— У тебя детство-то было? — тихо спросила, догадываясь, каков будет ответ.

— Нет, ведьма. В восемь я уже брела с Комиром на руках по дорогам этой империи вслед за жрицами богини Яники. Я уже была не ребёнком.

Мне нечего было на это сказать. Но это мне, а ей, видимо, нет.

— Ты будущая императрица, Юниль Вагни. И да, детство у тебя было счастливое и долгое, но советую начать взрослеть. Власть слабых перемалывает. Льюиса накрывают эмоции, и не все они его. Ты сомневаешься, и он это чувствует. Его дракон медленно сходит с ума от страха, что потеряет тебя, и человек начинает делать ошибки. А он ещё и тёмный. Так что хватит играть с ним в игры. У тебя даже выбора нет, Юниль. Нет и не было. Ты или принимаешь его или... принимаешь! А дальше смотришь по сторонам и берёшь часть этой самой власти на себя.

Приподняв голову, уже я высокомерно взглянула на неё. Нет, она, конечно, дело говорила, вот только...

— А кто же тебе право дал, Дара, мне указывать, что и как делать? М?

— Ну как тебе, ведьма, сказать, — она усмехнулась. — Меня твой истинный некровной сестрицей зовёт, и это не просто звук. Так что придётся тебе всё же замечать моё существование. И ещё... То, что вы устроили тогда с Сабриной... Я не знаю, помнишь ты о пари или нет, но это было недопустимо! Но если она дурочка из глуши, дворца не видевшая, с опальным папашей за спиной, то ты — дочь палача Северной империи. Так что определяйся уже. И знай. В этой империи проблем столько, что на три срока правления хватит. Не до ваших метаний!

Выдохнув, я сложила руки на груди, а возразить-то нечем. Всё она правильно говорила, грубо, но это не меняло дела.

— Ты, Дара Камли, секреты хранить умеешь? — мило поинтересовалась, глядя на спящую маму.

— Я могила тайн, Юниль Вагни, и это известно всем. Первое правило моего отца звучит так — слушай, что говорят все, и ничего не говори никому. Так что да, я умею хранить чужие секреты.

— Ну, тогда чтобы у тебя больше не было ко мне претензий, — я расстегнула тугую манжету на рукаве платья, — смотри, но чтобы пока никому.

Протянув руку, показала ей браслет. Брачный, с золотым рисунком.

Она поймала мою ладонь и внимательно рассмотрела плетения.

— Он сработал, Юниль, — лера просияла, и вдруг маска высокомерия словно спала с её лица. — Хвала Богам, а то я уже твоё похищение готовить начала, вредная ты ведьма. Думала, желаешь отделаться от моего названого братца. Но запомни, никто не знает в замке, насколько мы близки. Для всех мы просто приёмные дети генерала Ярвена Камли, прозванного Шрамом. Это позволяет мне слышать гораздо больше. Сюда ведь приходят придворные дамы с разной несущественной ерундой — то насморк лёгкий, то голова от того, что спят до обеда, болит. Они болтают без умолку, считая меня просто прикормышем генерала, а я и слушаю. А после всё доношу отцу и Льюису. Теперь вот ещё и тебе пересказывать новости буду. Они ведь настолько глупые, что порой даже мужей сдают на взятках и кумовстве.

Она тихо рассмеялась. Я же была удивлена. Видимо, мы с Аделией так и не поняли, кто же такая Дара Камли.

Непроста оказалась целительница.

— Прячь браслет, — она сама одёрнула рукав, — раз молчите, значит, есть повод. А я теперь спокойна. Можно выдыхать.

Застегнув мне пуговичку на манжете, она через ткань поправила брачное украшение.

— Добро пожаловать в нашу странную семью, ведьма. Комир с самого начала примкнул к тебе. Провидец. Но иногда ошибается и он. Я рада, что не с тобой. Из тебя выйдет отличная императрица. Ведьма! То, чего этому миру и не хватало. А пока пойдём завтракать. Твоя мама и братья будут ещё долго спать.

***

В гостиной было непривычно тихо. Часть столиков пустовала, словно советники со своими женами предпочли на время исчезнуть с глаз императора.

Остальные, казалось, лишний раз и вовсе не дышали.

За столом императора, кроме самого Льюиса, сидели мои сестры, Комир, генерал Ярвен и очень сердитый отец, хотя он отчаянно пытался скрыть эмоции за натянутой улыбкой.

— Всем доброе утро, — поприветствовала собравшихся я.

Льюис поднялся и выдвинул мне стул. Папа прищурился, недобро так.

— Доченька, а мы только тебя и ждали, — я напряглась, знала этот тон.

Подняли головы и близняшки, тоже наученные уже.

— И что же такого важного случилось? — поинтересовалась, глядя, как Дара, разместившись возле брата, осматривает стол и предложенные угощения.

— Я решил, что мы достаточно нагостились. И маме нужен уют, тепло родных стен...

— Вегарт... Друг мой, а стены и здесь теплые. А нет, так сгоню магов, и будут подтапливать, — Льюис оскалился и подался вперед.

— Моей жене нужно спокойствие... — не отступал отец.

— А разве кто-то её тревожит? — Льюис картинно приподнял бровь. — Дара, я чего-то не знаю?

— Фера Грета чувствует себя хорошо, за ней ведется уход. За малышами тоже. В комнате тепло и тихо. Все вокруг ходят на цыпочках, чтобы не нарушить её покой.

Лера вскинула голову и зажато улыбнулась.

— Подтверждаю, — закивала и я. — Я у нее с утра была, там уже и завтрак принесли. И не абы какой, а специально для нее приготовленный. И братики в сухом... Пеленок стащили столько, словно у нас не близнецы, а отряд драконят на свет появился.

— Видишь, Вегарт, все замечательно. Чего тебе не гостится? — довольно улыбался Льюис.

Близняшки переглянулись. А я вдруг сообразила, что за столом кое-кого не хватает.

— А где Элдрик?

Услышав мой вопрос, папа и вовсе выдохнул так, будто сдулся. Откинувшись на спинку стула, он уставился почему-то в потолок, словно там можно было найти что-то важное и интересное.

— А она уже репетирует роль, — губы Льюиса и вовсе изогнулись в хищном оскале. — Будет веселым зайчишкой. И костюм для неё нашелся. И даже слова ей написали, чтобы учила. Олсен и Киан следуют за ней неотступно. Раз твой отец посчитал их достойными своих дочерей, то чего же теряться? И вы бы, девушки, к ним присмотрелись, — Льюис подмигнул близняшкам, — папа уже одобрил этих женихов...

— Никого я не одобрял, — прошипел Вегарт. — Я еще совершенно никого не одобрял для своих девочек. И мы уедем домой. Сразу же после спектакля...

— А бал? — возмутилась Клара. — Мы хотим танцевать!

— Устроим дома вечер, милые, — отец настойчиво продавливал своё решение.

— Но почему? Здесь так интересно! Ты же столько обещал свозить нас сюда, а когда мы прибыли, собираешься домой? Так нечестно, — воскликнула Злата.

— Полностью поддерживаю сестру, — Вея ткнула вилочкой в кусочек красной рыбы и отправила в рот.

Мне стало ну совсем жаль отца. Бедный генерал Вегарт, не знавший поражения на поле боя, вдруг оказался бессильным перед собственными дочерьми.

— Ведь нет причин уезжать, отец, — все же поддержала я сестер.

— Есть, Юниль, и, пресекая твой дальнейший вопрос, скажу — дома мы обо всем поговорим. Но дома!

Все молчали, не желая вмешиваться в семейные перебранки. А мне стало даже немного обидно.

Он все еще видел во мне маленькую девочку и совсем не понимал, что я выросла. Мама оказалась права.

Продолжать спор Льюис не стал. Он бросил короткий взгляд на Комира, и провидец кивнул.

Опустив голову, я принялась ковырять вилкой в своем омлете, особо не слушая, о чем ведутся разговоры...

Предстоял еще один бал с театральным представлением, а думать о том, что будет после, мне совершенно не хотелось.

***

Льюис Темный.

Я чувствовал разочарование. Горькое и жгучее.

И это были совсем не мои эмоции.

Юниль. Мы все зашли в какой-то тупик, и выхода из него я пока не видел.

Вегарт словно ослеп в своей отцовской любви. Он оглох и перестал слышать дочерей.

Всё, что он желал, — забрать всех в родное поместье.

Как ни странно, преждевременные роды Греты оказались мне на руку.

Но я не понимал, зачем тянуть. По закону моей страны Юниль уже жена.

Но как заставить его смириться и убраться с моей дороги...