Осмотрите и её тоже, — неожиданно приказала Кэролайн.

Мужчина тут же открыл свой чемоданчик, достал флакончик, смочил вату и поднес к лицу девушки. Резкий запах нюхательных солей быстро привёл Эви в чувство.

Доктор приложил сухую ладонь к её лбу, затем взял Эвелин за запястье, отсчитывая пульс. Врач хотел наклониться к её груди, но девушка остановила его:

— Я в порядке…

Кэролайн, пропустив её слова мимо ушей, снова вопросительно посмотрела на доктора. Тот, хоть и сомневался, всё же утвердительно кивнул.

— Как герцог? — Эви видела, что Кэролайн, хоть и выглядит уставшей, а её глаза мокрые от слёз, всё же не испытывает того ужаса, той истерики, которая живёт в сердце человека, уже потерявшего близкого. Но ей всё равно нужны были подробности, она не могла так просто уйти.

— Рана серьёзная.

Доктор снял очки, устало посмотрел на Эвелин и неожиданно добавил:

— Но повязка была наложена грамотно. И за мной послали вовремя. Сейчас главное — это пережить первые дни…

Эви понимала, о чём он говорит: первые дни горячки будут самыми тяжёлыми. Им оставалось только ждать.

Кэролайн неуверенно смотрела на девушку. Она до сих пор обдумывала слова брата, который велел уладить всё с полицией, позаботиться о девушке, а дальше лекарство доктора сделало своё дело и брат уснул.

И если начальника полиции она попросила не распространяться об произошедшем, то вот как поступить с мисс Харлоу, Кэролайн пока не знала. Но актриса, почувствовав неловкость ситуации, сама попросила заложить для неё экипаж и направилась к выходу.

Кэролайн вздохнула с облегчением. Завтра ей предстояло успокаивать мать, снова и снова обсуждать, как так вышло, что её единственного сына ранили в тёмном переулке. И хорошо, что в этот момент в их особняке не будет актрисы.

Экипаж подали почти сразу, и дворецкий заботливо предложил Эвелин руку, собираясь проводить её до кареты.

Уже на улице, спускаясь по ступеням, Эви всматривалась в тёмное ночное небо и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Поддавшись этому ощущению, она посмотрела на окна особняка.