“ Джордж говорит, что фейри не существует, ” хмурится девушка. Очевидно, это было предметом спора между ними.

- А сейчас любит? - Спрашивает Беатрикс. - А кто, могу я спросить, такой Джордж?

- Мой старший брат.

Беатрикс догадывается, что он, должно быть, ненамного старше девушки, иначе ее не так разозлило бы его заявление. Это было похоже на Виктора и Маргарет, Элис и Изабеллу. Чем ближе они были по возрасту, тем лучше им удавалось проникать друг другу под кожу.

“ Очевидно, он не проверил, что находится у старой римской стены. Или под пирсом. Или на кладбище минстер. Не то чтобы Беатрикс видела фейри в любом из этих мест, но они звучат так, словно ребенок ожидает увидеть их там — спящими внутри цветов и пьющими капли росы на рассвете.

“Он боится кладбища, а я нет”, - хвастается девушка.

“ Жаль, что ты едешь в Лондон, - говорит Беатрикс. - Не думаю, что фейри очень любят город.

“Я мог бы пойти завтра...”

Беатрикс кивает. “Возможно, тебе повезет больше, если ты найдешь их сейчас, когда публика разъехалась на сезон”.

Лицо девушки просветляется. - Вы не покажете мне, где искать?

Беатрикс смотрит на часы. - О, я не знаю...

- Пожалуйста? - умоляет она.

Беатрикс улыбается ей. - Полагаю, я могла бы поехать следующим поездом.

Девушка лучезарно улыбается ей.

- Как тебя зовут? - спросил я.

“Элси”.

“Приятно познакомиться с тобой, Элси. I’m Beatrix. Может, мы проводим тебя домой, и я покажу тебе все лучшие места по пути, где можно понаблюдать за феями?

Элси нетерпеливо кивает.

Беатрикс рассказывает историю, пока они идут. Она указывает на дупло в сучковатом дереве на кладбище Минстер и объясняет, что фейри предпочитают новолуние полной луне, поэтому их мерцающие платья могут сиять в темноте, как звезды. Она велит Элси заглянуть под самые крошечные ракушки на пляже и в сумерках заглянуть в самые замшелые трещины старой стены. Элси впитывает все это, потрясенная словами Беатрикс. Беатрикс чувствует себя грязной. Время изменило и фейри, и теперь каждое слово, которое она говорит о них, - ложь. Правда вызвала бы у Элси кошмары.

Они подходят к входной двери рядного дома из красного кирпича, и Беатрикс опускается перед ней на колени. Есть одна правда, которой она должна поделиться. “Самое важное, что нужно помнить о фейри, - это вот что”, - говорит она. “Никогда не окликай их. Никогда не заговаривай с ними. И несмотря ни на что, никогда, ни за что не доверяй им. Ты понимаешь?”

- Я понимаю, - серьезно говорит Элси.

Беатрикс улыбается ей. - Я знала, что ты так и сделаешь.

Она выпрямляется и стучит в выцветшую красную дверь. Отвечает тощая женщина со светлыми волосами, выбившимися из пучка. Она бросает один взгляд на Элси, стоящую на ступеньке крыльца, и разражается слезами.

Требуется целый чайник чая, чтобы успокоить женщину настолько, чтобы Беатрикс обнаружила, что Мэри Тейлор плакала не от облегчения, потому что ее пропавшая дочь нашлась. Это были слезы стыда и ужаса, потому что она даже не поняла, что ее младший ребенок пропал. Бедная вдова потрясена: ее старшего сына отправили на фронт в сентябре, ее муж погиб в октябре. И теперь она одна дома, вынуждена дополнительно стирать и чинить вещи, чтобы свести концы с концами, с шестью детьми, о которых нужно заботиться, по крайней мере, один из которых слишком упрям для ее же блага.

Беатрикс относит их чашки в раковину. Она переполнена посудой. Мэри хмурится, когда Беатрикс принимается их мыть.

“ Хватит об этом, ” говорит она. Она протягивает Беатрикс кухонное полотенце. - Ты опоздаешь на поезд, если не поторопишься.

Беатрикс вытирает руки. В углу тесной кухни стоит корзина с одеждой, а постельное белье на веревке на заднем дворе ждет, когда его принесут. На полу подсыхают маленькие грязные следы, возле плиты стоит наполовину приготовленный ужин. Из соседней комнаты доносятся крики детей. Мэри выглядит на грани слез.

“ Я могу чем-нибудь помочь? - Спрашивает Беатрикс. “ Раньше я была гувернанткой. В Лондоне.

Мэри отмахивается от нее. - Уверена, я не могу себе этого позволить.

“ А как насчет комнаты и питания? Мне бы не помешало где-нибудь остановиться. Потому что где-то между станцией и мойкой она решила сделать именно это.

19 Января 1915 г.

Грейт-Ярмут, Англия

“ Теперь мы можем идти? Элси скулит, скрестив руки на кухонном столе и подперев ими подбородок.

Ее мать вздыхает, держа в руке наполовину очищенную картофелину. - Еще слишком много нужно сделать, а поезд прибудет только через час.

- Но я сделала все свои дела по дому.

- Я тоже, - соглашается Джордж, сидящий рядом с ней, болтая ногами под стулом.

“У всех нас есть”, - добавляет Ада из угла.

Ее тихий голос заглушается внезапным свистом чайника. Клара быстро снимает пирог с плиты для своей матери и отталкивает руку Артура от пирога, остывающего на решетке рядом с ним. Он хмуро смотрит на нее, а Джон смеется над ними обоими с порога. Беатрикс с первого взгляда видит, что он снова вырос, уже выше отметки, которую его мать нарисовала на дверном косяке в прошлом месяце.

Мэри бросает взгляд на Беатрикс, и Беатрикс кивает. Работа по дому была выполнена в рекордно короткие сроки, причем должным образом. Теперь все шестеро детей набились на кухню.

“Ну, у меня все еще слишком много дел”, - говорит их мать. Она отказалась от их помощи в приготовлении ужина. Сегодня она хочет, чтобы все было идеально.

“ Может, мне сводить детей прогуляться на станцию? - Спрашивает Беатрикс.

- Пожалуйста, - соглашается Мэри.

Беатрикс снимает свой длинный белый фартук и вешает его на крючок за кухонной дверью. “ Пойдемте, дети. Пальто, шапки, варежки, и мы отправляемся в путь”.

Дети проходят мимо, толкая друг друга, поскольку все они пытаются протиснуться в дверь одновременно. Мэри отводит Беатрикс в сторону.

- Я не уверена, что Роберт, который выходит из этого поезда, тот же самый, которого они видели садящимся в него. - Глубокая морщина прорезает ее лоб.

Беатрикс берет ее за руку. “ Он все еще их брат, раненый или нет. Они будут рады его видеть.

“Меня беспокоит не его нога”, - говорит Мэри. “То, что он видел? Ужасы, которые он пережил?” Она вздрагивает. “Я не могу себе представить”.

Беатрикс думает, что, возможно, она сможет. Она никогда не видела такой войны. Никто не видел. Но она умирала от голода и холода на лондонских улицах и видела тела, сложенные в канавах. Она была единственной, кто остался позади, когда все остальные, кого она любила, о ком заботилась или кого едва знала вообще, умерли. Она задавалась вопросом, должна ли она считать себя счастливицей, или проклятой, или, может быть, просто забытой.

Она сжимает руку Мэри. - Он тоже будет рад их увидеть.

Беатрикс идет позади детей, которые несутся по дороге к железнодорожной станции, глубоко засунув руки в карманы пальто. Она усаживает их всех в электрический трамвай, прежде чем осознает свою ошибку. Им придется подождать поезда, и они полны энергии. Она выходит на следующей остановке, и они следуют за ней, как стайка утят, — через центр города, мимо старой средневековой стены и кафедрального собора. Когда в поле зрения появляется станция, дети наперегонки бегут к ней.

Им все равно придется подождать. Дети много раз уверяли Беатрикс, что это самые долгие десять минут в их жизни, но поезд прибывает точно в назначенное время.

Элси визжит, увидев своего брата в дверях вагона. Он высокий и широкоплечий, с коротко остриженными каштановыми волосами и такими же карими глазами, как у Элси и его матери. Затем все остальные выкрикивают его имя, машут ему рукой. Он ухмыляется, поднимает рюкзак повыше и, прихрамывая, пробирается к ним сквозь толпу. Его братья и сестры бросаются к нему с объятиями и вопросами.