— Мне жаль, что мои дедушка и бабушка так поступали, — сказала я, потому что мне действительно было жаль. Слишком жаль, ему и не снилось. — Но моя магия — не твое собачье дело.

— Мое, когда от нее зависит наше выживание.

Я долго смотрела на Эфру:

— Тщательно подбирай следующие слова, Корица. Я не люблю, когда мной манипулируют ради чужих целей, какими бы благородными они ни были.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне дорогу:

— У тебя нет естественной связи со своей магией.

Не теряя ни секунды, я толкнула его со всей силы, отправив на землю:

— Разумеется, нет! — прошипела я, нависая над ним. — У меня не было к ней доступа больше половины жизни! Она подводила меня каждый раз, когда была нужна! Где была моя магия, когда Ханым сдирала мне кожу на спине до мяса? Когда она травила на меня чудовищ в Эссаме, когда они рвали меня зубами и когтями размером с твое эго? Все это время она была там, внутри. А что, если я положусь на нее, а она снова меня предаст?

Это признание застало врасплох нас обоих.

Эфра полулежал на земле, одарив меня ядовитой улыбкой:

— Возможно, она просто не горит желанием подчиняться воле предательской подстилки Серебряного Змея.

Кто-то ахнул, и я с опозданием заметила Майю, которая вышла из горы. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы угадать выражение ее лица: шок и ужас. И не из-за слов Эфры, а потому что он посмел озвучить их вслух. Посмел высказать мысль, которая крутилась в голове у каждого.

На один головокружительный миг время для меня замерло, перенеся в хижину за много миль отсюда: Арин напротив меня и труп низальского солдата у моих ног.

Я предлагаю тебе новую жизнь.

Моя свобода в обмен на участие в Алкалле в качестве его Чемпиона и заманивание Ураби и Муфсидов в его ловушку. Я предвидела этот момент, принимая титул Чемпиона Низала с полным пониманием, что это навсегда очернит мое истинное имя. Тогда мне было плевать. Эссия казалась мне чужачкой, и я была готова на все, чтобы Сильвия жила на свободе.

— Последним, кто назвал меня подстилкой, был гвардеец по имени Ваун, — задумчиво произнесла я. Внезапно мой промокший сапог взлетел и врезался Эфре в висок, отчего его голова мотнулась вправо. — Мы дрались, и моя магия вспыхнула вокруг меня, словно пожар, — испепелив его и оставив меня невредимой. Я хотела убить его. Я должна была его убить. Оставлять в живых дерьмо вроде Вауна было ошибкой.

Эфра вскочил на ноги и замахнулся, но его кулак пролетел мимо. Я перехватила горсть его волос, пока его жалкий удар проносился в миле от меня, и с размаху впечатала кулак ему в челюсть, опрокинув обратно в грязь. И это лучший уровень бойцов среди Ураби? Может, если бы Эфра меньше полагался на свою магию, у него не было бы боевых инстинктов пьяного енота.

— Я никогда не совершаю одну ошибку дважды.

Я сгребла в кулак ворот его туники и подобрала тяжелый камень, готовясь нанести удар, после которого не поднимаются. Но сначала я притянула его к себе и тихо, почти ласково сказала:

— В следующей жизни будь осторожнее с предательскими подстилками. Особенно, сладкая моя Корица, когда именно мы носим корону.

Локоть согнулся, занося камень над головой. Эфра зажмурился.

— Нам нужна твоя магия, чтобы поднять крепость! — закричала Майя.

Голова Эфры дернулась, на избитом лице отразилась паника:

— Заткнись, Омайма!

Майя выскочила из-за спины Эфры, присаживаясь за его плечами. Она обхватила его голову руками:

— Пожалуйста! Эфра родился таким ублюдком, он ничего не может с собой поделать! Но он допытывается про магию не ради того, чтобы тебя взбесить, Мавлати. Он спрашивает, потому что Ада — наш совет — планирует прорваться во дворец Омала, чтобы представить тебя королеве Ханан! Как единственный ребенок Эмри, ты имеешь больше прав на престол, чем Феликс! Если ты станешь наследницей Омала, под твоим контролем окажутся армии крупнейшего королевства на этих землях!

Смех Сильвии прозвучал с оттенком полнейшего неверия. Руку я не опустила. Их великий план, причина, по которой они охотились за мной по всем четырем королевствам… заключался в попытке захватить трон Омала?

— Зачем вам армии Омала? Феликс разложил их изнутри. У них нет ни боевых навыков, ни тактического ума.

— Зато у них есть численность, — ответила Майя. — Нам нужно число.

Опешив, я уставилась на Майю. До меня дошло, что она говорит правду. Если уж угрюмое молчание Эфры меня не убедило, то абсолютное безумие этого плана развеяло все сомнения.

Титул и магия. Я-то думала, что разгадала, зачем им сдался мой титул, но явно недооценила Ураби. Я была дочерью Нифрана из Джасада и Эмри из Омала.

Рожденная наследница Джасадаи наследница Омала.

— Королева Ханан лишила меня наследства еще при рождении. — Я вспомнила ту хрупкую женщину с потухшим взглядом, которая утопала в роскоши во главе банкетного стола Омала. У нее едва хватало сил поддерживать беседу, не говоря уже о том, чтобы лишить титула своего монструозного племянника и передать его живому воплощению политического суицида. — Если она отдаст титул мне, весь ее совет восстанет против нее. Это будет означать войну с Низалом. Королева Ханан помогала разрывать наше королевство на куски. Она подписала указ против магии. С чего вы взяли, что ей вообще интересно возвращать меня на трон?

— Во время войны она оплакивала сына и мужа, — выдохнула Майя. — Сейчас все может быть иначе, когда она узнает, что ее внучка жива.

Оскверненная гробница Ровиала… Жизнь затворников в горах взрастила в них слепую иллюзию, которая без всякого контроля превратилась в план, гарантирующий нам полное уничтожение.

Я вернулась к первому замечанию Майи:

— Какое отношение королева Ханан имеет к крепости?

Майя замешкалась. Она косилась на камень, по-прежнему зажатый в моем кулаке:

— Если план вернуть твой титул в Омале провалится, у нас не останется выбора, кроме как стоять за себя в Джасаде. Даже если семьдесят процентов скрывающихся джасадцев выйдут на бой вместе с нами, нам не победить силы Низала, Омала, Орбана и Лукуба. У нас и так мало времени — королевства зачищают свои земли от магии, обходя законы Низала, чтобы казнить любого, кто хоть сколько-то ей владеет. Сотни уже мертвы, а остальные будут слишком напуганы, чтобы рисковать и добираться до Джасада без гарантии защиты. Наш единственный шанс выжить — воскресить крепость вокруг Джасада.

Это какая-то больная шутка?

— Чтобы поднять крепость, потребовались тысячи джасадцев. Попытка направить их силу сожгла Каиду Хенд заживо, а это было века назад, когда магия еще бурлила в нашей крови. — Мои пальцы сильнее сжали камень. — Джасадскую крепость невозможно поднять.

Глаза Майи — слишком искренние для человека, защищающего идиота, — умоляюще смотрели на меня:

— Клянусь Сирауком, Намса и Ада собирались вместе, чтобы придумать, как подготовить тебя к поднятию крепости к Нузрет Камель.

Нузрет Камель? Это имя отозвалось далеким эхом. Какой-то праздник, который отмечали в нижних вилайятах. Какое отношение он имеет к поднятию крепости?

Майя положила ладонь на камень и осторожно потянула мою руку вниз:

— Мы собирались рассказать тебе, когда ты привыкнешь в Гибале, но обстоятельства изменились. Эфра действовал не подумав, но не со зла. Мы в отчаянии.

Я выронила камень, чувствуя отвращение к самой себе за то, что вообще выслушивала этот бред:

— Что значит «обстоятельства изменились»?

Разбитые губы Эфры растянулись в ухмылке, и он наконец прервал молчание:

— Серебряный Змей думает, что сможет скрыть твое существование и вести эту войну в тени.

Я не сводила яростного взгляда с Эфры, пока дверь в гору со скрежетом отворялась.

— Майя, Эфра, что происходит? — на периферии зрения появилась Намса. — Мавлати, ты же насквозь промокла!

— Эфра, — тихо, опасно произнесла я. — Что ты натворил?

Он утер кровь, сочившуюся из носа:

— Первый удар в этой войне, Мавлати, остается за нами.