Над партером раздается кудахтающий смех, и Беатрикс замирает. Она знает этот смех. Он эхом отражался от стен гостиной леди Десаллоу каждый второй четверг. Она оглядывает толпу и замечает шумную женщину, сидящую рядом со своим скучающим мужем. Женщина медленно поворачивается к Беатрикс, как будто чувствует на себе ее пристальный взгляд.

Беатрикс бросается вперед и берет Оливера под руку, ставя его между собой и леди. Он смотрит на нее сверху вниз, удивленный ее прикосновением. Она тянет его за собой. “Продолжай идти”, - говорит она себе под нос. Оливер подстраивается под ее шаг.

Он бросает взгляд в сторону ямы. - Твой друг?

- Подруга леди Десаллоу, - шепчет Беатрикс.

“ А, понятно, ” говорит Оливер низким голосом. - Так вот почему ты используешь меня как щит?

“ Да, ” застенчиво отвечает Беатрикс. “ Извини. Я запаниковала. У нее нет ни малейшего желания подвергаться допросу со стороны властной женщины ни о Джейн, ни о платье, которое ей явно не идет. Она даже не жила такой жизнью уже три года.

“Все в порядке. Я люблю небольшие тайные операции с моим балетом”. Он улыбается ей, и напряжение в ее груди спадает.

Они доходят до входа в галереи, и Беатрикс отпускает руку Оливера, чтобы одернуть юбки. Она следует за ним по тускло освещенной лестнице и почти врезается ему в спину, когда он останавливается на узкой площадке. Он отодвигает темно-зеленую бархатную занавеску, блеск в его глазах ни с чем не спутаешь. - После вас, миледи.

Беатрикс проходит мимо него. — Почему ты такой самодовольный... - выдыхает она.

Рядом с ней появляется Оливер. - Что ты об этом думаешь?

Она ошибалась насчет партера. Это лучшее место в зале. Она опускается в одно из плюшевых кресел с высокой спинкой, обитых тем же мягким бархатом, что и занавеска. “Оливер Роудс, ты пытаешься произвести на меня впечатление?”

Его щеки вспыхивают. Ее сердце замирает.

“Я путешествую сюда из будущего, которое будет через сотни лет”, - говорит Оливер, занимая свое место рядом с ней. - И это то, что производит на вас впечатление? Он качает головой, но в уголках его рта играет улыбка.

- Это очень удобное кресло. ” Она проводит руками по подлокотникам. “И я никогда раньше не сидела в частной ложе”. Если подумать, она вообще никогда не сидела на театральном представлении. Или наблюдал за одним из них, не ограбив одного-двух посетителей.

Оливер понижает голос, хотя они одни. - Постарайся на этот раз держать свои руки при себе.

Беатрикс наклоняется ближе, двое заговорщиков делятся секретом. - И что в этом забавного?

Оливер ухмыляется. “Просто подожди”.

Ей не приходится долго ждать. Входит дюжина музыкантов, играющих на струнных и свирелях. Они занимают свои места за кулисами сцены, и история начинается. История о невероятном союзе между богиней любви и богом войны. История, для передачи которой не нужны слова, только движения и жесты и самый грациозный танец, который Беатрикс когда-либо видела.

Ансамбль танцует первый номер: Марс и его солдаты исполняют военный марш, впечатляющий своей четкостью. Затем входит женщина, танцующая Венеру. Элегантно. Мягко. Она кружится по сцене, все быстрее и быстрее, ее юбки развеваются и кружатся вокруг нее, пока Беатрикс не клянется, что она даже не касается земли. Когда влюбленные встречаются, Марс прыгает так, словно способен взлететь. Беатрикс даже не знала, что люди могут так двигаться. В финале она задерживает дыхание, пока любовь не побеждает, и танцоры не соединяются в последнем грандиозном номере.

Публика встает, чтобы поаплодировать исполнителям, когда они кланяются, и Беатрикс вскакивает на ноги. Она бросает взгляд на Оливера. Все взгляды в театре устремлены на танцовщиц, кроме его. Он наблюдает за ней.

Он наклоняется ближе, чтобы его было слышно сквозь шум толпы. - Тебе понравилось?

Беатрикс была настолько увлечена балетом, что потеряла всякий счет времени. Потеряла представление о мире за пределами ее маленькой коробки с Оливером. “Мне это понравилось”.

Карета, покачиваясь, останавливается перед особняком, и Беатрикс вглядывается в ночь через окно. В доме темно. Холбруки, должно быть, все еще на званом обеде.

“ Вернуться еще до того, как хозяйка дома узнает, что ты уехала, как и обещал, ” говорит Оливер. Он не двигается, чтобы выйти из кареты. И она тоже.

“ Не хочешь зайти в дом? Я могла бы приготовить нам чай, - предлагает она. “ Или что-нибудь поесть, если ты голоден. Все, что угодно, лишь бы продержаться вечером еще немного.

“ Лучше не надо, - говорит Оливер. - Я бы не хотел втягивать тебя в неприятности.

Беатрикс натягивает улыбку. - Тогда в следующий раз.

“ В следующий раз? Похоже, он удивлен моим предложением.

“Я имею в виду, если ты захочешь”, - поспешно добавляет она. “Я прекрасно провела время”.

“Я тоже”, - соглашается Оливер.

“Тогда почему бы нам не повторить это снова?” Они оба наслаждались балетом и обществом друг друга. Это кажется такой же веской причиной, как и любая другая.

Оливер колеблется. — Я знаю, ты сказал, что не против подождать...

“Я не хочу”, - настаивает Беатрикс. Время все равно пролетит мимо нее. По крайней мере, у нее могло быть то, чего она ждала с нетерпением.

- Я вернусь только в 1814 году.

“О”.

Оливер опускается на обитую тканью скамью. - Это надолго.

Для тебя. Оливер оставляет эту часть невысказанной, но для него это будет всего лишь вопросом нескольких дней.

“ Значит, чай через столетие? Она старается не выдать разочарования.

Оливер проводит рукой по волосам, его треуголка валяется на пустой скамейке напротив них. - Может быть, нам стоит попрощаться сейчас.

Сердцебиение Беатрикс громом отдается у нее в ушах. - Ты этого хочешь?

Он долго смотрит на нее. Она клянется, что перестает дышать. Но он качает головой. “ Нет, это не так. Но я также не хочу, чтобы ты ждал меня сто лет.

“ Не похоже, что у нас есть большой выбор в этом вопросе. Если она хочет его увидеть, ей придется подождать. Почти сто лет. Она что, сумасшедшая, раз даже думает об этом?

Оливер смотрит ей в глаза. - У тебя есть выбор, Би. - Значит, он уже решил?

Она должна отпустить его. Возьми эти несколько драгоценных воспоминаний об их совместной жизни — о том времени, когда она забыла о времени, — и храни их вечно.

Долгая, одинокая вечность.

- Ты назвал меня Би.

“ О, ” говорит Оливер с ноткой удивления в голосе. — Извини, я не имел в виду...

“Нет, это прекрасно”, - уверяет она его. Не только потому, что имя кажется новым и заезженным - сразу, как будто оно всегда принадлежало ей, но и потому, что она не может отделаться от мысли, что прощание - ужасно странное время называть ее как-то по-другому.

Она одаривает его застенчивой улыбкой. Он ошибается. Это вообще не выбор. “Увидимся в 1814 году”.

31 декабря 1799 г.

Эденбридж, Англия

Лорд Саттон проклят.

По крайней мере, так утверждали слухи, вызвавшие интерес Беатрикс год назад. Единственный моряк, вернувшийся из торговой экспедиции в Ост-Индию, он отказался рассказать хоть одной живой душе о том, что случилось с его кораблем или остальными людьми на нем. Вместо этого он бежал из Лондона, чтобы отбывать добровольное изгнание в своем загородном поместье.

Беатрикс была настроена скептически, особенно после выдуманной Джейн истории. Возможно, мужчина чувствовал вину за то, что выжил в путешествии, которого не пережили его товарищи по команде. Может быть, у него не хватило духу на сплетни. Может быть, он хотел забыть о том, что произошло в море. Это, по крайней мере, соответствовало другим слухам, циркулировавшим по городу: что лорд Саттон был наркоманом настойки опия, слишком не в своем уме, чтобы кто-либо мог доверять его слову, даже если бы он смог заставить себя рассказать о том, что произошло на том корабле. Господь, казалось, едва ли стоил ее времени, за исключением одной неприятной детали. Дело было не только в лондонских слухах. Он тоже был убежден, что проклят.