Получается, Арин стоял перед правительницей, заключившей Зинские соглашения. Перед предком Вайды.

— Она притащила тело во внутренний двор, Ваше Величество, — пробормотал один из гвардейцев, кивнув на всхлипывающую девушку. — Мы перехватили её прежде, чем она успела потревожить гостей, но кое-кто из слуг её видел.

— Как она миновала обелиск? — резко спросила Нафиса.

Точно. Четыреста лет назад Лукуб ещё не лишился своей магии. Если Арин правильно помнил, рубиновый обелиск изначально строился для того, чтобы подавать сигнал Рубиновым гончим, если со стороны Аюмского леса к Слонового Дворца поползет опасность.

Эпоха монстров тогда была в самом разгаре, а значит, никто не смел соваться в Аюм без крайней нужды, а Рубиновые гончие до сих пор патрулировали периметр дворца.

Арин замер, остро ощущая, на каком тонком волоске висит его самообладание.

— Вы убили его, — наконец выдавила плачущая девушка. Ей было от силы лет девятнадцать. В своем поношенном зеленом платье она выглядела в этих роскошных покоях совершенно чужеродно. — Я говорила ему не верить вам. Твердила, что нельзя безболезненно вытянуть даже самую малость магии. Вы разорвали его на куски. Забрали всё подчистую.

Нафиса медленно моргнула, её подведенные красным ресницы коснулись скул.

— Твой муж заключил сделку, и я свою часть выполнила. Ваша ферма ведь процветает, не так ли?

— Моя… ферма?

— К тому же, — продолжила Султанша, — его магия позволила выжить шести моим гончим. Шести! Тебе следовало бы гордиться им.

— Да проклянут вас Авалин. — Ярость вспыхнула в девушке, исказив ее юные черты злобным оскалом. — Тебя настигнет кара, лживая тв…

— Ну-ну. — Нафиса подняла руку.

При виде кольца на её среднем пальце Арин невольно сделал шаг вперед.

Кольцо Вайды.

— Если хочешь вернуть мужа, — произнесла Султанша Нафиса, — ради всего святого, дорогуша. Забирай.

В глазах Султанши Нафисы разлилась белизна, очерченная пылающим красным ободком. Её магия не бурлила, как золото и серебро джасадцев, а раскрывалась, точно лепестки ядовитой розы.

«Это моя любимая часть», — заметил Уайд.

Гнев мгновенно сошел с лица девушки, словно старая змеиная кожа. Она лучезарно улыбнулась изувеченным останкам мужа:

— Хани! Ох, глупый ты мой. Я так за тебя боялась.

Она обхватила пальцами разбитую голову супруга, и осколки его скул пронзили ей ладони. Но улыбка не сошла с её лица, когда она припала губами к проваленной чаше его лица, осыпая ее поцелуями. Кристаллизовавшаяся кожа рвала ей губы и щеки, но окровавленная улыбка оставалась прежней.

«Милосердная участь. Султанша могла бы сотворить иллюзии куда страшнее».

Девушка не останавливалась, пока лоскуты её собственной кожи не повисли на трупе мужа. Арину оставалось лишь смотреть на это, оцепенеть от отвращения, пока обломок ребра не пробил несчастной правый глаз. Она рухнула на труп, наконец обмякнув.

Султанша Нафиса брезгливо фыркнула, глядя на тела.

— Выясните, указал ли он близких родственников для управления фермой. Если нет — забейте скот и сожгите дом. Моим гончим нужно новое логово.

Она повернулась, и подол её роскошного платья прошелся по крови, растекающейся по ковру.

— Вышвырните их из моего дворца.

Арин двинулся за ней в коридор.

«Цыц-цыц-цыц», — пригрозил Уайд.

Пол под ногами Арина просел, осыпаясь, как песчаный замок. Он физически ощущал вокруг себя магию Муфсида — её маслянистый, тяжелый след лип к коже.

Уайд застонал:«Ты так помешан на своих правилах и логике, верно? Не переживай, ты всё ещё вытягиваешь мою магию. Просто куда медленнее, чем мог бы, потому что большую её часть я направляю на пространство вокруг, а не на тебя самого. Но я Костопряд Королевских Династий, и тебе предстоит увидеть ещё очень многое».

Земля под ногами Арина снова затвердела. Борясь с подступающей тошнотой, он уперся ладонями в бедра.

Когда он выпрямился, то обнаружил, что стоит в паре дюймов от собственной матери.

Королева Исра сидела на самом краю длинного стола. Её пальцы нервно терзали ткань платья на коленях, сминая гладкий шелк. Солнечный свет мягко ложился на её смуглую кожу. На шее покачивалась изящная цепочка с гербом Низала. Платье сидело идеально, но судя по тому, как Исра то и дело оттягивала ворот, оно душило её.

Арин с трудом перевел дыхание. Перед ним стояла не безжизненная каменная статуя. Она была настоящей.

Чье это воспоминание?

Под столом чья-то рука, усыпанная перстнями, сжала запястье Исры столь крепко, что её мечущиеся пальцы свело судорогой, и они замерли.

Равейн едва заметно отстранился от жены и лучезарно улыбнулся сидевшим напротив. Время ещё не успело наложить отпечаток на его отца — от молодого Верховного веяло необузданной, дикой силой.

— Будь благоразумен, Нияр. Что любой из нас сможет сделать с пятью процентами магии? Этого едва хватит, чтобы пережить одну зиму. — Равейн перехватил скипетр подмышку, опершись второй рукой о стол.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться со мной об условиях раздела магии нашего народа. Бери что дают, — отрезал Малик Нияр. Правитель Джасада подался вперед, вскинув брови. — Если пяти процентов тебе мало, чтобы пережить суровую зиму, то вашим королевствам стоит задуматься, нет ли у них проблем посерьезнее.

Нет. Арин не мог слышать этого.

Султанша Бисаи, мать Вайды, нахмурилась:

— Эти соглашения оставались в силе почти пятьсот лет. С какой стати вы меняете условия теперь? Всегда ведь делили поровну.

Пятьсот лет?

Арин отступил на шаг, всем своим существом отталкиваясь от разворачивающейся перед ним сцены.

По комнате разкатился взрыв хохота — Малика Палия захлопала в ладоши.

— Да, но пятьсот лет назад у вас ещё оставалась магия на продажу. А сегодня вы сидите здесь с пустыми руками. Это не торговая сделка, Бисаи. Вы пришли сюда как просители, так что выбирай выражения, когда разговариваешь с нами.

— Просители? Ах ты тварь, — прорычал король Торан. Он вскочил со своего места, хлопнув по плечу сидевшего рядом юношу. — Эмри, обнажи меч.

Эмри из Омала. Отец Сильвии.

Эмри поднял взгляд от лежавшей на коленях книги, растерянно моргая из-под очков.

— Сядь на место, Торан, — оборвала его женщина, сидевшая по правую руку от Эмри. Арин с трудом узнал королеву Ханан. Эта разгневанная правительница ни капли не походила на ту скорбную тень, что сейчас занимала омальский трон.

То, что он видел, не укладывалось ни в одну систему координат. Это противоречило здравому смыслу. Всякий раз, когда Арин пытался осмыслить происходящее, он натыкался на железное сопротивление собственного разума.

Ему нужно держать себя в руках. Сейчас не время сходить с ума.

Отойдя назад, Арин снова окинул взглядом стол. Спокойно и хладнокровно он принялся разбирать сцену на части.

Правители всех королевств собрались здесь, чтобы обсудить, как им поделить между собой запасы добытой джасадской магии.

Судя по всему, эта торговля началась еще пятьсот лет назад, задолго до рождения Султанши Нафисы. В эпоху, когда королевства ещё обладали собственными чарами, каждый правитель, похоже, выкачивал их из собственного народа. Это стоило тысяч и тысяч жизней.

Эта практика продолжалась и при жизни Арина, и его отец принимал в ней самое прямое участие. Равейн, который годами вдалбливал в голову сыну, что магии нельзя доверять и на неё нельзя полагаться, преспокойно сидел за этим столом и жаловался, что получает всего пять процентов магии, жестоко выкачанной из её джасадских владельцев.

Малик и Малика Джасада не были первыми, кто промышлял добычей магии. Они просто оказались последними.

— Чье это воспоминание? — глухо спросил Арин. — Чьи кости ты взял?

«Терпение, юный Король».

Королева Ханан высоко задрала голову.

— Считай это компенсацией за набеги Джасада, Палия. Неужели три сотни наших солдат, которых вы вырезали в прошлом месяце, стоят меньше каких-то пяти процентов?