Я быстро объяснила, пытаясь подавить подступающую панику. Тысячи джасадцев шли к нашему королевству по моему приказу. Я обещала им крепость, защиту. Если Низал мобилизовал силы для войны, Орбан может отказаться от своего обещания защищать торговые пути.

Если у Сираукского моста нас встретят армии врага, Джасад снова захлебнется в крови нашего народа.

Я выдохнула. За столом на каждом лице читались усталость и тревога, плечи людей поникли, словно птицы прятали крылья перед бурей.

Арин встретил мой встревоженный взгляд своим собственным. Первый признак проигранной битвы — это вера в то, что она проиграна.

Я хлопнула в ладоши, снова заставив Сэфу едва не пролить суп.

— Кто хочет сразиться с Наследником Низала?

Арин замер, ожидая.

Даже когда столы убрали, обеденный зал не смог вместить всех желающих сойтись в бою с Наследником Низала, поэтому мы перебрались на склон утеса. Мои первые китмиры кружили в вышине, ловя ускользающие лучи солнца над искрящейся гладью моря Сухна. Все сидели на земле в низине между нашей горой и соседней, неподалеку от замерзшего озера, где Провидцы когда-то устроили нападение у Изгиба Галима.

Муж Майи взял меч, который протянул ему Латиф, и сглотнул. Он перевел взгляд на отброшенное оружие Арина, затем на Майю, которая покачивалась с ноги на ногу с бешеной скоростью.

Муж Майи опустил меч на землю.

— Командир или нет, я не стану обнажать оружие против безоружного человека.

Арин так и не прикоснулся к мечу, который я ему вручила. Он оставил его позади себя и не вспоминал о нем последние семь поединков. Без куртки, с закатанными по локоть рукавами рубашки, он ничем не отличался от человека, вышедшего на прогулку под луной.

— Я восхищаюсь вашей честью. — Тень улыбки коснулась губ Арина. — Возможно, память о ней согреет вашу жену, когда вы погибнете.

Арин атаковал так же молниеносно, как и в прошлые разы. Муж Майи едва успел среагировать, когда Арин подсек ему ноги. Но вместо того чтобы уклониться от его сапог, джасадец рванулся вперед, обрушивая свой вес на ноги Арина. Толпа затаила дыхание: всем хотелось увидеть, потеряет ли Наследник Низала равновесие. До сих пор никто не смог повалить его на землю. Муж Майи был внушительного роста и крепкого сложения — если кто и мог скрутить Арина, то только он.

Так они думали. Я прислонилась к плечу Сэфы, выковыривая ложкой сладкие зерна граната из ее чашки. По другую сторону от нее Марек и Джеру наблюдали за происходящим с одинаково озабоченным видом.

— Сколько еще человек он собирается уложить? — вздохнула Сэфа. Муж Майи уже поднялся на ноги. Мы смотрели, как он замахнулся, пытаясь достать Арина, но промахнулся.

— Столько, сколько найдется глупцов, готовых бросить ему вызов.

Без жилета лишь тонкая ткань рубашки скрывала от меня рельеф его торса при каждом движении. Я жадно вглядывалась в изгибы его тела, в полоску кожи на спине, где муж Майи ухватил Арина за ворот и задрал рубашку. Разрази тебя скверна Ровиала, Арин без своих вечных слоев одежды выглядел просто неприлично.

— Пожалуйста, убери это выражение с лица, — напряженно попросила Сэфа, вырывая меня из оцепенения. — У меня появилось непреодолимое желание столкнуть тебя в озеро.

— Озеро замерзло.

— И все же, сомневаюсь, что оно окажется достаточно холодным для тебя. — Сэфа содрогнулась. — Я думала, Марек показал мне все грани человеческого порока, но клянусь Авалин, Эссия… если ты не хочешь, чтобы все вокруг поняли, как сильно тебе хочется сожрать Наследника заживо, возьми свое вожделение в руки.

Я выдала двусмысленную ухмылку:

— Я бы лучше позволила ему взять мое вожделение в свои руки.

Я залилась смехом, пока Сэфа пыталась дотолкать меня до озера.

Муж Майи рухнул на землю в третий раз и поднял руки в знак поражения.

— Я сдаюсь. Мой позвоночник еще пригодится мне, чтобы добраться до Джасада.

Арин протянул ему руку. Я замерла, отстраняясь от Сэфы. Я не помнила, чтобы Арин хоть кому-то, кроме меня, подавал руку. Ураби и без того панически боялись его способностей, боялись подходить слишком близко. Если муж Майи отвергнет этот жест, все доверие, которое Арин завоевывал последний час, будет уничтожено.

Это был просчитанный риск, и он оправдал себя, когда джасадец пожал его перчатку.

Я выдохнула, запоздало заметив, что раздавила зерна граната в кулаке. Тьфу ты. Я потянулась через Джеру и вытерла липкую красную жижу о спину Марека.

— Ты нервничаешь, — тихо произнесла Сэфа, всматриваясь в мое лицо своими мягкими карими глазами, словно мои чувства были написаны особыми чернилами, которые видела только она. — Ты хочешь, чтобы они поверили ему. Думаешь, он сам о себе не позаботится?

— Дело не в умении. — Мы смотрели, как Латиф подошел к Арину, протянул ему стакан воды и тут же поспешил отойти как можно дальше. Бойцом Латиф явно не был. — Арин не станет защищаться. Если они захотят убить его, он… — Горло перехватило, воспоминание о том, как я нашла его в луже собственной крови на полу камеры, было слишком свежим. — Он позволит им это сделать.

— Ну, сейчас он явно им этого не позволяет.

Она была права. Когда Арин только пришел в горы, пустота внутри него высасывала жизнь из каждого взгляда, каждого слова. Вся его личность была предана огню, порядок его мира рухнул в бесформенный хаос. Я не обольщалась мыслью, что наше погружение с Сарихом убедило Командира Низала в величии магии, но перемены были очевидны.

— Он что-то скрывает. — Я изучала его взглядом и не отвела глаз, когда он обернулся, пронзая меня ответным взором. — У него есть план.

— А когда у него его не было?

Когда Арин уложил на лопатки уже семнадцатого джасадца, я шагнула вперед.

В его глазах, прикованных к моему лицу, мелькнуло веселье.

— Тебе никогда не надоест попытки пролить мою кровь, Сурайра?

Я выгнула бровь.

— Каждому нужно хобби.

Подняв меч, я быстро окинула взглядом толпу. Все поднялись на ноги, разговоры утихли, и над склоном утеса повисла тяжелая тишина.

— Надеюсь, сейчас ты покажешь себя лучше, чем в Махаире, — заявила я.

— Играй честно, без уловок, и тогда посмотрим, — Арин наконец подобрал свой меч, который уже успел покрыться пылью, и я усмехнулась.

— Мне не понадобится магия, чтобы уложить тебя на спину.

Поймав понимающий взгляд Сэфы за плечом Арина, я вспыхнула под цвет граната на рубашке Марека. Арин мог бы легко парировать, что ему тоже не нужна магия, чтобы уложить меня на спину, но он, к счастью, умел держать свои порывы при себе.

Арин крутанул меч и поманил меня рукой. Ага. Решил устроить им зрелище.

Я сделала вид, что наклоняюсь завязать сапог, и зачерпнула горсть земли с камнями. Вскочив на ноги, я швырнула ее ему в лицо и, воспользовавшись его замешательством, на полной скорости протаранила его.

Однако я проворачивала этот трюк уже дважды, и Арин был готов. Этот ублюдок умудрился развернуть нас в последнее мгновение. Вспышка — и мы поменялись местами: моя спина прижата к его груди, а лезвие меча упирается в кожу под подбородком.

Запах дождя и чернил коснулся моего носа — до боли знакомый, его запах, — прежде чем его дыхание опалило мне висок.

— Это все, что ты можешь мне предложить?

Прижатая к нему, я могла сосчитать каждый удар его сердца, бешено колотившегося в груди.

Я едва заметно, невесомо поцеловала край лезвия, пока в моих глазах вспыхивало золото и серебро. Вторая самая опасная вещь, которую я когда-либо целовала. Из-за первой его хватка за моей спиной стала только крепче.

Земля под ногами Арина содрогнулась.

Командир качнулся вперед, на мгновение потеряв равновесие, когда склон утеса затрясся. Я выскользнула из-под меча и ухватила Арина за воротник, дергая на себя.

— Опять жульничаешь, — прошептал Арин, но в его голосе слышался смех. Я использовала магию, и впервые это не нагнало на него прежний ужас.

Мы сражались словно годы. Века. Реальность проносилась мимо, но не могла пробиться к нам. В пространстве, отделенном от времени, наши мечи сталкивались со звоном баллады. Наши тела двигались в такт, подобно звездам, вечно следующим по своим орбитам в ночи. Ни единой капли крови не было пролито, потому что между нами стояла самая мощная сила: правда. В следующий раз, когда мы захотим ранить друг друга, все будет по-настоящему. Его меч окажется у моей шеи, если магическое безумие утянет меня туда, откуда не возвращаются; мой кинжал пронзит его сердце, если он предаст меня.