«Еще не победа», — напомнила я себе. Сначала нужно разбудить Дию.

— Латиф, — я приглашающе кивнула в сторону спящей фигуры.

Латиф обогнул кровать, встав напротив Сорна. Сделав глубокий вдох, он опустил ладонь на лоб Дии. Плечи Сорна напряглись. Видно было, каких титанических усилий ему стоило не оттолкнуть Латифа прочь от своего Чемпиона.

— У него общая магия, — пояснила я. — Он может использовать её для исцеления.

Прошло несколько мгновений. Глаза Латифа стремительно двигались под закрытыми веками. Намса переступила с ноги на ногу, на её лбу пролегли складки напряжения.

Дия даже не дрогнула.

Тяжело выдохнув, Латиф открыл глаза и отнял руку.

— Я проверил каждый орган, каждый сосуд в её теле. Никаких физических недугов, мешающих ей проснуться, нет. Она в идеальном состоянии.

Хрупкое, взрывоопасное разочарование исказило черты Сорна.

— Хвала гробницам, что вы пришли! Прямо не знаю, что бы я делал без еще одной порции бесполезных сведений! — с тихим проклятием он оттолкнул кресло и вскочил на ноги. — Проваливайте, все вы. Вы не выполнили свою часть сделки. Убирайтесь отсюда, пока я не приказал хавага прикончить вас.

Я поднялась, на языке уже вертелись тяжелые оскорбления. Но прежде чем я успела выдать хоть одно, над нами раздался тихий голос:

— Возможно, я могу попробовать.

Майя шагнула вперед, сжимая дрожащими пальцами подол туники.

— Если дело не в телесном недуге, причиной её состояния может быть блокировка иного рода.

— Ментальная, хочешь сказать? — спросила Намса.

Майя кивнула.

— С вашего позволения, Ваше Высочество.

— Ты хочешь использовать свою магию, чтобы копаться в её разуме? Исключено.

Я соображала быстро. Наша возможность склонить Орбан на свою сторону ускользала с каждой секундой.

— В этом может крыться причина, Сорн. Эликсир, который мы пили во время третьего испытания, должен был погрузить нас в иллюзию. Яд Сорайи использовал магию, чтобы перенаправить видение, но поскольку у Дии магии нет, она не смогла последовать за ним. Она могла просто заблудиться.

Сорн сглотнул.

— То есть, если она потерялась — если она блуждает в собственном разуме, эта девчонка сможет вытащить её?

Отличный вопрос, над которым я как-то не задумывалась. Единственный раз, когда Майя при мне использовала магию, случился на обрыве — тогда она отсекла мое сознание, прежде чем я успела покалечить Эфру.

— Она наш палач, — подал голос Эфра. Заметив, как отшатнулся Сорн, он поспешно добавил: — Не то чтобы её сила ограничивалась одними казнями, конечно.

Если Эфра еще хоть раз разинет рот, я натяну ему нижнюю губу на затылок и выпну в ближайшее окно. Зачем он врет? Майя — палач Ураби. Подумать только! Благословенные кости Байры, удивительно, как Сорн еще не покатился со смеху.

Майя вскинула подбородок.

— Моя магия позволяет мне проникать в разум и обнажать самые глубокие, самые сокровенные страхи и секреты. Я могу изменять чужую реальность и убеждать разум в том, что он умер. Тело обычно следует за ним вскоре после этого. Моя магия убивает бескровно и милосердно. Это поистине одно из величайших чудес жизни — то, какой неведомой властью наш разум обладает над телом.

— Чудес, — глуповато повторил Сорн.

Я даже не пыталась скрыть шок. Она была лахвой. Лахвы не рождались уже две сотни лет, и никто особо не горевал, когда эта редкая магия угасла.

Должно быть, Ураби и Муфсиды бросили все силы на поиски Майи, едва прознав о её существовании. Лахва могла не просто читать мысли — при желании она могла перетряхнуть каждую мысль, которая когда-либо зарождалась в моей голове. Перекрутить и перекроить их под свои нужды, переставить всё внутри моего черепа, словно заскучавший родитель, двигающий мебель по дому.

Я облизала внезапно пересохшие губы. У меня накопилось слишком много тайн, чтобы держать подле себя лахву. Сколько раз она уже использовала на мне свою магию?

— Я никогда не использую магию без строгих указаний.

Я резко взглянула на Майю. Она прочитала мои мысли или просто лицо?

Кроткая, покорная печаль девочки почти растопила мое отвращение. Почти. Подобный тип силы презирали еще до того, как остальные королевства лишились магии.

— Ладно, — Сорн выдавил это так, словно проглотил осиное гнездо. — Делай. Но если ты навредишь ей...

— Я не причиню Чемпиону вреда.

Майя заняла место Латифа у постели. Её неуверенность испарилась, а тонкий пальчик, который она приложила к переносице Дии, оставался неподвижным. Я осознала, что в своей магии она уверена. Абсолютно.

Взгляд Майи сфокусировался в одной точке, став отрешенным, а в глазах закружились золото и серебро. Сорн растерянно моргнул при виде этого зрелища. Интересно, когда он в последний раз видел джасадскую магию во всей красе?

— Она одна на кладбище, — пробормотала Майя. — Вырезает имя на деревянном надгробии. Л. У. Б. Н. А.

— Лубна, — хрипло отозвался Сорн. — Её младшая сестра. Клянусь Авалин, ты действительно у неё в голове.

Внезапно Майя поморщилась.

— Она убивает своих родителей. С большим энтузиазмом.

Сорн ухмыльнулся.

— Моя девочка.

— Она искромсала их на куски за то, что они продали её сестру хавага, — пояснила я Намсе. Старшая женщина с тревогой наблюдала за Майей.

— Её собираются повесить. На шею накидывают веревку и затягивают, — цвета в пустых глазах Майи закружились быстрее. — Орбанский Наследник поднимается на эшафот.

— Она уложила нескольких моих хавага, прежде чем её поймали, — с гордостью вставил Сорн. — На казнь собралась огромная толпа, и отец приказал мне проследить, чтобы всё прошло как надо. Но я не ожидал, что девка размером с наперсток уложит моих лучших людей. Было в ней что-то... эта ярость в глазах... Я зауважал это. Я это понял.

— Орбанский Наследник приказывает снять веревку. «Казни сегодня не будет». Толпа неистовствует, — Майя наклонила голову. — Она без конца прокручивает этот момент. Веревка ослабевает. Наследник протягивает руку к её плечу. Толпа кричит. Снова и снова.

Майя вздрогнула.

— Пресветлый Сираук, она смотрит прямо на меня.

—Ты еще кто такая?

От этого прорычавшего вопроса вздрогнули все. Слова исходили от Дии, хотя её тело оставалось неподвижным, а глаза — закрытыми.

— Твой Наследник прислал меня исцелить тебя. Отравленный эликсир заставил твой разум замкнуться в самом себе. Похоже, он заставил тебя по кругу переживать худшие моменты жизни.

—Это не худшие мои моменты .

И снова её губы двигались, пока остальное тело пребывало в оцепенении.

— Понимаю, — Майя нахмурилась, заново оценивая увиденное. — Ах, — она неловко заерзала. — Она испытывала лютую ненависть к Наследнику на эшафоте. Она замышляла убить его, едва они покинут площадь.

Сорн продолжал ухмыляться как умалишенный.

— Но он оказался... обаятельным. Понимающим. Он приговорил к смерти хавага, убившего её сестру, и донимал отца, пока тот не изменил закон, чтобы опекун, продавший ребенка, отправлялся в Гарху.

«Гарху»? Я порылась в памяти в поисках термина. Сорн избавил меня от лишних усилий:

— Мясная лавка для обвиняемых в измене. Мы сдираем с них кожу заживо и отправляем шкуры родственникам. Затем их расчленяют и развешивают на крюках вдоль главной дороги. Псы съедают то, до чего могут дотянуться, а остальное гниет на солнце.

В памяти всплыл ироничный голос Арина:«Тебе стоит увидеть, что Орбан делает с предателями».

Майя продолжала, не замечая нашей интермедии:

— Он заставляет её чувствовать себя способной. Сильной. Она тренируется с его хавага и превосходит их всех. Он дает ей место во дворце. Но его внимание всегда дружеское. Словно он «гордый владелец призовой кобылы», — процитировала Майя. — Она недоумевает, почему его влечет ко стольким женщинам, но только не к ней.

Сорн отпрянул, словно от удара.

— Что?

— Но она безродная, и жизненные невзгоды стерли любую красоту, которой она могла обладать. Она решает, что свои чувства к Наследнику лучше держать при себе, чтобы не смущать и не обременять его.