“Ты не оставил мне никаких дел”, - шутит Беатрикс.

Анна, кажется, довольна платьем, когда ее взгляд скользит по своему отражению, но что-то ее беспокоит. Беатрикс догадывается об этом по тому, как хмурятся ее брови и опускаются уголки рта. Ее мысли витают где-то в другом месте.

Она кладет подбородок на плечо Анны и встречается со своим отражением в зеркале. - В чем дело?

Анна вздыхает. “ Что, если я не такая, как ожидает Томас? Складка между ее широко раскрытыми карими глазами становится глубже. “Что, если я не то, что он хочет?”

“Тогда он идиот”, - говорит Беатрикс. Это вызывает смех у Анны. “Томас производит на тебя впечатление идиота?”

Анна хихикает при мысли о том, что ее жених-корреспондент иностранных новостей - идиот. “Конечно, нет”.

“Я так и думала”, - говорит Беатрикс. “Что касается того, что ты не такой, как ожидает Томас, ну, никто не знает, чего ожидать от тебя, не так ли? И я уверена, что это именно то, что он любит в тебе.” Во всяком случае, это то, что Беатрикс любит в ней.

На лице Анны появляется облегчение, и она игриво треплет Беатрикс по щеке. - Не знаю, что бы я без тебя делала.

- Полагаю, именно то, что ты сейчас делаешь.

“ Я абсолютно серьезна, ” настаивает Анна. Она хватает Беатрикс за руку, прежде чем та успевает отстраниться. - Ты ведь придешь на свадьбу, правда?

Беатрикс неделями откладывала свой ответ. Когда Анна спросила ее об этом в первый раз, она заявила, что так и не получила приглашения, хотя оно лежало у нее на каминной полке и было адресовано изящным каллиграфическим почерком Анны. Она думала, что это даст ей несколько недель, но два дня спустя Анна сама доставила новое приглашение в квартиру Беатрикс. Она пропустила ответное приглашение, но, очевидно, Анна не приняла "нет" — или, по крайней мере, отсутствие ответа — за ответ.

“ О, я не знаю, Анна. Беатрикс вздыхает.

- Чего ты не знаешь? - спросил я.

Она не знает, как сказать Анне, что ее отсутствие по-прежнему является лучшим свадебным подарком, который она может преподнести. Что она собирается исчезнуть через шесть, семь или восемь лет, и она хочет, чтобы Анна забыла о ее существовании, когда она это сделает. Что она не хочет омрачать воспоминания о дне свадьбы Анны. Она хочет, чтобы та была счастлива.

“ Я ничего не имею против тебя, Анна, обещаю. Но это было бы ошибкой.

“Моя жизнь полна ошибок”, - говорит Анна. “Они делают ее интересной”.

“ Я думаю, будет лучше, если я не приду. Дежавю накатывает подобно морской волне, выводя Беатрикс из равновесия, слова, сказанные столетия назад.

Она снимает подушечку для булавок с запястья — платье Анны просто великолепно — и возвращается на свое место за прилавком. Она возится с корзиной деревянных катушек, как будто сортировка ниток - самая важная задача во всей Англии. Она игнорирует пристальный взгляд Анны, обращенный к ней, изучая ее.

Анна медленно подходит к стойке. “ Ты странная, Беатрикс. И я говорю это самым нежным образом, какой только возможен.

Она отрывается от сортировки.

“Я никогда не встречал человека, настолько неспособного жить настоящим. Даже твои кроссворды отстают на день”. Она смеется, но в ее голосе слышится грусть, когда она добавляет: “Я не знаю, что заставило тебя застрять в прошлом и одновременно мечтать о будущем. Если ты мне еще не рассказала, я не думаю, что ты когда-нибудь расскажешь, и это нормально. У всех нас есть свои секреты ”.

Она кладет свою руку поверх руки Беатрикс, лежащей на прилавке. “ Но я выхожу замуж, здесь, сейчас, в настоящем. И я хочу, чтобы ты тоже была здесь, со мной. Что бы ни случилось вчера. Что бы ни принесло завтра. Пожалуйста?”

Вид Анны в ее свадебном платье пробудил воспоминания о том, когда Беатрикс в последний раз надевала свое собственное. Все, о чем она может думать, - это слова феи: Ты будешь жить, чтобы пожалеть об этом моменте. Может быть, потому, что это тоже один из таких моментов.

Беатрикс обнаружила, что сожаление - это само по себе живое существо. О чем-то она могла сожалеть час или день, а о чем-то всю жизнь. Дольше. Она сожалеет о некоторых решениях с того момента, как их делает, в то время как с другими она может жить целую вечность, довольная своим решением, только для того, чтобы время или обстоятельства превратили их в нечто, что она хотела бы отменить.

Она задается вопросом, понимает ли фейри сожаление. Это самая человеческая эмоция - заново переживать прошлый выбор, рассматривать его со всех сторон в поисках того, что могло бы быть, но чего никогда не может быть, жить с последствиями принятого решения. Насколько Беатрикс может судить, единственный сколько-нибудь значимый выбор в бесконечной жизни феи - это тот, который сделал ее. Тот, который был сделан для нее. Беатрикс почти жалеет ее.

Она встречается взглядом с Анной. Беатрикс не испытывает сожаления, когда смотрит на нее, хотя и боится назвать то, что делает. Она не сожалеет об их велосипедных прогулках или пикниках, о вечерах, проведенных в танцевальном зале или во дворце картин, или о чаепитии в мастерской, пока Анна шьет и читает. Она не жалеет, что зашла в магазин в тот день. “Хорошо. Я приду”.

Лицо Анны светится радостью, и она перегибается через стойку. Она обвивает руками шею Беатрикс в сокрушительном объятии. “О, фантастика! Ты сделал мой день лучше!”

Беатрикс надеется, что сделала мудрый выбор — что с ее стороны не эгоистично оставить Анну в своей жизни еще ненадолго, — но она не может быть уверена. В этом особенность сожаления. Оно терпеливо. Оно подстерегает. Оно наносит удар, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

22 мая 1932 г.

Лондон, Англия

Потолок ванной - размытое пятно света и тени сквозь тепловатую воду, звуки мира за пределами ванны на когтистых лапах искажены и отдалились. Ее глаза больше не горят. Ни от воды в ванне, ни от ее слез. Беатрикс перестала плакать несколько часов назад.

Это ничего не даст. По крайней мере, не то, на что вы надеетесь.

Ее горло сжато, легкие полны, они горят от ее последнего вздоха. Она пытается очистить свой разум, заглушить голос, который звучит как ее собственный, даже если это не так.

Но ведь это не твой последний вздох, не так ли?

Паника нарастает, когда боль в груди усиливается до боли. Сердцебиение громом отдается в ушах.

Тебе бы этого хотелось?

На этот раз она сделает это. Вдохни воду, чтобы все это прекратилось — мир, эта боль, время, — обрети покой, хотя бы на одно мгновение.

Я мог бы продлить это. Тебе не обязательно причинять такую боль. Тебе не обязательно быть одной. Позволь мне помочь тебе.

Беатрикс закрывает глаза и погружает свой мир во тьму, открывает рот и кричит так, чтобы ее никто не услышал.

Чья-то рука хватает ее за руку, вытаскивает на поверхность. Она переваливается через край ванны и делает судорожный вдох.

Оливер опускает руку в воду и вытаскивает пробку, давая воде стечь. Он оседает на кафельный пол, его лицо бледное, глаза широко раскрыты, рукав рубашки промокший насквозь.

Поток отвратительных эмоций угрожает захлестнуть Беатрикс, как не смогла бы вода. Она выплевывает в его адрес слова, самые обидные, какие только может придумать. “Убирайся”.

Взгляд Оливера останавливается на ней, голубые небеса захлестывает буря страха, обиды и замешательства. — Би...

“Убирайся!”

Он стискивает челюсти. - Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне, что, черт возьми, происходит.

Просто смотреть на него больно, грудь сдавило, как будто она все еще под водой, за один вдох до того, как утонуть. Она потеряет его.

Нет. Она теряет его. Прямо сейчас, с каждым ударом своего бессмертного сердца. Она теряет его, даже не осознавая этого. Точно так же, как она потеряла Анну.

Анны больше нет.