Но этого не может быть. Женщина, которую она нашла без сознания на полу мастерской вчера утром, не может быть той же женщиной, с которой она каталась на велосипедах накануне вечером, не может быть той же женщиной, с которой она пила чай за два дня до этого. Не может быть той же женщины, которая всегда говорила “увидимся завтра" вместо “до свидания”. У Анны была вся жизнь впереди, Анна была молодой, здоровой и такой, такой живой, а эта женщина была тихой, пустой и...

Беатрикс вздрагивает. Оливер набрасывает полотенце ей на плечи, его гнев проходит. Он тоже молод. У него вся жизнь впереди. Он все еще умирает.

Он опускается перед ней на колени. “ Поговори со мной, Би, - шепчет он. - Пожалуйста, поговори со мной.

Она плотнее обматывает полотенце вокруг тела. Ее голос хриплый, горло саднит. “Ты знал, когда нашел для меня Анну?” — Она задыхается от имени. “Ты знал, что она собиралась умереть вчера?”

Краска отливает от лица Оливера. “ Я не знал. Клянусь, я не знал. Мне так жаль.

Она заглядывает в его полный боли взгляд. - Какой смысл любить кого-то, если ты вот-вот потеряешь его?

Он берет ее липкую руку в обе свои. - Главное - любить.

“ А боль? Какой в этом смысл? За все свои годы она никогда не испытывала ничего более ужасного.

“Это горе”, - говорит Оливер. “И это тоже любовь”.

Она прижимается лбом к его лбу и крепко зажмуривает глаза. Она вдыхает аромат дубового леса весной и летом - свежей лаванды, и ее сердце сжимается. Ей хочется вырвать его из груди. Новые слезы текут по ее щекам. - Это слишком больно.

Оливер сжимает ее руку. - Я знаю.

“ Прости, ” говорит она сдавленным шепотом. “ Прости. Я не хочу, чтобы ты уходил.

“ Привет. Оливер ловит ее взгляд. - Я не ухожу.

Он помогает ей выбраться из ванны и притягивает ближе, его руки теплые и сильные обвивают ее. Она хочет погрузиться в него.

“Раньше я ненавидел, когда люди говорили мне, что становится лучше”, - говорит он. Он целует ее влажные волосы. “Но это так. Я обещаю.

Ей хотелось бы верить ему.

Беатрикс заглядывает в дверь своей спальни. Оливер сидит, сгорбившись, на краешке ее дивана, упершись локтями в колени, его взгляд выхватывает какой-то узор на ее паркетном полу. Она разглаживает воротник своего клетчатого платья и входит в гостиную. - Прости, если напугала тебя.

Оливер резко поднимает взгляд. “Преуменьшение гребаного века”.

“ Это не имело бы значения, ” уверяет его Беатрикс. Она присаживается на краешек подушки рядом с ним. - Со мной бы все было в порядке.

Он берет ее лицо в ладони, теплые и шершавые на ее коже. “ Ты бы выжила. Это не одно и то же.

Она сглатывает из-за боли в горле. - Я просто хотела немного побыть в тишине.

“И что потом?” Спрашивает Оливер. “После того, как ты утонула, жила и тонула, пока кто-то не нашел тебя в той ванне”. Его голос срывается, а руки опускаются.

“ Постарайся забыть ее. Слова на вкус как пепел во рту. Ее лучшая подруга. Ее единственная семья. Ушла.

Ее взгляд скользит к низкому овальному столику, стоящему перед диваном, к двум чашкам с холодным недопитым чаем. На глаза наворачиваются слезы. Томас ушел всего за час до прихода Оливера. Она приготовила ему чай вместо Анны. Потому что Анна ушла, и они оба были потеряны без нее.

Они сидели молча. Пока Томас не заговорил, и Беатрикс пожалела, что он этого не сделал. Он сказал ей, что Анна умерла наилучшим из возможных способов. Она шила в магазине, занимаясь любимым делом. Эксперт сказал, что ее смерть была безболезненной, мгновенной, но Беатрикс все равно. Она не благодарна. Она зла. Анны больше нет, и это все, что имеет значение.

“Почему ты хочешь забыть ее?” Спрашивает Оливер.

“ Она была ошибкой. Слова вонзаются ей в грудь, как нож, но если она достаточно их произнесет, достаточно подумает, достаточно поверит в это, возможно, это причинит меньше боли.

Оливер бросает на нее косой взгляд. - Так вот что это такое?

Беатрикс не отвечает, и для Оливера этого ответа достаточно. Он резко встает.

“Ты не понимаешь”, - говорит Беатрикс. “Как еще я могу выжить?”

Оливер поворачивается к ней. “С помощью. С друзьями, которые заботятся о тебе. С людьми, которые любят тебя”.

“Они бросят меня. И тогда я останусь ни с чем”. Ничего, кроме боли, душевных терзаний и вечности без них.

“У тебя останутся твои воспоминания. Они останутся с тобой навсегда”. Его слова призваны утешить.

“Воспоминания - это все, что у меня осталось”, - говорит Беатрикс. Воспоминания о своих родителях, сестрах и Уильяме. Слишком многих Лондонах, чтобы сосчитать. Об Анне, а вскоре и об Оливере. “Я устал от воспоминаний”. Или, может быть, она просто устала. “Я хочу чего-то настоящего”.

“Воспоминания реальны”, - говорит Оливер. “Любовь, которая их породила, реальна”.

“Тогда я хочу чего-то, что продлится долго”, - уточняет Беатрикс. Кого-то, кто сможет остаться.

Оливер проводит рукой по волосам. “ Что ты можешь получить? Восемь, десять, двенадцать лет с кем-то? Это чертовски далеко от того места, где я сейчас стою ”.

Это не, хочет сказать она. Этого недостаточно. Мгновение. Вдох. Сердцебиение. Но как сказать это человеку, которому осталось жить всего несколько месяцев?

“Попытка забыть Анну все равно не сработает”, - говорит Оливер.

- Откуда тебе знать? - спросил я.

Он слабо улыбается ей. “ Я встретил мудрую и прекрасную незнакомку, которая рассказала мне секрет. Он садится рядом с ней на диван. “Трудно сожалеть о ком-то, если ты его любил”.

И она любила Анну. Как еще могло быть так больно?

“Любить кого-то - это не ошибка”, - говорит Оливер. “Отталкивать его, потому что боишься, что тебе причинят боль, - это ошибка”.

- Тогда что же мне прикажешь делать?

Оливер заправляет влажную прядь волос ей за ухо. “ Помни ее. Он притягивает ее ближе.

Она прислоняется к нему, чувствует под своей ладонью ровный ритм его сердца, живого, здесь и сейчас.

“Моя мама любила танцевать. С тех пор, как она взяла свой первый урок балета, когда ей было четыре. И она любила танцевать вместе с другими. У нее была своя студия. Вот где она учила меня, каждый день после школы. Всякий раз, когда я танцую, я вспоминаю ее. Он замолкает, ждет, когда она заговорит. Чтобы вспомнить.

Беатрикс кладет голову Оливеру на колени и вытягивает ноги на диване. “Анна устроила бы тебе такие неприятности”. Она поднимает голову, чтобы посмотреть на него. - Но она бы любила тебя. - Ее сердце немного сжимается при этой мысли.

Она рассказывает ему о возвращении в Лондон, о велосипедах, брюках и пикниках в лесу. О фильмах и танцах, кроссвордах и чаепитии. О прекрасной, короткой жизни Анны и их прекрасной, короткой дружбе.

“Мне жаль, что я не смог с ней познакомиться”, - говорит Оливер. “Она звучит потрясающе”.

“Она была такой”, - говорит Беатрикс. Воспоминания об Анне заставляют ее сердце взлетать и падать, болеть от счастья и печали. Она чувствует себя одновременно наполненной и опустошенной. “Она действительно, действительно была такой”.

Оливер наклоняется и нежно целует ее в лоб. “ Будет лучше. Я обещаю.

И на этот раз Беатрикс считает, что это возможно. “Анна хотела бы познакомиться с Амелией Эрхарт. Она бы так ревновала тебя.

Брови Оливера хмурятся.

-Что? -спросиля

“Я не встречался с Амелией Эрхарт. Когда тебя не было на вокзале, я ждал следующего поезда. Когда тебя не было на этом, я оставался на станции на случай, если ты придешь. Через двенадцать часов меня отозвали. Меня убивало уезжать, не узнав, что с тобой случилось.

“ Ты вернулся? Осознание этого поражает Беатрикс, как удар под дых. Конечно, он вернулся. Как еще он мог быть здесь, с ней?

Оливер кивает. - Мне пришлось ждать еще неделю, прежде чем Люси смогла отправить меня сюда.

- Как ты узнал, где меня найти? - спросил я.

“ Телеграмма, которую вы отправили на станцию, - говорит Оливер. - Ваш адрес был указан в графе “Отправитель”.