Елена смутилась:

– Петелин, я не могу говорить.

– Всё из-за тебя! Ты меня подставила!

– Я перезвоню.

– Мои фуры арестованы!

– Плохая связь. Не слышу! – схитрила Елена и отключила телефон.

Устинову она объяснила:

– Бывший муженек нервничает. В Москве в штаны наложил, сбежал в Турцию и там паникует.

– Вы долго были вместе? – поинтересовался Михаил.

– Подольше, чем ты с Машей.

– А почему расстались?

– Не стала терпеть, когда он завел любовницу.

– Я так и подумал.

– А я не могу понять, почему мужики грезят о любовницах? Объясни на своем примере.

– Я?! Ни о ком я не мечтаю. Это вы сегодня предложили…

– А вел ты себя так, будто не впервой Маше изменять!

– Елена Павловна, – насупился Михаил.

– Успокойся, я Маше не скажу.

– О чем говорить?

– Про твои фантазии. Как там? Сначала на столе, потом в душе. Или наоборот? Пусть мечты сбываются дома, а на службе не шали!

Петелина вогнала коллегу в краску и расхохоталась. Ей стало легче. Все проблемы решаемы, если их решать, а не бежать от них и не отгораживаться.

Добравшись до служебного кабинета, она обнаружила в телефоне звуковое сообщение от бывшего мужа. Включила, прослушала эмоциональный монолог Сергея Петелина:

«Не хочешь говорить, Ленок, тогда слушай! Из-за тебя я разорен! В России фуры арестованы в рамках расследования моих связей с ГУР. Оставшиеся фуры ждут перецепки на границе с Польшей. Водители увольняются. Грузовики можно продать лишь за четверть стоимости. Всё из-за тебя! Зря я тебе поверил. Ты должна мне помочь!»

Главным в сообщении было последнее истеричное требование. Она опять должна кого-то спасать. Пусть даже спасаемый когда-то ее предал и с тех пор называет не Елена Прекрасная, а Ленок.

Петелина ответила тоже голосом, но короче и спокойнее. «Мне бы твои проблемы».

Упоминание украинской разведки напомнило ей о главном. Марат в плену, и каждая минута для него может стать последней.

Она послала сообщение киевским садистам. «Квартиру сняла». И приложила снимок: ключи от квартиры поверх договора аренды.

Как Петелина и предполагала с ответом украинская разведка не стала тянуть. Не прошло и получаса, как она получила подробную инструкцию.

«Ключи от квартиры положить в левый карман зеленого пальто. Сфотографироваться в полный рост перед зеркалом. Прислать фотографию. Спуститься на станцию метро «Киевская кольцевая» в 18–00. Зайти в вагон в середине состава и проехать полный круг по часовой стрелке. Стоять спиной к проходу, уткнуться в телефон».

Дважды читать не пришлось, замысел был очевиден. Ей предлагают проехать в час пик на оживленной линии, где на каждой станции массово входят и выходят пассажиры. Кто-нибудь из них сунет руку в ее карман и уйдет с ключами. Просто и эффективно.

Петелиной стало обидно. Враги всё продумали, даже про ее пальто-халат зеленого цвета знают. В большой оттопыренный карман залезть проще простого.

Нет, так не пойдет! Роль пустоголовой куклы следователю не понравилась. Она должна видеть, кто заберет у нее ключи. Как это сделать? Смотреть по сторонам она не сможет. Нарушить условия – подвергнуть риску жизнь Валеева. Но никто не запрещает следить за ней со стороны. Тайно и незаметно.

Это выход! Поручить оперативникам? Они конечно профессионалы, но у каждого на лице печать подозрительности. Поймать, скрутить, задержать – это по их части. В ее случае нужно просто наблюдать. И не вызывать подозрений. А кто вне подозрений? Обычные женщины, едущие домой после работы.

Петелина вспомнила про Машу Луганцеву. «Я у вас в долгу», – обещала журналистка. Вот и повод. Яркая девушка никак не походит на сотрудницу полиции. Таких в метро много. Правда, Маша может отвлечься. Но если ей в пару дать Галю Майорову, которая обучалась приемам тайного наблюдения, получится хороший тандем.

Елена надела зеленое пальто, завязала ремень, сунула ключи в левый карман. Приготовила телефон, расправила плечи – даже на фотографии для врагов хотелось выглядеть стройной. Однако небольшое зеркало в ее кабинете не позволяло сфотографировать себя в полный рост.

Пришлось спуститься в вестибюль первого этажа. Там напротив гардероба на стене висело зеркало в полный рост. Елена снова вытянулась и сделала несколько снимков. Просмотрела. Обычно выбирала с лучшим выражением лица, тут, наоборот, послала самое строгое. Получите!

– Елена Павловна, с утра отпрашивалась, и уже домой?

Петелина обернулась. У лифта стоял полковник Харченко. Пришлось импровизировать:

– Извините, Юрий Григорьевич. Обновку примерила. В кабинете зеркало маленькое.

Начальник промолчал, но отношение к женским слабостям читалось на его лице. Петелина вспомнила о предложении Харченко.

– Юрий Григорьевич, не подхожу я для начальницы. Плохой пример для подчиненных. Не уходите в отставку, оставайтесь.

– О чем ты только думаешь? – в сердцах изрек Харченко.

Она могла бы ответить правду. И даже хотела. О чем? Да пожалуйста! О Саше с дедушкой, о проблемах Насти, о маме в больнице, о разорении бывшего, о Марате в плену, об арендованной квартире, о сделке с врагами! Они с Харченко работают вместе много лет и до сих пор у них не было секретов друг от друга. Юрий Григорьевич наставник с опытом, он должен ее понять. Она видит, что ему тоже сейчас нелегко. А уж как ей плохо!

Дверцы лифта закрылись, начальник уехал. Петелина осталась один на один со своими проблемами. Под грузом тяжелых мыслей вернулась в кабинет. Нет, она не одна! У нее есть подруги.

Позвонила Гале Нестеровой. Галина согласилась помочь без лишних разъяснений. Достаточно было сказать, что слежка в метро ради спасения Марата.

С Машей Луганцевой пришлось проявить хитрость. Петелина пообещала, что слежка – это первый этап сенсационного расследования. В дальнейшем она расскажет подробности, и у Маши будет эксклюзив на самую животрепещущую тему.

По большому счету она не преувеличивала. Если удастся вернуть из плена Валеева… Нет! Когда удастся вернуть Марата домой, она откроет все тайны, и у Маши будет сенсация. Только бы получилось!

Около шести вечера Елена Петелина в зеленом пальто спустилась на платформу станции метро «Киевская кольцевая». Нашла взглядом Нестерову и Луганцеву. Женщины вели себя независимо друг от друга и держались по разные стороны от Елены. В шесть часов все трое зашли в соседние двери центрального вагона, идущего в сторону «Краснопресненской».

Поезд тронулся. Петелина встала в проходе лицом к окну. Левой рукой держалась за поручень, взгляд сосредоточила на телефоне в другой руке. Галя с Машей, как и договаривались, делали вид, что смотрят в телефоны, а сами украдкой снимали Елену с двух разных сторон.

Поезд проследовал одну остановку, другую, третью. Мало кто из пассажиров проезжал много станций. Люди входили и выходили, спешили на пересадки. Народу было много, иногда становилось тесно, и Петелину задевали продвигавшиеся к выходу. Елена была уверена, что почувствует момент, когда у нее заберут ключи. Хотела сама запомнить человека. Но поездка продолжалась, а подозрительных прикосновений следователь не ощущала.

На «Таганской» народ схлынул. Петелина сунула руку в левый карман. Пусто! Когда? Кто забрал ключи?

Петелина бросила вопросительный взгляд на подруг. Те догадались, что произошло, и беспомощно пожали плечами. Молча вернулись на «Киевскую», поднялись наверх, вышли на площадь.

– Вы заметили? Кто это был? – накинулась с вопросами Елена.

– Надо посмотреть запись.

Петелина взяла телефон Маши Луганцевой. Картинка дергалась, не всегда фигура в зеленом пальто оставалась в кадре.

– Маша, ты отвлекалась! – упрекнула следователь.

– Народ толкался. Не поднимать же скандал.

– Ладно. Что у тебя, Галя?

Подруги вместе посмотрели запись Нестеровой. В вагоне Галина сидела почти напротив Петелиной и сняла значительно лучше.