В этой жизни я ничто не любила так сильно, как оказываться правой.

С ревущего водопада на нас летели брызги. Стоя по колено в воде у самого западного истока реки Хирун, промокшая до нитки, я наслаждалась триумфом, который согревал меня получше сухой одежды.

— Язнала , что вы именно так пробираетесь в горы и обратно!

Латиф нахмурился:

— Когда ты успела побывать здесь внизу?

— Когда пыталась сбежать, — буркнул Эфра.

— Когда Эфра решил посмотреть, как я утону, вместо того чтобы позвать на помощь, — одновременно с ним отрезала я.

Течение мягко подталкивало меня под колени, стремясь к краю обрыва, где речные потоки обрушивались прямиком в Море Сухна.

— Когда Сарих спас её, — вставила Майя, старательно игнорируя свирепые взгляды, которые мы с Эфрой на неё бросили.

Водопад грохотал за спиной, мощной водяной завесой отделяя нас от крутого обрыва в море. Впереди река змеилась под горой, уходя всё выше вглубь. Примерно через милю воздушный карман над головами, скорее всего, сузится до пары дюймов.

Если легенды не врут и Хирун действительно протекает под Пустынными равнинами, то правда ли и всё остальное? Действительно ли Ровиал спрятал реку в наказание Дании за удар по его королевству? Жители Орбана обречены на вечную засуху и зависимость от мелких ручьев только потому, что полноводную реку, питавшую всю остальную землю, от них скрыли.

— Вы используете лодку? — спросила я, оглядываясь по сторонам. — Или кто-то из вас умеет дышать под водой и поможет остальным?

Одна из Ураби, с которой я прежде почти не общалась, с плеском вышла вперед и откашлялась. Вода вокруг неё пошла рябью, и на поверхность поднялись шесть длинных теней.

— Насчет этого… — протянула Кензи.

— Да перестань ты орать! — взмолилась Майя. — Эфра, ты не можешь её успокоить?

Эфра вздрогнул:

— Я же сказал: я не стану применять на ней магию. Я скорее позволил бы ей забить меня до смерти на краю обрыва, чем рискнул столкнуть свою силу с тем ядовитым чаном мощи, что бурлит у неё внутри.

— Дай мне волю, — прошипела я, — и тебя до смерти забьет даже мотылек со связанными крыльями.

— Она в истерике. Я сам разберусь, — объявил Медхат и замахнулся, явно намереваясь дать мне пощечину.

Через две секунды он уже хрипел, хватаясь за горло, в которое я только что ему пробила.

— Эссия! — Намса перехватила мои локти. Я попыталась вырваться чисто для приличия, но, по правде говоря, мой крик уже давно перешел в хриплые ругательства, да и бить Намсу по горлу мне не хотелось. — Это не причинит тебе вреда. Кензи умеет управлять речными тварями. Ради этого мы и взяли её с собой, несмотря на её никудышные боевые навыки.

Кензи ахнула:

— Да я прямо сейчас с тобой схвачусь, Намса!

Глаза Намсы, так похожие на глаза Давуда, впились в мои:

— Дыши. Соберись. Мы никогда не подставим тебя под удар.

Бешенство медленно отступило, оставив после себя лишь слабость в теле и чувство стыда. Я не сразу высвободила руки из хватки Намсы:

— Она точно никогда не теряла над ними контроль?

— Никогда.

Кензи согласно кивнула. Она скрестила на груди тонкие, как спички, руки и выпрямилась:

— К твоему сведению, я была лучшим Укротителем рек в своем…

Я перебила её:

— И её магии хватит до самого дворца в Омале?

Кензи возмущенно фыркнула, но Намса кивнула:

— Она копила силы неделями, так что сейчас заряжена под завязку.

Что ж, придется поверить. Я наконец отстранилась от Намсы и, внутренне содрогаясь, заставила себя посмотреть вниз.

На меня таращились выпуклые глаза с вертикальными зрачками. Они принадлежали семи монструозным крокодилам, которые были вдвое шире меня и втрое длиннее. Ряды жесткой чешуи усеивали спины, переходя в угрожающие массивные хвосты. Шипастые гребни шли параллельными линиями по серо-коричневым пластинам прочной шкуры. Я постаралась не поморщиться при виде зубов, торчащих из сомкнутых пастей — слишком длинных, чтобы поместиться в челюстях.

Выдохнув, я залезла под плащ и нащупала пальцами дневник Бинара. Ключевая деталь всего путешествия — улика, на которую Ураби возлагали все надежды.

— До Омала мы доберемся за три дня. До дворца — за пять, — сказал Эфра. Его ехидный тон заставил меня ощетиниться; я искренне пожалела, что оставила своих крошек-китмиров прыгать на скалах. — Если только ты не хочешь неделями топтать Эссамский лес.

Лишних недель у нас не было. Но даже будь они в запасе, нам пришлось бы делить Эссам с Арином. Рано или поздно он меня найдет. Всегда находит.

Он предупредил, что придет за мной, едва я спущусь с гор, и я ему верила. Меня даже не удивило, что он знает мое местонахождение. Арин действовал методично, препарируя проблему так же, как Рори вскрывал лягушку под ножом. Он потратил годы на поиски Ураби и Муфсидов по всем королевствам и лесам. Оставался лишь один вариант.

— У тебя есть карта гор? — слабо спросила я. — Подробная карта?

— Несколько, но они далеки от завершения.

Он знал, где я нахожусь, просто не понимал, как до меня добраться.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя снова перевести взгляд на речных тварей. Один из крокодилов хлестнул кончиком хвоста, пустив волну брызг мне на ноги. Я вздрогнула. Я ведь летала на Сарихе. А эти крокодилы едва дотягивали до размеров одной его чешуйки. И всё же…

Содрогнувшись, я повернулась к Медхату. Я мельком видела этого человека в свой первый день в горах и сразу же захотела отрезать ему язык. Марек в свои худшие дни мог говорить несколько часов кряду, но Медхат… Этот джасадец обладал бездонным колодцем энергии и маниакальным желанием выплескивать её на каждого встречного глупца. Обманутая его юношеским задором и долговязыми конечностями, я дала бы ему от силы лет семнадцать, пока Намса не открыла секрет: он старше меня на восемь лет.

Всего пара минут в его оглушительно жизнерадостном обществе — и мне уже хотелось лечь и проспать неделю. Я ткнула в него пальцем:

— Если еще раз попытаешься меня ударить, я лишу тебя руки и скормлю её своим китмирам в качестве лакомства.

Все брезгливо поморщились. Но я продолжила, гордо выпятив грудь:

— А теперь, пожалуй, вам придется привязать меня к крокодилу.

До суши мы добирались шестнадцать часов. Шестнадцать часов под Пустынными равнинами, то выныривая, то снова погружаясь в воду, пока крокодилы плыли на пределе скорости.

Марек и Сэфа ни за что мне не поверят.

В глубине души я копила истории, которыми хотела поделиться с ними при встрече. Истории о жизни в горах, конечно, но и о том, что было до этого. Истории из детства и Уср Джасада. О Кровавом Саммите, Равейне и Ханым. Они ведь узнали, что я Эссия, всего за пару минут до того, как моя магия разнесла крыло Цитадели.

Стоило им узнать меня настоящую, как я тут же их потеряла. Какое поразительное постоянство.

Я выжала волосы в третий раз, поморщившись от ноющей боли в натруженных руках. Мы разбили лагерь на ночь на окраине Эссамского леса. Деревья здесь, на северо-западе, росли реже, чем я привыкла, и широкие просветы между ними казались черными провалами по всему периметру.

Мы вшестером сгрудились у потрескивающего костра. Майя раздала размокшие сэндвичи из фино — пышного хлеба, разрезанного вдоль и начиненного сыром гибна руми. Я не ела его сто лет. Потеря невелика: из-за слишком соленого вкуса и крошащейся текстуры этот сыр вечно сушил рот. Но еда есть еда, а я была голодна как волк.

Кто-то подсел ближе, бесцеремонно закинув руку на бревно у меня за спиной.

— Мне показалось, ты замёрзла. Если нужно, чтобы кто-то тебя согрел, уверяю, мои услуги еще никто не оценивал ниже чем «превосходно», — выдал Медхат. В его глазах, что были синее весеннего неба, плясали искры лукавства.

Я подозрительно прищурилась.

В его зрачках клубилось золото и серебро. Язычки пламени затанцевали на кончиках пальцев, скользнули к мозолям и потекли по линиям ладони, словно красные реки.