“ Да. Ладно, ” неохотно соглашается Тео. Он уже у двери, когда оборачивается. - Дашь мне знать, когда вернешься к себе?

“ Конечно, ” соглашается Оливер. А потом его брат уходит.

Он трет глаза тыльной стороной ладони, пока перед глазами не вспыхивает калейдоскоп звездочек, но не просыпается.

1 мая 1851 г.

Лондон, Англия

Сердцебиение Беатрикс отдается громом в ушах. Ей слишком жарко. Кружится голова. Ее руки дрожат, когда она возвращает Оливеру некролог. Он аккуратно складывает его и засовывает между страницами своего дневника.

“ Сколько тебе осталось? Она ненавидит форму этих ужасных слов, слетающих с ее губ.

Он слабо улыбается ей. - Триста пятьдесят лет.

- Ты же знаешь, что я не это имею в виду.

Он не смотрит на нее. - Около трех месяцев.

Она опускается на мягкую скамейку рядом с ним, прежде чем у нее подкашиваются колени.

“ Эй, все не так уж и плохо. ” Он толкает ее в плечо. - Я все еще могу приезжать в гости еще столетие или два.

Беатрикс не смеется. Кровь в ее жилах превратилась в ледяную воду. Оцепенение пронизывает ее с каждым ударом бессмертного сердца.

Оливер становится серьезным. - Мы все еще можем заниматься этим, если ты хочешь.

Она была дурой, думая, что сможет избежать его притяжения невредимой. Неужели она ничему не научилась? Это были воспоминания о жизни, которую она потеряла — о том, чего у нее никогда не могло быть снова, — которые делали перспективу жить вечно невыносимой. И что она сделала с Оливером? Вызвал десятки ярких, острых новых воспоминаний, которые разорвут ее на части, когда она потеряет его. “Я не знаю, смогу ли”.

Оливер берет ее за руку. Ей неприятно, что это утешает даже сейчас. - Би, ты знала, что рано или поздно это произойдет.

Но есть разница между "когда-нибудь" и конкретным днем.

“Ты бы выбросил все это, потому что это не будет длиться вечно?” Спрашивает Оливер. “Потому что ничто не длится вечно”.

“ Думаешь, я этого не знаю? Она уверена, что никто не знает этого лучше. Она не забыла этого с Оливером, только притворилась, что если у них и не будет вечности, то у них есть что-то достаточно близкое. “Я просто... я думал, у нас было больше времени”.

Оливер одаривает ее усталой улыбкой. “Все так делают”.

- Так вот почему ты путешествуешь во времени?

Он протягивает ей свой блокнот. - Взгляни.

Она листает журнал. Каждая страница помечена одной датой, одним городом, одним моментом; некоторые заполнены заметками Оливера, некоторые все еще ждут своего часа. Пока она не дойдет до конца.

Внутренняя сторона задней обложки исписана его убористым почерком — черные и синие чернила расходятся во всех направлениях, везде, где может уместиться новая идея. Хаос по сравнению с его аккуратными страницами.

Заблудитесь в новом городе. Танцуйте до рассвета. Заново откройте для себя старое любимое. Попробуйте что-то новое. Путешествуйте по миру. Сделайте то, что вас пугает. Удивите кого-нибудь. Полюбуйтесь звездами. Устройте пикник в парке. Не ложитесь спать, чтобы встретить восход солнца. Остановитесь и полюбуйтесь закатом. Управляйте самолетом. Ешьте новую еду. Будьте хорошим другом. Загладь вину перед Тео. Попрощайся.

Целая жизнь воспоминаний на одной странице.

Оливер забирает у нее дневник. “Я путешествую во времени, поэтому могу делать все это”.

Беатрикс проглатывает комок в горле. - Ты закончишь?

Оливер прячет блокнот во внутренний карман куртки. “ Надеюсь, что так. Но если я этого не сделаю, я ничего не потеряю. Попытка все равно того стоит”.

“Ты не из тех, кого оставляют позади”.

Что-то темное мелькает во взгляде Оливера. - У нас все еще есть время, Би.

От этого становится только хуже. Сейчас жестоко. Она не заметит, как это пройдет мимо нее, пока этого не произойдет. Пока она не потеряет его. “У меня есть вечность”.

Оливер сжимает ее руку. “ Как ты думаешь, что такое вечность? Теперь после Сейчас После сейчас.” Каждый особый момент опрокидывания в очередной в бесконечном каскаде.

Беатрикс никогда бы не попросила снова встретиться с Оливером, если бы знала. Она бы пропустила балет и отправилась на Морозную ярмарку одна. Никогда не делилась своими секретами с собором Святого Павла. Никогда не позволяла себе подходить к нему так близко.

Но она это сделала. Теперь она может сделать только одно. — Я не думаю... я не смогу увидеть тебя снова, Оливер.

Ее слова срываются с языка, но Оливер понимает. Она видит это по тому, как вытягивается его лицо, по тому, как он изо всех сил пытается вернуть свои черты на место. Он не может скрыть это от нее.

Этого почти достаточно, чтобы заставить ее взять свои слова обратно, но она этого не делает. Если Оливер собирается бросить ее и никогда не возвращаться, она хочет — нуждается — чтобы это было ее решение. Это единственный способ пережить все это.

“ Прости, что я поцеловала тебя. ” Она хотела бы отменить этот момент и вернуться к их шараде. Почти так же сильно, как ей хотелось бы поцеловать его снова.

Оливер наклоняется ближе. “ Я не такой, ” говорит он низким голосом ей на ухо. Он нежно целует ее в щеку, едва касаясь губами.

Она улавливает аромат летней лаванды и земляного леса, и ее сердце уходит в пятки от внезапного осознания того, что это в последний раз, когда она это делает.

- Прощай, Би.

2 мая 1851 г.

Лондон, Англия

Беатрикс просыпается сонной, с затуманенными глазами. Она почти не спала, несмотря на то, что несколько часов назад забралась в мягкую постель. Слова, безжалостным барабанным боем отдающиеся в ее черепе, подтверждают это.

Мой некролог.

Около трех месяцев.

Я больше не могу тебя видеть.

Она стонет и натягивает одеяло на голову, снова погружая свой мир во тьму. Но она не может убежать от себя.

Ты будешь сожалеть об этом моменте. И тогда ты продолжишь жить.

В устах феи это прозвучало так, будто та ночь — это решение — будет единственным, о чем Беатрикс когда-либо пожалеет; что весь остаток своих дней она будет оплакивать тот единственный момент, который изменил ее жизнь.

Если бы только это было правдой.

22 Июня 2202 г.

Винчестер, Массачусетс

Оливер идет по асфальтовой дорожке, петляющей между бесконечными рядами могил. Он никогда не находил утешения на кладбище. В их камне нет ничего от радости его матери или ироничного чувства юмора его отца. Он идет за своим братом. Он идет наверстывать упущенное за дерьмовую работу, которую проделал в первый раз.

Его рука потеет от целлофановой обертки букета. Он надеется, что сорвал не тот же, что Тео.

Он замечает своего брата, стоящего на траве, склонив голову над полированной гранитной плитой. Тео немного выше его, немного шире в плечах, одет намного лучше: на нем костюм с галстуком, рубашка на пуговицах и темные джинсы. У них обоих голубые глаза отца и волнистые каштановые волосы матери. У Тео короткая и аккуратная стрижка. Аккуратный, как и все остальное в нем.

Шуршащий пластик выдает Оливера.

Тео отрывает взгляд от надгробия. - Я не был уверен, что ты выживешь.

Осколок вины пронзает грудь Оливера. Тео действительно думал, что он бросит его?

“Я пытался дозвониться тебе”, - добавляет Тео.

“ Да, извини, ” бормочет Оливер. - Я был занят.

“Ладно, нет, я понимаю”, - говорит Тео.

Это самое надуманное из оправданий. Они оба цепляются за это, как за спасательный плот в океане вещей, которые они не могут заставить себя сказать.