— Как ваше ранение?

Александр совсем не собирался говорить о нападении и его последствиях. Какая-то часть его души и вовсе требовала как-то исправить этот ужасный эпизод. То, что именно эта девушка увидела его таким слабым, задевало его. Он хотел видеть в её глазах восторг, ожидание близости, страсть, а не тревогу и эту жалость, которая так явно читалась в её глазах.

А Эвелин и сама удивилась своей реакции.

Как она смогла просто подойти и первой обнять мужчину?

Но после всего, что они пережили вместе, после того, как она села в карету, вошла ночью к нему в кабинет, девушка предпочла быть честной с самой собой: Эвелин волновалась и не видела смысла это скрывать. Она хотела узнать, что сказал врач, как скоро снимут повязку, какие рекомендации ему дали.

И только девушка приоткрыла рот, собираясь задать все эти вопросы, как Александр неожиданно притянул её к себе.

Их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Он нежно коснулся губами её щеки, потом кончика носа. От такой неожиданной близости по телу Эви пробежала волна тепла. Александр отстранился, глубоко вдохнул и снова посмотрел на неё.

Эви чувствовала его решимость, но не отодвинулась. И герцог, словно прочитав это в её глазах, прижал еще крепче, заключив в ловушку. Одна его рука всё ещё лежала на её шее, он гладил её кожу, большим пальцем медленно выводя круги под ухом. Вторая рука опустилась на талию и остановилась там.

Он прижимал её к себе так крепко, что ей казалось: между их телами не осталось места даже для воздуха. Оставив в покое её шею, Александр запутался пальцами в её волосах и слегка потянул их назад. Эвелин пришлось приподнять голову, открывая ему шею.

Герцог коснулся губами её подбородка, затем нашёл на шее быстро бьющуюся жилку. Лёгкая щетина царапнула кожу, заставив девушку вздрогнуть. Эвелин подалась ему навстречу, вцепившись пальцами в ворот его пиджака. Но вскоре, поддавшись своим чувствам, сама скользнула ладонью по его боку, изучая очертания его тела.

Она была настолько увлечена этим мгновением, что не заметила, как случайно сжала его бок именно там, где под повязкой была скрыта рана. Он вздрогнул, сжал её талию чуть сильнее и сквозь зубы сдавленно выдохнул, лишь на секунду прервав поцелуй.

— Александр, — прошептала она, упираясь ладонями ему в грудь. — Александр, остановитесь.

Мужчина словно не слышал её, не отпускал, его руки всё ещё удерживали её тело, а взгляд был прикован к лицу.

— Остановитесь, — уже настойчивее повторила Эвелин и, воспользовавшись заминкой, немного отстранилась.

Эви тут же посмотрела на его бок. И это не укрылось от Александра.

— Эвелин, это не проблема, — тихо сказал он и снова попытался притянуть её к себе.

Но девушка упёрлась ладонью ему в грудь и внимательно изучала повязку, скрывающую его раны.

Она не может так оттягивать неизбежное, — подумал он, снова попытавшись заключить её в свои объятия.

— Ты приехала сюда сама, Эви. Значит, хотела быть со мной.

В его голосе впервые прозвучало сомнение.

— Эви, ты же не передумала?

Девушка отрицательно покачала головой. И Александр не сумел скрыть облегчения, смешанного с раздражением. Она по-прежнему думала о его ранении гораздо больше, чем о поцелуе.

— Посмотри на меня.

Он осторожно коснулся её подбородка и заставил поднять голову. Несколько секунд герцог внимательно всматривался в её глаза.

— Скажи, что ты не передумала.

В его голосе неожиданно исчезла привычная насмешка.

— Скажи это, Эви. И я обещаю, что позабочусь о тебе.

Эвелин засмеялась и, убрав прядь волос с его лба, сказала:

— Не хочу, чтобы из-за меня вам пришлось снова вызывать врача.

— Эви...

— Я не передумала. Но, если честно, предпочла бы другое место для встреч.

— Тебе не нравится мой дом?

— Дело не в этом.

Эви, наконец, освободилась из ловушки его рук, отошла на несколько шагов и опустилась в кресло.

— Где тебе было бы комфортно жить? В каком районе? — тут же спросил он.

— Пожалуй, я останусь у леди Торпенгейм.

— Эви, я куплю или сниму тебе дом. Ты сможешь там жить одна.

Это был лучший для него вариант: он всегда будет знать, где она находится, и в любой момент сможет её навестить. Небывалый прилив сил и возбуждения искрой пронёсся по его телу.

Он сможет приехать и утром, и вечером — получить то, чего так долго желал. Герцог уже представил, как нагрянет к ней ранним утром, став первым человеком, которого она увидит в этот день. Не позволит ей встать с постели, пока их двоих не покинут все силы. Он собирался провести рядом с ней всё утро, а может неожиданно заехать к ней днем в перерыве между делами.

В его фантазиях Эвелин уже ждала его. Она вечерами лежала на белых простынях широкой кровати в светлой комнате дома, который он снял для неё.

— Мне это не подходит…

Герцог, который в этот момент доставал бокалы из шкафа, развернулся и просто пригвоздил её взглядом.

— Эви, леди Торпенгейм не понравится, если я буду заглядывать к вам… скажем так, по вечерам…

— Вы можете снять дом, и мы будем встречаться в назначенное время. Например, воскресенье вам не подойдёт, это всё-таки семейный день, — Эви подумала о его матери, сестре и обязательном походе в церковь. — Пятница — день премьер, я могу сильно уставать. Четверг и среду, наверное, тоже стоит оставить для светской жизни.

Она говорила об этом так серьёзно, словно обсуждала расписание деловых встреч.

— Эви...

Девушка вслух перечисляла традиционное расписание лондонской аристократии в летний сезон. А герцог лишь поражался тому, какой спокойной и рациональной она может быть.

— Я думаю, раз в неделю, по понедельникам, мы можем встречаться в доме. Если вы снимете дом в районе попроще, то никто на нас и не обратит внимания. Вы же сможете посылать за мной карету в нужный час?

Александр несколько секунд молча смотрел на неё. Наверное, лучше согласится, а дальше он постепенно убедит её перевести все вещи, а потом она и сама не заметит, как поселится у него.

Он вспомнил нарочито яркий, разномастный дом леди Торпенгейм, заваленный самыми разными вещами, беспощадно съедающими пространство.

Найти что-то лучше не составит труда: просторные комнаты, светлые тона, библиотека, столовая, наполненная цветами. Герцог сможет обеспечить ей такую жизнь, от которой она сама не сможет отказаться.

— Эви, вы точно никогда не были чьей-то любовницей?

Щёки девушки заметно окрасились в розовый цвет. Она опустила глаза, подумала и сказала:

— Не была. И для всего высшего общества у меня не будет любовника. Мы с вами не встречаемся на приёмах, не ходим по закрытым ложам театров. Мы раз в неделю встречаемся в снятом доме, — упрямо повторила она.

— Раз? Может, четыре раза?

Эви посмотрела на него, не скрывая своего удивления.

— Давайте остановимся на двух. Для начала.

Александру нравилась эта игра, то, с каким деловым подходом она подошла к делу. Он знал: она хотела его, выбрала среди других аристократов Лондона своим первым любовником. Он с удовольствием наблюдал за её смущением и думал, как быстро сможет подобрать подходящий дом.

— Хорошо.

Александр поставил бокал на маленький столик напротив Эви. Едва заметно поморщившись, герцог опустился в кресло напротив девушки, сжимая в левой руке свой бокал.

— Значит, два раза в неделю мы встречаемся с вами. На общие приёмы вы не хотите ходить вместе?

— Да, верно. Для вас так тоже будет лучше. Вы сможете присматриваться к молодым дебютанткам, искать жену.

Герцог чуть не выронил бокал.

— Вы же не собираетесь встречаться с кем-то кроме меня? — его очень волновала эта тема, и он точно не собирался делить свою женщину ни с кем.

Эвелин лишь улыбнулась.

— Эви, я серьёзно. Вы не спите ни с кем, кроме меня.

— Хорошо, — тихо прошептала она.

И Эвелин снова удивила его. Она не требовала от него того же, не просила верности, которую он не мог ей обещать. Вместо этого продолжала гнуть свою линию: